New hope

Прошел месяц. За этот месяц у Луи совсем опустились руки. Парень все больше закрывался ото всех, уходил с головой в чтение, потому что только там он мог почувствовать те эмоции, которых так не хватало в жизни. Джей немного радовалась, думая, что одержала победу, так как ее сын стал меньше с ней ругаться, но на самом деле, ему просто было все равно. В новом городе Луи никак не мог завести друзей, потому что все казались ему лживыми и лицемерными, а шатена в свою очередь воспринимали как закрытого и агрессивного мальчика. А ведь парень был абсолютно другим! В душе он был добрый, открытый, милый. Но судьба слишком рано и слишком больно ударила по этому хрупкому голубоглазому созданию, и из-за чего Луи решил отплачивать окружающим той монетой, которую они заслуживают. Шатен очень хотел найти того человека, который бы его понял, поддержал, помог, окружил теплом и заботой. А пока он вновь воюет один против этого жестокого мира. Луи пытался по старым связям узнать, что случилось с конюшней, но никто ничего дельного сказать не мог. Складывалось такое ощущение, что она исчезла, растворилась буквально за одну ночь вместе со всеми зданиями, инвентарем, лошадьми и тренерами. Бред какой! Одно было абсолютно точно: Джей приложила все усилия, чтобы воплотить первую часть своего плана в жизнь. А вторая часть ее замысла заключалась в том, чтобы сделать своего сына своей вещью, который бы выполнял только ее требования и хотения, а затем и продолжил бы ее бизнес. Вот только Луи так просто сдаваться не собирался, даже, несмотря на то, что сейчас был полностью разбитым и опустошенным. А еще шатену стало казаться, что он сходит с ума. Уже месяц он не может спокойно спать, так как каждую ночь ему снится один и тот же кошмар. И каждый раз он просыпается в одно и то же время с криками, весь в поту и в слезах. Теперь он даже просто боится закрыть глаза, просто боится того времени суток, которого любил больше всего в жизни. А еще часто в школе, на улице, дома парню видится Буцефал. Его грустная морда смотрит пристально на парня, как бы говоря: «Ты все равно навсегда останешься моим лучшим другом!» Луи даже кажется, что из его огромных черных глаз катятся крупные слезы. И этот образ был настолько явен, что однажды шатен даже убежал с урока, потому что не мог спокойно сидеть, когда в окне третьего этажа появился такой отчетливый образ Буцефала. Ах, да, школа. Это ад для всех людей, что уж говорить о выпускниках. Джей и тут постаралась: устроила своего сына в самую элитную школу. Такого пафоса, роскоши и надменности Луи не видел уже давно. Конечно же, в ней были и нормальные педагоги и ученики, но в основном это были люди, которые смотрели на статус и одежду, а не на знания и личность человека. Джей планировала, что ее сын будет прекрасно учиться, осваивать несколько иностранных языков и стремиться быть первым в рейтинге школы. Да, для шатена никогда не составляло особого труда выучить урок или сделать какой-нибудь проект, только если его это интересует. А когда тебя гонят из-под палки, наоборот, у каждого будет отторжение. Вот и Луи бойкотировал все уроки, кроме истории, просто потому, что мистер Костнер был одним из немногих преподавателей, который ценил личность своих учеников, а не их материальный статус. Вернемся, как говорится, к нашим баранам. Ученики, в основной своей массе, были идиотами. Особенно его одноклассники. Среди них выделялся Майкл и его «шестерки». Отец Майкла был мэром города, поэтому сам парень думал, что уже за это все и всё ему должны. С педагогами хамил, всех младших школьников поставил на счетчик, чтобы они ему деньги приносили, а одноклассников держал в страхе и заставлял исполнять все его прихоти. Луи и сам столкнулся с этой глыбой бескультурья и невежества. Сперва миссис Тревор (наиотвратительнейшая педагог по английскому языку) посадила шатена за одну парту с этим отморозком. Тогда каждый урок стал кошмаром для Луи: Майкл трогал своими ручищами все тело голубоглазого парня, приставал, склонял к разным непристойностям. Вот только шатен был не из робкого десятка, поэтому всегда давал словесный отпор. Тогда этот хам перешел к решительным действиям. В тот день Майкл специально загнал Луи в туалет и пытался, скажем прямо, изнасиловать. Но шатен сильно ударил своего обидчика и вылетел из мужской