Два метра до счастья

      Джеффри Дин Морган искоса поглядывал на Эклза, пока тот писал отчет о поездке – выглядел тот немного странно. Сутулился, не мог сосредоточиться. И губа разбита, будто с утра уже успел в табло получить.       Нет, не так! Выглядел он странно всегда! Красив, чертяка! Как для омеги, конечно. Если бы Дженсен не доказал всем давно – запахом, поведением, своей работой и где-то даже кулаками, что он – альфа, реально перепутать можно было бы, особенно издалека! Морда смазливая, глазки большие, губки бантиком – чисто омежьи! А если гладенько выбрит – точно омега! Если бы не запах – тут уже не обманешься, с гормонами у него все хорошо! И узел имеется, и яйца тоже – причем, железные, несмотря на мордашку и веселенькие веснушки на точеном носу! Как он тогда, два года назад, ту толпу раскидал – любо-дорого было поглядеть! Правда, нож в бок получил.       В тот день двумя машинами выезжали – неравнодушные граждане просигналили, что несколько альф неопределенного образа жизни поймали молоденького омегу и держат в подвале. Пьяными они принимались его бить и трахать, а когда трезвели, забывали даже воду дать и покормить пацаненка. Альфы оказались вооружены, Дженсена тогда подрезали. Но пока омежка, которого он отбивал у тех нелюдей, не оказался в безопасности, Эклз даже виду не подал, что у него дырка в кишках! В авто запрыгнул и газовал, как подорванный! А потом, уже кварталов через несколько, вдруг – руль резко, на обочину. А тут еще Коллинз выбежал, орать начал – помогите, Эклз ранен! Даже про рацию забыл – так за друга испугался!       Вытянули тогда с того света – спасибо врачам! И за Мишу тоже заступался, это уже в другой раз – собой хотел прикрыть, когда в напарника пистолет направили. Не успел немного – Коллинз тогда пулю схватил, а стрелявший угодил в больницу с множественными переломами костей черепа – так его Дженсен отходил своими нежными ручками. И если присунуть кому по случаю – тоже раньше не отказывался – с хозяйством, говорят, у него все в порядке, нормальный шланг! Мужики обзавидовались, когда увидели однажды член Эклза в состоянии эрекции, шушукались и руками показывали друг другу, как рыбаки улов.       Если бы не это все, Морган мог бы еще сомневаться. А если Дженсену еще и мордашку побрить, и выпить немного… Ну, ладно, много выпить! И за попку потрогать – она у него кругленькая такая, аппетитная. Не толстая – плотные подушечки мышц, но такие хорошенькие... Тогда – чистый омега! Развернуть к себе булочками – и ебать до потери пульса!       Главное, выжить потом – зубы не потерять и не валяться в клинике с этими… множественными переломами костей черепа…       - Что-то не так, Эклз? – решился спросить Джеф.       Дженсен снова помялся неловко, поджал пухлые губки:       - Шеф, там, кроме двух дикарей… омежка еще, молоденький такой…       - И что? – Морган напускал на себя суровость, а сам уже смеялся внутренне.       - Не знаю… не похож он на дикорожденного. Как бы насчет хозяина пробить…       - Ну, так скажи Линдбергу, он посмотрит.       - Сможет?       - Чад? Конечно! Даже если чипа нет, в базе можно поискать – по приметам. Но может же и быть, если он не дикорожденный. Шрам есть, не видел?       - Не присматривался я… – Дженсен мялся непривычно – руки в карманах, плечи сутулит, губы облизывает постоянно…       Именно так выглядят молодые альфы, случайно обнаружившие своих омег, и еще не осознавшие, что произошло. Вот, настигло что-то, пришибло на корню, а что – хер его знает! Тянет, и все, к грязному оборвышу! И сам себе не верит Дженсен, хмурится. А вот выстрелило что-то нежданно-негаданно, щемит в паху и в сердце…       О, снова облизал губы! Быстрый розовый язычок… Черт, и отчего он не омега? Красивейший был бы экземпляр! Морган зачал бы такому ребеночка!       Джефу было смешно, но вида он не показывал – не надо сейчас издеваться над мальцом. В морду, может, и не получит – начальник все-таки, но мешать альфе не стоит, когда он уже на грани осознания, что его поиски своей второй половинки завершены. Вот, самому Джеффри помешали тогда – отговорили родители, и он так и ходит теперь бобылем. Трахает по возможности все, что можно трахать, а семьи и детишек не нажил.       - Я скажу ребятам, чтобы мальца помыли, потом Чад его проверит на наличие чипа и пробьет по базе. Если по ориентировкам чисто, маякнешь мне - бумаги я на завтра подготовлю. А потом смело иди к доктору - Фелиция дальше с ним разберется.       - Спасибо, Джеф, – улыбнулся.       Черт, и улыбка у него красивая, белозубый, глазки чуть щурит. Эх, красавчик… Если бы был омегой… Ух-х, бы! Живым бы не ушел!

