New hope

- Так, мальчики, никто не хочет пойти «попушати»*, - сказал Лиам, хлопнув себя по коленям и вставая с дивана. Присутствующие в комнате парни вполне спокойно отнеслись к заявлению брюнета, только на лице Луи отразилось полное непонимание ситуации. Гарри обратил на это внимание и постарался прояснить: - Нам на 2 курсе надо было обязательно изучать какой-нибудь славянский язык помимо западноевропейских, и мы по распределению попали в группу с сербским. Курс короткий, всего год, нормально не выучишь, сам понимаешь. Но наш Лиам думает, что знание матерного сербского и глагола курить обязательно его спасет, если он когда-нибудь попадет в Белград, - на последних словах Гарри немного засмеялся, чем вызвал искреннюю улыбку у голубоглазого шатенчика и негодование со стороны своего друга-одногруппника. - Знаешь что…! - Знает, идем, - Зейн стал подталкивать своего возлюбленного к балконной двери, - Ни, ты с нами? - Конечно, а зизиган взяли? – блондин резко вскочил с дивана и стал шарить по карманам. Боже, куда попал Луи? Что за слова используют эти парни? Зизиган – это на каком языке интересно? Только шатен не успел задать свои вопросы, ибо тройка уже скрылась за стеклянной дверью. - Зизиган – это зажигалка. Когда мы только познакомились в начале учебы, нас было четверо. Лиам еще не встретил Зейна, но этот то парень быстро влился в нашу безумную компашку. Был Ник еще с нами – вот он это словечко и придумал, - на этой фразе кудрявый парень притих, и, казалось, что на минуту в его взгляде отразилась боль. Луи так хотелось узнать почему, но боялся напрямую спросить. Что-то подсказывало парню, что Гарри сам все расскажет, но когда придет время, когда они будут более открыты друг другу, надо только немножечко подождать. Вот только Луи ненавидел состояние ожидания! Но ради этого кудрявого солнышка он готов потерпеть. - Как тебе наша компания? – решил перевести тему хозяин квартиры. - Честно говоря, с вами очень комфортно и свободно, а для меня пока это главное, - шатен отвечал, сверля глазами пол и боясь ответной реакции. - Успокойся, все хорошо, здесь тебя никто и никогда не обидит, поверь мне, - Гарри обнял мальчика, показывая свою поддержку. - Спасибо, - Луи сказал с облегчением и тайно вдыхал запах кудрявого юноши, пытаясь запомнить его до мельчайших ноток, - хотя знаешь, вы все со своими странностями, и они такие забавные. - Это точно, но ведь идеальных людей не бывает, так что с нашими тараканами можно подружиться, – Гарри посмотрел на мальчика, что сейчас прятался в его объятиях как маленький котенок, и подмигнул. - А почему Найл всегда сидит в телефоне, даже когда с вами разговаривает? Ты извини меня, если это бестактно, просто интересно. - Все нормально, Луи, запомни, ты можешь говорить все, что думаешь при нас и про нас, если вдруг что-то пойдет не так - мы мягко тебе об этом скажем. У нас такое правило негласное. А насчет Найла, с детства он любил убегать в виртуальную реальность, когда его родители начинали ругаться. А сейчас это и привычка, да и со своим парнем постоянно переписывается, он в другом городе живет. На самом деле они такая красивая пара, да и наш лепрекончик с ним другим становится - таким любящим и любимым одновременно. Он приезжал пару раз на каникулы. А так обычно Найл к нему мотается, праздники-не праздники, как свободные деньги появляются - сразу билет и туда. Конечно, любовь на расстоянии - это очень тяжело, но когда твоя половинка и есть твоя истинная родственная душа, то ради нее можно преодолеть все преграды. - Выходит, что любовь это труд? – спросил Луи. - Наверное, да, и не важно, на расстоянии люди находятся или рядом. Вот Найл жертвует иногда реальностью, только чтобы хоть весточку услышать от своего парня. Лиам и Зейн – другая история. Они оба импульсивные по характеру, своеобразные вулканы, которые всегда и во всем правы. Если они ругаются - берегись, взрывной волной зацепит всех вокруг! Но и мирятся они быстрее и крепче. И, конечно же, каждый меняется, когда встречает свою родственную душу, свою вторую половинку, в лучшую сторону. А когда это происходит на твоих глазах - мне кажется, что это и есть своеобразное чудо, - задумчиво сказал Гарри, уже немного отсев от шатена и потирая края своей кружки. А Луи смотрел на своего собеседника как завороженный, ему казалось, что этот парень абсолютно фантастический, вымышленный образ, голограмма, которая растворится сразу же после любого касания. Только, к счастью, Гарри все же был реальным человеком, невероятным, но реальным. Он был чутким, понимающим и любящим. И в этом Луи убеждался все больше и больше. - Гарри, а по какому принципу расставлена твоя библиотека? – шатен решил продолжить разговор, а заодно и вывести кудрявого парня из состояния грустной задумчивости. - На самом деле никакой системы нет, я просто ставил книги по личным предпочтениям и значимости для меня. Немного странно, но в моей жизни так получается, что, когда возникают проблемы или наступает своеобразный кризис, мне всегда попадается под руку какая-нибудь книга, где находятся ответы на все мои жизненные вопросы, - и хозяин дома с какой-то любовью и трепетом провел рукой по стеллажу. - А какая из них самая любимая? - Знаешь, это