комнаты. Только кошмар на этом не закончился. Как по сигналу все «шестерки» кинулись в погоню за бедным мальчиком, желая причинить ему неимоверную физическую боль. Быстрее пули миновав коридор, проходную и школьный двор, Луи залез на дерево и спрятался за осенней листвой. Все – таки хорошо, что в это время года деревья надевают очень пестрый наряд: за ним легче скрыться. А безмозглые идиоты во главе с главным бараном Майклом пронеслись мимо и даже не подумали, что шатенчик мог прятаться на дереве. Проследив за ними взглядом и поняв, что опасность на сегодня миновала, Луи стал спускаться обратно на землю. Вот только он зацепился носком своих ванс за ветку и полетел кубарем вниз, неприятно упав на руку. Только бы не перелом. Шатен перевернулся на спину, прижав пострадавшую конечность к груди и морщась от боли: - Привет, может тебе помочь? Ого, какие у тебя красивые глаза! Прямо над Луи стоял парень, на вид его ровесник. Одет он был в кожаную черную куртку, под которой была белая футболка, черные узкие джинсы и ботинки а-ля берцы с тяжелой, тракторной подошвой. Парень был смуглым, с большими карими глазами и длинными черными ресницами. Острые скулы, ровная линия бровей и смешной ежик из темных волос цвета вороного крыла. Образ дополняли стильные очки в черной оправе и проколотые уши. У парня явно были смешанные корни, ибо он очень был похож на жителя стран Ближнего Востока. Незнакомец приветливо улыбнулся и подал руку. Луи поднялся с его помощью, отряхнулся. - Спасибо большое. Не стоило только, - немного отрешенно ответил шатен. - Стоило. Ты же Луи, да? Я – Зейн Малик, из параллельного класса, - продолжал брюнет. - Тот самый Зейн? Школьный фотокорреспондент, да? – смуглый парень слегка рассмеялся. - В общем, да. И у тебя божественные глаза. Я тебе как художник это говорю. Как рука? - Немного болит, но пройдет, все нормально. Спасибо, - устало поблагодарил Луи. - Может, дойдем до моего дома, осмотри ее еще раз? Шатен засомневался, ибо он никогда не доверял людям вот так сразу, но что-то внутри подталкивало парня к этому Зейну, тянуло с неведомой силой. Казалось, что он связующее звено с каким-то важным событием, да к тому же от него исходила такая искренняя доброта, что голубоглазому парню трудно было отказаться. - Пойдем, Луи, я ведь всего лишь хочу подружиться, - тихо произнес Зейн. - Зачем тебе такой друг как я? – вот только защитные иголки, которые всегда оберегали Луи, не подпускали к мальчику так быстро. И сейчас парень вновь надел на себя маску холодности и безразличия. - Во – первых, ты новенький, а новеньким очень трудно привыкнуть к нашему дурдому, и помощь друга лишней здесь не будет. Во – вторых, от тебя так и исходит искренность и справедливость. Никакого пафоса и самолюбования. Я очень ценю это качество в людях. А в – третьих, ты бросил вызов самому Мистеру Крутость нашей школы, в этом вопросе тебе точно нужны соратники, - на последних словах парни усмехнулись. - Хорошо, пойдем, - Луи согласился, так как хотел попробовать начать жить по-новому, вновь обрести друзей, а Зейн казался идеальной кандидатурой для этого. По дороге к дому парни разговаривали на различные темы, узнавали друг друга, да и вообще притирались. - Кстати, можешь оставаться у меня допоздна. Я временно живу только с папой, мама уехала к бабушке, она приболела, так что я все равно буду дома один. - Спасибо, но мне неудобно как-то, - засмущался шатенчик. - Брось, Луи, я все равно знаю, что ты болтаешь на улице целыми днями напролет. Так уж лучше в тепле, чем в холоде и под дождем. - Откуда ты знаешь? – заикаясь, произнес голубоглазый парень. - Прости, просто, ты часто гуляешь в парке, тот парк находится напротив офиса моего отца. У него архитектурное бюро. Последние недели я часто ходил к нему, помогал и видел тебя. И Зейн был прав. Луи ненавидел быть дома, так как Дэн постоянно работал там. Если бы шатен возвращался сразу после уроков, они бы ругались и дрались каждый божий день, а у Луи уже не осталось на это никаких сил. Потом и маму он не видит: приходит, говорит, что устал и сразу запирается в своей комнате. Поэтому шатен решил для себя, что лучше он померзнет на улице, чем еще раз попадет под чистку мозгов и всего остального. Луи ненавидел из-за этого воскресенья. Вся семья была дома, а значит - встречи и разговора