***

      Помыли. Шрамик обнаружился там, где и должен быть – крохотный, на предплечье, там, где вшит чип. Чад снял магнитный код. Да, мальчик не был дикорожденным. Джаред Тристан Падалеки. Родился во вполне приличной семье – папа доктор, мама домохозяйка, еще есть старший брат альфа и младшая сестренка бета. Но сейчас владельца у Джареда нет. Папа, вроде бы, загулял и молоденькую обрюхатил. Объявил маме, что разводится. Мама с горя немного помешалась в рассудке, папа с ней развелся, альфо- и бетодетишек забрал, а средненького Джареда, маминого любимчика омегу, спихнул куда-то. Мальчик у того хозяина жил недолго, попрыгал слегка по семьям, как кузнечик, из последней его выпихнули на улицу, сняв ошейник. В базе значилось, что за него три года не плачены налоги, то есть последний хозяин прав на своего омегу лишился, и он теперь ничей.       То есть, мальчик последние три года бродяжничал. Может, подрабатывал где-то, раз жив еще. И прошлую зиму как-то пережил – морозы стояли такие, что сотрудники ДОДЛО пачками собирали замерзших диких по подвалам и свалкам. А этот – ничего, выжил. Худенький, конечно, лопатки торчат, как лемеха у плуга, но живой и вполне здоровый. И восемнадцать уже исполнилось, слава Богу – не придется опять видеть слезки Маккензи, можно брать этого.       Доктор Дэй его осматривала придирчиво, прощупала всего, кивала смущающемуся Дженсену:       - С кожей и слизистыми у него все хорошо, лишаев и прочих неприятностей нет. Хотя, гелем против насекомых я его обработаю – на всякий случай. Течка у него, знаешь?       - Я что, дурак? Или у меня гайморит? – буркнул Эклз.       Фелиция хохотнула, но комментировать не стала:       - Давай, Джаред, на кресло, я тебя осмотрю.       Мальчик послушно взобрался, раздвинул длинные ноги и… покраснел. «Слишком стеснительный он для уличной шлюхи», – заметил про себя Дженсен. На манипуляции доктора Дэй с расширителями и прочим Эклз не пялился - тактично отвел взгляд.       - Тут тоже все хорошо. Течка, я думаю, только началась вчера или позавчера. Влагалище нормальное, без воспалений и травм, смазки много. Не девственник – его уже вязали…       - Его при мне четверо альф отодрали. И еще один урод – человек, уже в машине… Поэтому, я это и без тебя знаю, – бурчал Дженс.       - Раз отодрали, значит, может забеременеть. Теоретически.       - Мне это подходит - мне беременный и нужен.       - Тогда я анализы возьму, проверю тщательнее. Сутки карантина, как всегда, ты знаешь. А, заодно, Чад допроверяет его по базе. Если и там, и там чисто, плати пошлину, хлопцы наденут ошейник с регистрационным номером – и можешь забирать игрушку.       - Ясно. Спасибо, Фелиция… А ты дашь ему, ну… противоглистное, там, и все прочее…       - Все, как положено, Дженс, я халтурить не привыкла. Тем более, для тебя! – Фелиция повернулась к смущенному альфе: – Хороший мальчишка, бери смело, если понравился! Не прогадаешь!       - Тут дело не в том, что понравился, тут… обстоятельства семейные… – мялся Дженсен.       - Расскажешь?... Ладно, я поняла, видимо, это не мое дело. Хотя, если когда-нибудь захочешь рассказать, я послушаю, – улыбалась Фелиция.       