Два метра до счастья

      - Привет!       Они, улыбаясь, пожали друг другу руки.       - Так ты точно решил? – спросил Джон у Шепарда.       Генерал думал. Он планировал это раньше, просто не был уверен, что сможет. Думал, выйдет в отставку по окончании миссии – звание уже позволяет, да он еще после предыдущей миссии, где получил ранение и боевую награду, имел право на пенсию. Но тут узнал про Хоум и согласился возглавить еще и эту операцию. Думал, вернется на Эдем, купит небольшой домик где-нибудь недалеко от родителей, будет разводить орхидеи, а по вечерам пить пиво с папой Сэмом и рассказывать про свои приключения, а омего-мать Дин будет печь ему его любимое шоколадное печенье и, любя, брюзжать, что он плохо кушает. Создать семью уже не надеялся – все как-то не получалось. Трудно влюбиться без оглядки, когда тебе скоро пятьдесят. Джон хотя бы на одиннадцать лет младше – пацан еще!       Винчестер уже думал, что судьба у него – умереть бобылем. А тут вдруг – такое. Втюрился! Взрослый альфа! Как мальчишка! Да еще и в замужнюю бету, которая запуталась в любовном треугольнике. Трудно ей сейчас. Муж сбежал, а бывший возлюбленный дал от ворот поворот! Да он и не муж ей почти – она уже подала на развод. А еще и родные на той планетке, где осели богатенькие и знаменитенькие. С ними ведутся переговоры, но там главную скрипку уже играют дипломаты, поэтому этот процесс может затянуться на месяцы или даже годы. С Хоумом было не так – Хоум надо было спасать, а те – хитрее – окопались и только угрожают. Одно хорошо – лететь им дальше некуда, так что никуда не денутся. Но плохо, что их омегам придется еще потерпеть, пока стороны не договорятся об условиях. И бракоразводный процесс Дэннил может затянуться – Роше, естественно, разрешение не даст – он тоже там, окопанный, и в суд не придет – по той же причине, так что Дэнни предстоит набраться терпения и мужества.       Но Винчестер поможет – поддержит, утешит, отвлечет, даст совет, а иначе зачем тогда любимые люди? Он уже нанял для своей девушки лучшего адвоката, хотя в этом не было необходимости – Дэннил сразу сказала, что не будет претендовать на имущество своего мужа – ни копейки не возьмет. Она просто хочет стать свободной! И хочет найти своих родителей и брата, чтобы знать, что у них все хорошо. А потом, может даже, улетит с Хоума, потому что ей здесь тяжело – она хочет сжечь все мосты со своими бывшими мужчинами. И что она в них нашла? Роше хотя бы солидный мужик, состоятельный, но этот мальчишка Эклз… Ей быстрее надо развязаться с ними – обоими.       Шеп уговаривал ее лететь на Эдем. Родители, Дин и Сэм, ей непременно понравятся! И старший брат, Томас, известный актер – если Дэн захочет, Том введет ее в богемные круги, чтобы ей не было скучно. Шеп излишнее внимание не любит, но, если Дэнни будет интересно с политиками, актерами, художниками – он готов. Или можно вести тихую уединенную жизнь, что больше по душе была самому Винчестеру, но это как любимая захочет. А там, если не понравится на Эдеме, они могли бы выбрать любую из планет и поселиться там, растить деток…       Нет, это он, конечно, забегает сильно вперед в своих мечтах. Дэн еще ни на что не соглашалась, но генерал ей нравится, а уж с его стороны она видит только тактичную помощь, заботу и обожание! Он принимает ее такой, какая она есть – запутавшейся, накосячившей и самой виноватой в том, что потеряла все, что у нее было. Она поднимется – воспрянет, если он будет рядом. Он не даст ей отчаяться и упасть. Потому что любит. Потому что, если любишь человека, то не только фигурку, приятный запах или симпатичное личико, любишь человека всего – со всеми его слезами, проблемами и недостатками.       Ну, а если Дэннил решит остаться, он может встретить старость и здесь, на Хоуме. Поселятся где-нибудь возле моря и будут встречать рассветы. Хотя, Шеп и не любил зиму – на его родине зим нет. Но с любимым человеком и здесь будет хорошо.       