не избежать. А для ссоры в этом доме хватало пяти минут совместного пребывания в одном помещении. Конечно, Луи было не очень приятно, что Зейн узнал его тайну: шатен ненавидел выглядеть слабым в глазах других людей. Но с другой стороны, парень был благодарен за то, что брюнет бескорыстно предлагает свою помощь и пока не лезет в его душу с расспросами. - Если я действительно не помешаю тебе, то спасибо за приглашение, я останусь часиков до 9, - слабо улыбнулся Луи. - Без проблем. Кстати, вот мы и пришли, - сверкая от счастья, что его новый знакомый не злится, пропел Зейн. Парни стояли напротив самого обыкновенно домика, каких во всей стране было пруд пруди, но в то же время от него веяло каким-то теплом, уютом, гостеприимством. Тем, чего не было в доме Луи. Да он выглядел респектабельнее, пафоснее, богаче, но от него исходил холод, злоба, все то, что переживали сами его обитатели. А у Зейна все было наоборот, атмосфера была намного теплее. Шатенчику даже захотелось навсегда остаться именно в этом доме. К тому же, чем больше он узнавал брюнета, тем больше голубоглазому пареньку хотелось спрятать свои иголки, откинуть защитную броню и обнажить все свои раны, чтобы может хоть как-то избавиться от этой боли. Внутри, кстати, дом был еще уютнее, чем снаружи. В теплых бежево-желтых тонах, ничего лишнего и громоздкого – все стильно и вместе с тем по-семейному. Зейн еще раз осмотрел руку шатена и сделал компресс. Его мама была врачом-хирургом, так что парень хорошо разбирался в переломах и растяжениях. - Давай, может, чаю с тортом или вафлями? Папа сам делал, он у меня любит готовить, – предложил Зейн, доставая кружки из шкафа. - Если это удобно, - Луи пытался быть вежливым и не приносить хозяину много хлопот. - Перестань, отныне мой дом – твой дом, и даже не смей мне возражать! А пойдем, я тебе свою комнату покажу! Парни взяли чай и разные сладости с собой и поднялись на второй этаж. Комната брюнета была в самом конце коридора, так как из нее был потрясающий вид на задний двор. Луи сразу поразило именно это помещение. Шатен знал, что его новый друг увлекался фотографией и умел рисовать, но даже не подозревал, что в брюнете жил самый настоящий художник. Все стены комнаты были исписаны всевозможными картинами, граффити – все, что нравилось Зейну, что он чувствовал, к чему стремился. Как и любой творческий человек, так он хотел себя выразить, показать свой внутренний мир. Больше всего Луи понравилось изображение из книги «Маленький принц» прямо на потолке, ибо оно настраивало на какую-то сказку и волшебство. - Потрясающе, - прошептал шатенчик. - Спасибо, я рад, что тебе понравилось, - сказал Зейн, улыбаясь во все 32 зуба и ставя еду на прикроватную тумбочку. А на одной из стен в придачу к рисункам был фотоколлаж. На нем был Зейн с разными людьми, никого из них шатен узнать не мог, но он надеялся потом поспрашивать у нового друга, кто есть кто. - Плюхайся на диван, что ты как не родной, - сказал брюнет и похлопал по месту рядом с собой. - Спасибо, - Луи искренне улыбнулся. Впервые за несколько месяцев шатенчик ощущал спокойствие и уверенность, которая исходила от этого дома и его хозяина. Голубоглазому парню так хотелось довериться ему и обрести хоть одного настоящего друга. - Может, все же расскажешь, почему ты дома то не бываешь? – аккуратно поинтересовался брюнет. Он так не хотел разрушать ту связь, что возникла между ним и новым знакомым, но так хотелось лучше понять этого мальчика с голубыми глазами, может даже подсказать выход или решение каких-то проблем, наконец, подарить ему то тепло, которое он заслуживает. Зейн был первым, кто сразу разглядел в шатене добрую, прекрасную и чистую душу. А Луи сомневался. Какое-то время в нем боролись как будто два человека, ведь было действительно страшно отбросить ту броню, что защищала практически всю жизнь. Но парень решил переступить через себя и рассказать, пусть не все, но рассказать про себя, про родителей и про их отношение. Луи говорил долго и много, описывая мать и отчима, их поведение, их ссоры с самим парнем и, конечно же, рассказал про их выходку с конюшней. Говорил про последний месяц своей жизни, когда он не жил, а существовал, когда даже желание бороться растворилось в отчаянии и собственном бессилии. А Зейн молча слушал и старался понять этого мальчика. Не