Дженсен ей нравился. Не как потенциальный партнер – доктор Дэй вообще предпочитала особей своего пола – бет. Но от такого красавчика она бы зачала, если бы захотела ребенка…       - Спасибо. И еще… э-э-э, Фелиция, – Эклз медленно заливался краской, что для него было совсем уж необычно, подошел к доктору и попросил на ушко: – Ты могла бы ему дать что-то такое… ну, чтобы он пока не беременел, в смысле, от тех уродов…       - Поняла, – кивнула доктор Дэй, – все-таки своих детишек хочешь, да? Это похвально. Сделаю, есть у меня порошочек волшебный. Но, если беременность тебе нужна срочно, с зачатием поторопись. Лекарство будет действовать дня три-четыре, живчиков чужих оно убьет начисто! Но и до конца течки потом останется дня два всего. А мальчик молодой, у него яйцеклетки могут еще не так часто выходить, как у рожавших, ясно? Может, полгода потом овуляции не будет – до новой течки. Так что с вязкой не тяни.       - Ясно, – кивнул Дженсен.       Серьезный такой, но губку закусил по-детски. Эклз думает, что он – взрослый альфа, а на самом деле… смешной пацанчик. Но очень милый. Фелиция махнула рукой:       - Все, иди пока! Я ему еще изнутри все промою хорошенько – для верности. Завтра утром заберешь готового – упакую, как надо! Могу еще бантиком повязать…       - Не надо, – улыбнулся Дженсен. – Спасибо, Фелиция, буду должен!       Доктор слюну чуть не пустила, прищурилась хитро:       - Смотри – напомню лет через несколько!       А ведь она напомнит! Если ее пара, красавица Тиффани, будет тогда не против, Дженсен очень даже сможет пригодиться…

***

      Страшно хотелось спать – от усталости и пережитого.       Но, вместо «спать», Дженсен пошел к Дэннил – ему надо было успокоить душу и отвлечься. И увидеть ее глаза.       Она как раз была дома одна – родители на работе, брат где-то с друзьями зажигал. На острова, что ли, уехал или еще куда. Омега, кажется, на кухне – он не поднимется на второй этаж, пока у дочери хозяина гость.       Целовались на кровати. Дэннил красивая – волосы каштановые, смуглая, стройная, фигурка классная, Дженсен таких любит. Идеальная бета! Жаль только, что такая правильная.       Нет, он уважал ее выбор, но сегодня… слишком уж ему хотелось… ну, понимаете…       Даже Дэнни хмыкнула:       - Ого! – трогая его налившееся хозяйство сквозь ткань джинсовых брюк.       - Погоди, – Дженсен остановил ее руку, пытающуюся расстегнуть ему ширинку. – Джош говорил вчера с тобой? Ну, про наши неприятности…       - Да, – Дэнни поджала яркие губы.       - И что ты думаешь по этому поводу?       - Думаю, Маккензи надо выручать…       - Никто не спорит, Дэн! – вздыхал Дженсен, проводя рукой по стройной ножке беты. – Тебе сказали, что Джош настаивает, чтобы я расписался с сестрой? И что омегу планируем брать…       - Сказали.       - Я, конечно, думаю, что до свадьбы не дойдет. Джош остынет, омега поможет с малышом, выкрутимся, короче… Но, если все же придется расписаться с Мак, Дэнни…       - Твой брат сказал, что это будет временно, пока появится малыш, так? Чтобы у него были законные родители. Ты же спать с Маккензи не будешь?       - Нет, что ты! Она же моя сестричка! Это будет фиктивный брак, только ради малыша.       Дженс даже брови сдвинул – болезненная тема! Страшно волнительно, но не поставить все точки над «i» парень все равно не мог. Нечестно это было бы перед Дэннил, нехорошо. Неправильно!       - Тогда, все нормально. Если бы со мной такое случилось, и мой брат меня выручил, я была бы ему благодарна. Но не у всех есть такой преданный брат. Мы с тобой все равно не можем пожениться еще десять месяцев, а за это время точно все утрясется! Не переживай, Дженсен – я дождусь, пока ты опять будешь свободен.       У Дженса даже от сердца отлегло, он заулыбался, выдохнул облегченно. Словно камень с души свалился, исчезло давящее чувство, мучающее его с утра, ушла из души тяжесть.       