Генерал улыбался, глядя в смотровой иллюминатор:       - Решил, Джонни – иду в отставку! Как только снимут военное положение, буду писать рапорт. Руководство уже поставлено в известность. Но пока я не могу оставить эту планету без присмотра – надо еще немного подождать. Да и дел невпроворот! Разобраться с негодяями, отстроить все, что вольно или невольно разрушили, еще двуполыми заниматься надо – там вообще не знаю, с какой стороны начинать, ведь такого положения с дикими племенами давно уже не было – ни на одной из планет, даже самой запущенной.       - Ну, это специалисты решат, – пожал плечами Миллиган.       - Это ясно. Но глава миссии пока еще я, и начинать заниматься этим надо уже сейчас. И я сделаю здесь, на Хоуме, все, что в моих силах. А там… посмотрим.       Джон заулыбался, ткнул друга кулаком в бок:       - Так, может, тебе в Президенты Хоума баллотироваться? Или твоя любимая хочет улететь на Эдем?       Шеп тоже улыбался смущенными ямочками на смуглых щеках (вот же, почти седой уже мужик, а все еще способен смущаться!):       - Посмотрим. Мы с ней это еще не обсуждали. У нас еще все туманно… Джон, кто бы говорил! – Шепард тоже хотел ткнуть родственника в бок, но тот ловко увернулся. Генерал продолжил, кивая на иллюминатор: – Пошьешь себе китель с эмблемой «Авроры» и будешь возить пьяных туристов на острова? Берешь жену с приданым и остаешься, не закончив службу?       Джон улыбался – его глаза, в отличие от глаз друга детства, сияли счастьем. Он тоже поглядел в иллюминатор – там хорошо было видно Хоум и «Аврору» Эклзов, которая висела на орбите где-то в километре от их флагмана и сияла в свете заходящей Адвентуры отполированным металлом. На что из этого намекал генерал Винчестер, когда сказал про «приданое»? На корабль родителей Маккензи или на Хоум – ее родную планету? Наверное, и на то, и на другое.       - Красиво, – улыбался Джон: – я готов остаться.       - Это ясно, – Шеп положил ему тяжелую руку на плечи: – У вас, в отличие от меня, уже дело к свадьбе идет, так?       Миллиган улыбался:       - Почти. Только Мак тоже еще замужем, между прочим.       Причем за тем же Эклзом, из-за которого его любимая Дэннил Харрис не может привести свои чувства в норму! У них что, на Хоуме, все влюблены в этого Дженсена?       Врочем, нет, там – другое. Брак Маккензи изначально был фиктивным – никто в семье никогда этого не скрывал, Дженсен просто спасал сестру и ее будущего малыша, и генерал это уважал. Но подколоть друга – это же святое! Винчестер совершенно по-эклзовски (знал бы он об этом в тот миг!) закатил глаза:       - Ну, ты сравнил! Ее разведут в пять минут, как только она подаст прошение! И летите – на все четыре стороны! И родители ее не против, насколько я понимаю. И даже ее муж…       - Муж – не знаю. Он, как только меня видит, хмурится. Становится на тебя похож, когда ты злишься. Настоящий альфа, блин! Скала!       - А Мак, думаешь, будет его спрашивать? Он альфа, а она бета и тоже упрямая, как мул! А тебе всегда нравились беты – с пеленок за ними бегал. И умная, и почти с образованием, и красивая, и энергичная, и сыночек уже есть – не надо выдумывать, как быть с детьми – в твоих руках все козыри, Джон! Правда, если захотите второго ребенка… ну, что ж! Тогда проси помощь зала – буду рад выручить брата!       Миллиган оттолкнул от себя смеющегося Винчестера:       - Слышь, ты, «помощь зала»! Маккензи нравятся нормальные мужики, а не омегоподобные пухлогубые генералы, ясно?       - Ясно, но если передумает… Ладно, я понял! – генерал отбивался от лейтенанта, пытающегося повалить его – шутливо, по-детски ставя подсечки, от которых Винчестер легко уворачивался.       А потом они еще долго стояли, положив руки друг другу на плечи и смотрели в иллюминатор на заходящее за планету солнце, которое отбивалось косыми лучами на поверхности корпуса висящей в отдалении «Авроры». Альфа из трехполых Винчестер и двуполый мужчина Миллиган. Генерал и лейтенант. Связанные шатким родством – не кровным, и дружбой, которая сильнее родства. И любовью в двум таким разным женщинам, родина которых – Хоум.