все равно, что спросить, кого ты больше любишь: маму или папу? – по-доброму рассмеялся парень, - Они все любимые и все мне чем-то дороги. - А я тоже люблю читать, особенно последнее время, вот только мать все чаще грозится сжечь мою библиотеку, если я что-то вопреки ее воли делаю. - Женщина-варвар! Прости, - Гарри понуро опустил голову. Он не привык хамить и оскорблять старших, если можно так сказать, поэтому всегда приносил извинения, если говорил что-то лишнее. - Нет, не извиняйся, все нормально, - только Луи раскрыл рот, чтобы сказать что-то еще, как балконная дверь открылась, и в комнату влетели парни. - Лиам, закрой окно! Ветер ужасный, Хазз, я сегодня у тебя ночую, или меня там просто сдует, - кутаясь в толстовку, проговорил Найл, плюхаясь на диван. - Смотрю, вы уже до извинений дошли. Лучше не говори ничего - это больная тема. Наш мистер Гарри ЯВсегдаИЗаВсеПрошуПрощения Стайлс все равно это будет делать. Разговаривали, кричали, просили, угрожали – ничего не помогает. Это его странные привычки, - проговорил Зейн, усаживаясь на колени к своему возлюбленному и обнимая его. - Я лучше еще чая принесу, - Гарри только хотел идти на кухню, как Лиам прокричал. - Боже, уже 22:30, надо бы по домам, а то завтра мне в 4 утра вставать, я должен родителей на вокзале встретить. - И мне тоже надо с тобой ехать, так что мы пойдем, - согласился Зейн. - Жалко, что вы уходите, хорошо посидели. Но ведь не в последний раз! – Гарри немного взгрустнул, но все равно продолжал улыбаться. - Ребят, я тоже пойду, иначе мои родители меня убьют, - тихо прошептал Луи. - Нет, ты нам живой нужен! Кстати, ты ведь за парком живешь – я провожу тебя, а то темно уже, - сказал Найл, забирая телефон с зарядным устройством. - Спасибо Ни, - искренне ответил Гарри. В этот момент Луи был немного поражен – это ведь он должен был говорить благодарность, но явно не кудрявый парень. Что это? Просто забота о друге или признак чего-то большего? Как же Луи хотелось, чтобы это было именно второе. Но пока рано строить иллюзии, слишком рано. - Твою мать, Хоран, у тебя там и пластиковые стаканчики лежат?! Мне кажется, если будет конец света, с содержимым рюкзака Найла мы выживем в течение года! – вовсю смеялся Зейн, когда парни в прихожей уже надевали верхнюю одежду и собирались уходить. - Луи, приходи еще, не пропадай, - Гарри крепко обнял маленького шатенчика. - Ты от меня так просто не отделаешься! Кстати, загляни в свой телефон! – уже из-за порога крикнул голубоглазый мальчик. Все парни помахали друг другу руками, зашли в лифт и поехали вниз. А Гарри закрыл дверь и сразу же открыл свой телефон. Там значился новый контакт под именем Луи. Наверное, в душе у зеленоглазого парня давно не было настолько тепло и радостно. Найл и Луи шли вдоль парка, кутаясь в свои куртки от промерзлого ветра, все-таки не май месяц на дворе. Ночь была такой темной и вязкой, что, если бы убрали все городские фонари, невозможно было бы даже свои руки разглядеть. Парни шли, разговаривали о разных несерьезных вещах, смеялись. Шатен понял, что, когда остаешься с Хораном наедине, то он все-таки возвращается в реальный мир, становится таким понимающим и серьезным собеседником. Голубоглазому мальчику это очень понравилось. - Знаешь, Луи, если тебе действительно хочется общаться с Гарри, ты должен брать инициативу в свои руки, он у нас очень стеснительный. Я согласен рассказать тебе больше о нем, но только с одним условием, - блондин говорил прямо и серьезно, несмотря на свой мягкий и добродушный голос. - С каким условием? - Не делай ему больно, пожалуйста, я не смогу больше вытаскивать его из депрессии, я не хочу видеть, как мой друг вновь теряет жизнь, теряет желание двигаться вперед и делать что-то дальше, - Найл говорил, а в его голосе чувствовались слезы и боль. Парень дрожал, но, казалось, что в этом вина была уже не ветра и холода. А Луи стоял и молчал. Шатен всегда справлялся со своей болью, сам искал какие-то причины, чтобы жить дальше в этом мире. Но эта борьба сделала его жестким и подарила прочную броню. Кто интересно посмел причинить такому доброму и радостному чуду, как Гарри, боль столь большой величины, что даже Найл не может спокойно говорить об этом? Так не должно быть! Это несправедливо! Что это за мир то такой? Нет! Луи не может позволить себе даже мысль такую! Да, фу! Даже думать об этом противно! Нет, никогда и ни за что в жизни! Но только Луи хотел спросить, что же произошло, как парни дошли до дома Томлинсонов и услышали крик женщины: «Луи Уильям Томлинсон, если через 5 минут Вас не будет в доме, я не знаю, что я с Вами сделаю!» - Прости, но мамаша у тебя просто зверь какой-то, - Найла аж передернуло. - Да, она у меня такая, поэтому я побегу, но я обещаю, что никогда в жизни не причиню боль Гарри! - Я тебе верю, - блондин обнял младшего парня и быстро проговорил, - в воскресенье пойдем все вместе в кино, будет весело, и я никаких отговорок не принимаю! Кстати, вот мой номер. Найл вложил в ладонь шатена бумажку с комбинацией цифр на ней и быстро побежал в сторону дома. В конце концов, никому из них не хотелось, чтобы мадам Томлинсон наказала своего единственного сына, который, кажется, вновь обретает смысл жизни.