Из души, но не из паха…       - Дэнни, ты – лучшая! И я очень тебя хочу, – признался он честно. Само вырвалось…       Дэннил улыбнулась – у нее карие глаза, хитрые, как у лисички. Потянулась руками к его разрывающимся изнутри джинсам, расстегнула, высвободила из плена крупный пенис, погладила ладошкой.       Дженсен вздохнул с облегчением – это сегодня его джинсы узкими казались, из-за многочасового возбуждения и многонедельного воздержания. Вообще, он сильно узкие никогда не носил – стеснялся своих кривых ножек. Дэн ему, правда, постоянно повторяла, что для альфы – это не недостаток. Но Дженс все равно смущался – брюки выбирал пошире, а в шортах не ходил никогда – даже на пляж. Хотя, может, не только кривизна ножек тут играла ведущую роль, а еще и плотненькая пятая точка. Но обсуждать это место Дэннил вообще не бралась – Дженсен тогда мог еще несколько дней дуться.       Ну, пунктик у него по этому поводу, комплекс! А еще и внешность омежья, губки эти, которые он ненавидел. Зря, между прочим! Он этими губками так целуется – оторваться невозможно!       Продолжали обниматься, пока Дэн стягивала с Дженсена штаны. Ласкала горячую кожу, волоски на ногах, погладила твердый ствол, обхватила головку – парень аж выгнулся и испустил низкий стон. Соскучился сильно, наверное.       Дэннил Харрис очень ему нравилась. Не бета – загляденье! Улыбаясь, раздевал девушку. Хотя, что там раздевать – коротенький халатик на голое тело. Стройное тело, прелесть! У Дэннил небольшая попа, очень спортивная. Грудки тоже маленькие, с сосками, которые моментально поднимаются при возбуждении – даже трогать не обязательно. Гибкая такая, гнется в его руках, словно лоза, отставляет попку, зазывает. Жаль, пахнет не очень сильно. Если запах у альф острый, даже порой, мускусный, резкий, а омеги пахнут сладко, то беты – свежестью, росой, морским ветром, иногда цветами. Дэннил пахла, как снег. Приятно, но еле-еле. Скорее, Дженсен сам окутывал ее своим запахом, и ее слабый аромат тут же терялся, подавлялся его феромонами. Парню казалось, что после его визита, весь дом, все два этажа, должны еще несколько часов пахнуть им. Как родители это терпят? Явно же слышно, что днем здесь был Дженсен, да еще и возбужденный? Настолько доверяют дочери? Или успокаиваются каждый раз, убедившись, что альфа ее до сих пор не пометил? Мужественные, однако, люди!       Но Дженсен об этом сейчас не думал, хмельной от гормонов. Обнимал свою будущую бету, терся о ее наготу своим разгоряченным обнаженным телом. Целовал тонкую шею, ключицы, до груди добрался – вобрал сосок в рот, пососал легонько, отпустил. Не обидел вниманием и второй – теребил его языком, втягивал легонько, прижимал губами. Дэнни стонала от удовольствия, пропуская свое стройное бедро у него между ног, подзадоривая еще больше. Коснулась яичек, парень тоже застонал, дышал так шумно и жарко, что она потекла.       - Сейчас – полотенца возьму, – прошептала в его красивое аккуратное ушко, поцеловала в шею.       Поднялась – Дженс наблюдал за ней восхищенно – пожирал, не мигая, глазищами. Взяла полотенец – побольше – сегодня точно понадобятся! Сегодня она своего парня без награды не оставит – за честность и терпение. Постелила одно под себя, другое под него, остальные положила недалеко, чтобы были под рукой.       