Daddy's little girl

Кафе с сальными жёлтыми шторами и крепкими деревянными столами, исцарапанными и местами покрытыми воском от подтёкших свечей, не внушало ни доверия, ни комфорта. Сидения плетёных стульев были прожжены сигаретами и фиг-знает-чем-ещё, пахло сладкими булочками и кошачьей мочой, и Хидан не понимал, какого хрена надо было устраивать рандеву именно в таком злополучном месте. Сидящая напротив него женщина пила чай, элегантно оттопырив мизинец, и смотрелась так же странно, как и естественно в подобной атмосфере. — Ну и долго мы, блядь, в гляделки играть будем?! — взорвался Хидан, треснув здоровенным сахарным кренделем об свою фарфоровую тарелку. — Нам ещё не принесли пирожные, — спокойно отозвалась Конан. — Я к вам устраиваться на работу пришёл, а не чаи гонять! — А я пришла вас на неё устроить, но лимонного пирога всё же стоит дождаться, — и это, судя по всему, было концом дискуссии. Хидан мысленно послал эту кошёлку на все четыре стороны и четыре диагонали и продолжил хмуро грызть свой крендель. Ему нужна была эта работа, а Хине-чан нужны были прописка, образование, страховка и медицинский полис. Страна Дождя сулила и то, и другое, и третье, и ещё высокую зарплату, потому что как раз требовались нукенины S-класса, которых раз-два — и обчелся. Вообще, джашинист о таких тривиальных мелочах обычной жизни раньше не задумывался, но когда у них в очередной раз закончились деньги из-за неправильных расчетов, и они не смогли оплатить свой ужин в каком-то вшивом ресторане (пришлось всех убить, какая жалость; Хина была недовольна), Хидан погрузился в редкое состояние глубокого раздумья и принял решение. И записался на курсы для чайников в плане экономики: «Как скоропостижно не обеднеть, не позволить себя обобрать и легально набить карманы денежками». Священник в нем презирал банкноты и прочие материальные ценности, но внутренний «то-сан» мотал советы на несуществующий ус и даже что-то записывал. Поэтому Хидан сидел и ждал этого сраного лимонного пирога, и даже молчал, хотя аура многозначительного немого мата все ещё витала вокруг него густым облаком. Пирог, в итоге, оказался вкусным. Поданный потом какао тоже был ничего. Вытерев губы салфеткой, возможная будущая работодатель вытащила из-за пазухи небольшую стопку документов, ручку и протянула это через стол. — Заполните бланки. В случае вопроса, обращайтесь. Каких-то десять с лишним лет назад Хидан сказал бы ей самой этим заняться, только куда более невежливо, но тут пришлось тяжело сжать челюсть и начать вникать. Особенно в мелкий шрифт размером в два-три миллиметра; —…, а не много ли вам радости, с каждой получки по тридцать процентов? — Нет. — (черт, заметил). — Вот и я думаю, что это невъебенно много от организации, которая даже соцпакет не предоставила, не говоря уже о параметрах работы. — Вам предоставлено гражданство. — А вот и нихуя. В вашей блядской конституции написано, что человек имеет право на него только с покупкой недвижимости (глава 2, параграф 3, если чо; я пролистал накануне). Бесплатно предоставляемое организацией проживание ни разу не считается! — Двадцать пять процентов. — Три. В больших странах он не более пяти. — Амегакуре не может похвастаться такими размерами. Двадцать. — Мужик с маленьким членом перед девственной женой тоже. Семь. Конан прищурила глаза: — Пятнадцать. Ниже не опущу. Хидан оскалился: — С нестабильными заработком? Десять процентов и разрешение на приобретение недвижимости. Его собеседница поджала губу, но кивнула. Что же такое, и этого не удалось провести. Как экономику страны держать, раз все умные пошли? Потом дотянулась до документа, что-то там чиркнула, поставила свою подпись. — Добро пожаловать в Акацуки. Вашу форму доставят завтра по указанному здесь адресу. К работе приступите тоже завтра. Вопросы есть? Хидан осклабился: — Вопросов нет.