пожалеть, а именно понять, чтобы найти решение этих проблем, чтобы подарить Луи надежду. Затем парни начали обсуждать школу. Естественно, никто из них не упустил возможности выразить свое отношение в сторону большинства педагогов и учеников – идиотов. Зейн, как только понял, что это за люди, сразу же взял на себя обязанность школьного корреспондента и на всех переменах пропадал в специально выделенной для него комнате. Так парень видел эти ужасные физиономии только на уроках, где сидел один за партой и старался не обращать ни на кого внимание. Луи тоже сразу же выделился среди этой массы. А когда шатен дал отпор Майклу, Зейн понял, что должен забрать парня к себе, ибо выступить против самого ярого хулигана в школе и остаться одному против всей этой системы – страшно и слишком рисковано. - А ты любишь писать? – уплетая крекер, спросил брюнет. - Люблю, но я это делаю только для себя, просто выражаю эмоции. Мать говорит, что у меня нет никаких способностей к этому, - пожал плечами Луи. - Ой, плевать, что она говорит! С завтрашнего дня ты будешь корреспондентом в школьной газете. Будем сидеть вместе в моей рубке на переменах! И я уверен, что ты круто пишешь, ты просто себя недооцениваешь. Это поправимо, - Зейн похлопал шатена по плечу. - А можно вопрос? - голубоглазому парню так хотелось перевести тему, чтобы они перестали говорить уже о его бездарной личности (по мнению Луи). - Теперь тебе все можно. - Кто эти люди на фотографиях? - Это моя семья, - с гордостью ответил Зейн, - сейчас всех покажу. Брюнет снял коллаж со стены и перенес его на диван. Зейн показывал Луи родителей. На самом деле парень был очень на них похож. Как оказалось, у него были смешанные корни – пакистанские и английские, и это было очень здорово. Затем была фотография с парнем Зейна. На вид ему было лет 20 – 22, высокий, крепкого телосложения, шатен со стильной бородой, карими глазами, но светлее, чем у Зейна, и длинными ресницами. Молодой человек был очень симпатичным, а вместе они выглядели просто самой гармоничной парой на свете. - Его зовут Лиам. Ему 21, в институте учится. Педагог будущий. Они кстати с друзьями организовали детскую студию в городе: занимаются с детьми чтением, рисованием, игрой на музыкальных инструментах. Ребята к ним разные ходят, даже с дефектами, точнее дети с повышенными потребностями. Но парни справляются и делают все возможное, чтобы всем им было комфортно в студии. Они большие молодцы! На самом деле ни копейки с родителей не берут, зарплата только с субсидий города, а это очень мизерные деньги. Поэтому они еще подрабатывают. Жизнь – ужасная штука, но добро все равно побеждает. Я к ним хожу и иногда помогаю. Знаешь, самая большая плата – видеть, как у этих ребятишек загораются глаза от счастья и радости, что с ними занимаются, что с ними играют, что они кому-то нужны. Это просто невероятное ощущение. Слушай, а хочешь, пойдем со мной в эту пятницу к ним в студию? - Но я ничего не умею, - взгрустнул Луи. Ему очень захотелось поработать с детишками и почувствовать те эмоции, что описал Зейн, но в то же время шатенчик боялся оказаться ненужным. - Ничего не надо уметь. Просто хотя бы поможешь, поиграешь с ребятами. В пятницу у них творческий день – это очень занимательно и весело, - заулыбался Зейн. - Хорошо, пойдем. А кто эти ребята, кроме Лиама? - А смотри. Вот они, - и Зейн указал на фотографию, где он был в компании трех парней, только сделано оно было вечером, поэтому лица были размыты, - В общем, им всем по 21 году, они все студенты – педагоги. Лиама ты уже знаешь, а еще там Найл – блондинистый ирландец и Гарри – кудрявый добряк, он – то все и основал. При встрече со всеми познакомлю. Одно скажу точно: это самые добрые, честные и открытые люди во всем мире с невероятной душой и сердцем. Вот и вся моя семья. Луи с восхищением смотрел на фотографии, на людей, изображенных на них, и понимал, что они все светились счастьем и добром. И у самого шатена от этого появлялась улыбка, ибо он давно не испытывал ничего подобного. - А почему Гарри основал такую благотворительную студию? - Я сомневаюсь, могу ли я рассказать эту историю, ибо мне Лиам о ней как-то раз проболтался, но по большому секрету, - немного опечалился Зейн, - хотя я доверяю тебе, Луи. Уверен, ты не разболтаешь. И парень начал свой рассказ.