Целовались снова. Дженсен забрался ладонью между ее ног, развел бедра, раздвинул набухшие половые губы, ввел палец в мокрую щель. Дэн балдела – от поцелуев, от вожделенного взгляда, от дыхания, от запаха альфы, от его сильного тела, от умелого пальчика – поглаживающего там, где надо. Хочет сделать ей хорошо. Классный у нее парень! Что бы ни говорили родители…       Постанывая, оглаживала его член – большой, настоящий, горячий. Альфовский, что бы ни говорил брат! Сам он омегоподобный, дебил! У Дженсена борода начала расти в таком возрасте, когда у Джино волосы на письке даже еще не пробивались! Дэнни помнила – они в одной школе учились, только Дженсен был на год старше. Самый красивый альфа на параллели, а если кто-нибудь подвергал сомнению его половую принадлежность – пиздюли раздавал, не задумываясь! Правда, внимание на него она обратила уже после, когда столкнулись с ним в компании общих знакомых. Именно запах ее тогда и завел.       И сейчас он пахнул альфой так, что Дэнни уже слегка штормило! И пальчиками так шустро водит – уже два внутри, а один на клиторе – выписывает фигуры! Ох, черт!       Дэн обхватила его член поплотнее и тоже ускорила темп. Хорошо, что полотенца подстелила – текли оба, как две сучки!       Дженсен уже не мог дышать – толкался своей твердющей палкой девушке в руку, зашептал жарко:       - Дэнни, может… я попробую ввести… хоть немножко.       - Дженс, ты же знаешь, – шептала девушка, тоже еле сдерживая себя от перевозбуждения. Так хотелось его – внутрь, аж жуть!       - Я буду осторожен.. Пожалуйста, Дэн… Без сцепки…       - Я не знаю.. нехорошо это… – колебалась она.       - Я тихонько, пожалуйста… Если что не так, скажешь, я перестану…       Она уж и не знала. Хочется так, что в нижнюю часть живота будто горячий кирпич зашили! Дженсен тоже на грани – она видела. Плохо ему, трудно терпеть. Она-то хоть девственница, а парень уже все пробовал – и бету, и омегу, и, даже врали, человека. Жила у него, вроде бы, девушка пару месяцев. И сцепки у него были – Дэннил точно знала. Тяжело ему, хочется так, что невмоготу уже! Но она обещала родителям сберечь себя. И Дженса тоже жалко. Что делать-то?       - Я не знаю… Только если недалеко…       Дженсен поцеловал ее – страстно, дышал зноем в приоткрытые губы, языком зачерпнул у нее полрта, чиркнул по зубам. Ух, ее аж выгнуло навстречу от такого интимного поцелуя! Развела ноги шире. Альфа переполз аккуратно, пристроился. Ласкал ее грудь, прижимал нежно сосочки, а сам направлял головку в щель. Раздвинул истекающие смазкой складки, смочил головку ее же выделениями, немного подвигав туда-сюда, цепляя клитор – девушку захлестывало волной возбуждения, почти отнимающей разум.       Начал вводить член – постепенно, осторожно – как обещал. Немного дрожал от нетерпения, дышал в губы жарко. Завел ладонь под поясницу, чуть потянул девушку на себя, продвинулся немного вглубь. Едва головка только провалилась, Денни зашипела испуганно:       - Не надо…       - Пожалуйста, все будет хорошо. Не бойся…       - Нет! Больно! – Дэн вцепилась ногтями в его бедро: – Слезь!       Может, Дженсен должен был ей объяснить, успокоить? А что объяснять? Что бета – не омега, бетам всегда первый раз больно? Не маленькая – сама должна знать. Все подружки уже давно спят с парнями, должны были и ее просветить на этот счет, если мама не удосужилась. Ну, не хочет девушка, что тут делать? Это ее выбор. А Эклз – не насильник. А самолюбие – это его личная беда! Засунуть его в… и все дела!       Дженсен остановился, завис на время, будто надеясь еще на что-то. Вздохнул, вытянул понадеявшуюся было на чудо головку. «Не сегодня, детка!» – мысленно сказал ей, мокренькой и несчастной своей головушке. Только хуже стало – лучше бы и не начинал! Теперь точно задумается насчет соковыжималки или садовой лейки.       Слез, разочарованный.       - Прости, не могу, – прошептала Дэннил, пряча глаза.       Не ответил ничего, сполз ниже, развел ей ноги, прижался пухлыми покрасневшими губами к влагалищу…       Целовал, лизал, водил горячим языком. Захватывал складки губами, посасывал. Работал умелыми пальцами. Дэнни покрикивала – не могла сдержаться. Кончала, выгибая спину в пояснице, а Дженсен продолжал еще какое-то время теребить ее затвердевший багровый клитор. Ее било в оргазме, а запах возбужденной беты наполнял комнату, на миг вытеснив собой запах Дженсена – только при оргазме и усиливался. Как яркая вспышка, накрывающая их двоих свежим, прямо с мороза, покрывалом.       Дженсен убрал рот и пальцы только тогда, когда спазмы начали затухать. Бета обняла его голову благодарно, притянула к себе, поцеловала в пахнущие ею самой пухлые губы.       - Ты – самый лучший, – шептала восхищенно.       Отдохнула немного, приподнялась на локте – взяла головку его члена в рот. Больше нельзя – опасно. Только головку – облизывала, посасывала, теребила языком. Помогала рукой, водя по всему стволу вверх-вниз, ласкала яички. Дженсен откинулся на спину в изнеможении, закрыл глаза, облизывал пересохшие губы, дышал отрывисто, постанывал без звука – одним воздухом.       Перевозбудился так, что хватило парочки минут – и Дэнни едва успела накрыть парня полотенцем, когда пенис Дженсена запульсировал и мощно излился ему же на живот. Мышцы живота дергались, показывая привлекательные кубики, спазмы скручивали позвоночник, ягодицы сжимались и разжимались ритмично. Альфа застонал протяжно, низко, от этого низкого звука бета могла бы возбудиться снова. Но – не сегодня. Нельзя сильно баловать парня, так мама учит…       Дэнни вытерла с подбородка случайно попавшую туда капельку семени. Вытирала тело любимого – пенис под полотенцем разочарованно опадал. При таком быстром семяизвержении и в отсутствие мышечной стимуляции стенками влагалища, узла не будет – пенис побережет силы до более щедрых времен. Парень лежал на спине, медленно приходя в себя.       Дэннил заботливо вытерла Дженсену волосатый живот. Нежно поцеловала возле пупка. Рыжевато-русые волосики, шелковистые, не жесткие, приятные…       - Мне надо идти, – вдруг выдал Дженсен, глядя в потолок.       - Уже? – Дэн подняла ухоженные брови.       - Я с суток, не спал еще. А утром снова на работу.       - Ясно, – кивнула девушка, аккуратно сворачивая испачканные спермой полотенца.       - Я позвоню. Завтра или послезавтра, – сказал, чмокая свою девушку в губы.       - Дженс, ты можешь не звонить пару дней, у меня месячные начинаются…       - Я понял. Тогда позвонишь сама, ладно, когда закончатся? На работу. Морган мне передаст, и я тебя наберу.       - Как всегда, – улыбнулась Дэнни, обнимая Дженсена еще раз и целуя в раскрасневшиеся теплые губки. Домашнего телефона у Эклза не было.       На том и расстались. Дэнни бросилась проветривать комнату, понесла в стирку полотенца и ушла подмываться. А Дженсен вернулся домой – спать. Несколько озадаченный…

***

      Ночью к нему под одеяло скользнула Маккензи. Прокралась тихонько, босиком, в пижамке с мишками. Прижалась под одеялом к теплому боку.       Так частенько бывало в детстве. В последнее время редко, но маленькая, когда родители не ночевали дома, а особенно, когда они пропали, Маккензи боялась спать одна и бежала к Дженсену в комнату. И никогда к Джошу.       Его солнышко. Может, Дженсен и сам бы ныл и плакал в темноте, когда лишился сразу и папы, и мамы. Но, когда к нему ночью прибегала маленькая сестричка, прислонялась доверчиво, обнимала тонкими ручками, ему только и оставалось, что утешать ее. Хмурился, подавляя собственные слезы, кусал губы. Тяжело, но он же альфа, а альфы не плачут, даже шестнадцатилетние! Джошуа же не плачет, хотя на него столько навалилось! Зубами скрипит, а делает то, что должен! Следит за поисковой операцией, пытается успокоить общественность, сохранить для семьи те крохи бизнеса, что остались, оплатить счета, да мало ли что еще… А Дженсену поручил самую малость – хотя бы сестричку утешать, осушать ее слезки, следить, чтобы кушала вовремя и делала уроки. И не распускаться самому, естественно, не добавлять брату горя. И Дженс уже тогда, обнимая ночью тихо засыпающую заплаканную девочку, чувствовал ответственность за нее. Его малышка...       А потом это вошло в привычку. Маккензи уже не надо было утешение, но она так привыкла прибегать ночью к брату, что иногда Дженс даже не просыпался, настолько тихо и осторожно она научилась это делать. Просто утром обнаруживал сестричку у себя под боком, свернувшуюся калачиком. Или просыпался ночью, замерзнув, потому что калачик перетянул на себя все одеяло.       А тут парень проснулся сразу, не успела Мак толком укрыться:       - Чего тебе? – пробубнил спросонья.       - Ничего. Я полежу с тобой, ладно? – помолчав, всхлипнула: – Дженсик, ты... прости меня, пожалуйста… – у нее из глазок текли слезы.       - Прощу, куда я денусь, – вздохнул, вытирая пальцами щеки сестрички. Вздохнул: – Я умею, как Джошуа, давить из себя сурового альфу, но какой в этом смысл? Прощу, как миленький, так зачем выделываться? У меня на это просто уже сегодня нет сил! Прав Джош – разбаловал я тебя, сестренка! Нашкодишь, поплачешь, а я тебя прощаю. Только теперь ты так накосячила, что слезами проблему точно не решить! Поэтому успокаивайся.       - Прости, – мямлила девушка, капая слезами на плечо брата.       - Все, хватит. Я попытаюсь найти тебе хорошую пару, а ты сразу не отказывайся, ладно? Встретишься, может, понравится кто-то. Переживем и это... А ты, часом, не передумала? Насчет ребенка?       - Нет, братик, я не передумаю.       - А насчет омежки того?       - Нет, – всхлипнула Мак, – он мне понравился – хорошенький. Да еще и беременный – и нянькой будет, и кормильцем. Вовремя ты его поймал, повезло нам: два в одном, да еще и бесплатно…       Эклз вздохнул – бесполезно ее переубеждать. Значит, ребенок будет! И слезами она из брата веревки вьет – ну, любит ее Дженсен, что поделать? Младшая, оберегаемая, его маленькая принцесса…       - Ты, два в одном! – рыкнул альфа. – А кормить чем еще два рта? Ой, прости – три! Ребенка же два будет! А еще витамины, подгузники, кроватки, коляски…       - Кроватку можно у Джошуа взять – двойную, у него после близнецов осталась. И одежек целых два мешка – мне его жена хвасталась. Еще по соседям пробегусь…       Дженсен вздохнул:       - «Пробегусь»! Не сильно набегаешься скоро – с пузом! Ладно, позже поговорим. У меня голова кругом! Я не могу столько решений принимать сразу! Давай спать. И больше не плачь, ладно?       - Ладно. Спокойной ночи, братик.       - Спокойной, малышка…       Мак надула губки и плотнее прислонилась к широкой братовой груди, положила доверчиво щечку на плечо, засопела спокойно.       Хорошо, что он, как чувствовал, лег сегодня в штанах…