***

      Прилетел бравый лейтенант Джон Миллиган – выбритый, подстриженный под военный ежик, в начищенных до блеска ботинках. Приземлился недалеко от дома Эклзов, но пошел не к Маккензи. Сказал, что хочет поговорить с Дженсеном. Отошли в сторонку – между грядками с зеленеющим луком.       Джон волновался (он старше Дженсена лет на шестнадцать или около того, а волновался так, что вспотел), даже заикался немного (боевой офицер!). Серьезно так сказал:       - Мистер Эклз, я прошу у Вас руки Вашей жены!       - Что?! – Дженсен остолбенел: – Но… обычно просят у родителей…       - Я их уже спросил. Они сказали, как Вы…       - «Ты», – поправил Эклз – скорее, автоматически.       - …как ты скажешь.       Дженсен не знал, что говорить, сложил губы трубочкой, выдул:       - Ф-ф-ф-фу-х, блин! А она что ответила?       - Что подумает…       - Ясно, – кивнул (ну, хоть подумает! Наконец-то научилась думать – уже достижение!), покачал головой: – я поговорю с ней, а потом дам ответ.       - Я понял. Спасибо, мистер…       - «Дженсен», – снова поправил парень задумчиво.       - Да! Спасибо… Дженсен. Я буду ждать – сколько нужно. Я очень люблю Вашу… твою сестру… то есть, жену…       Миллиган запутался и покраснел. Дженсен буркнул:       - С этого и надо было начинать…

***

      Что сказала Маккензи? Она покраснела, обняла брата/мужа, спрятала мордочку на его груди.       - Ну? – нервничал Дженс.       - А что «ну»? Джон хороший – заботливый такой, ласковый, нежный. И красивый – он на нашу породу чем-то похож, на Эклзов – на тебя. Такой же зеленоглазый и улыбается так же...       - Он двуполый, Мак!       - Ну и что! Мне… мне в постели с омегой нравилось, Дженс! А двуполые – они почти как омеги, только пахнут не так сладко.       - Куда ты опять спешишь, Мак? – спорил муж.       - Я не спешу, Дженс! Разведусь с тобой, повстречаемся с Джоном, а там посмотрю. Я ж не сразу выйду за него замуж!       - Но планируешь!       Мак покраснела еще сильнее, глаза прятала. Крутила пуговку на его сорочке – от брата пахло Джаредом.       Дженсен смягчился – а что толку упираться? Этой девчонке не скажешь категорическое «нет» – она Маккензи Эклз! Если понадобится, она и Дженсена переупрямит! Ласково обнял свою взрослую принцессу, поцеловал в русую макушку:       - Он тебе нравится?       - Очень, – вздохнула Мак.       - Ты его любишь?       - Не знаю. Мы так мало знакомы… Думаю, что люблю. Но мне не это главное…       - А что, девочка моя? Что может быть главнее любви?       - Генри. Я у тебя не отниму его при разводе – он все равно считается твоим сыном – навсегда. Но если Джон его полюбит, только тогда я скажу «да» – и не раньше. И то – подумаю еще. Замужество – это же такой серьезный вопрос – я же не дурочка, чтобы выскакивать замуж за первого встречного!       Дженсен улыбался:       - Ты не дурочка. Ты у меня – умница! Развод я тебе дам. Только не торопись. Повстречайтесь, присмотрись к нему. Можете даже пожить вместе. Только не ошибись снова…       - С тобой же не ошиблась…       - Не подлизывайся! – Дженсен улыбался: – Я не отдам тебя кому попало! Я просто прошу не спешить с Джоном, ладно?       - Не буду. Спасибо, братик… – обнимала Дженсена, а он ее укачивал, как маленькую.

***

      (Наступило лето…)       Жарко… Пока не доделают климат-контроль, в полдень только так и можно укладывать спать Санни – на спальнике под яблоней, на открытом воздухе – в доме слишком жарко.       Жизнь потихоньку налаживается и становится все больше похожа на ту, прежнюю, только спокойнее и с более твердой уверенностью в будущем. Теперь не надо бояться за судьбу Джареда – он теперь равноправный партнер Дженсена. И не надо бояться за сыночка – он теперь тоже Эклз. Когда он вырастет, то пойдет сначала в садик, а потом в школу и в колледж – вместе со всеми остальными детками – как равный. Ошейник ему не наденут никогда и чип вживить так и не успели. Когда вырастет, Джастин выберет себе профессию, какую захочет – будет инженером, или врачом, или, возможно, пилотом космического корабля. И создаст равноправную семью – хоть с альфой, хоть с бетой, хоть и с двумя. Или даже с человеком – теперь решать будет он. ДжейСан теперь свободный гражданин, как и Джаред.       К слову, ошейник с Джареда сняли еще тогда, в марте, а чип он вырезать отказался – сказал, будет показывать его внукам.       Стены дома Эклзов отстроили, крышей тоже покрыли. Родители настояли, чтобы сделать дом сразу чуточку больше, хотя Дженсен и упирался. Но потом уступил – детскую, конечно, можно сделать и из комнаты Маккензи, когда она окончательно переедет к Миллигану, но у них с Джаредом еще наверняка будут дети, и лучше сразу предусмотреть еще пару лишних комнат – для них. Мебель тоже уже привезли, но нет еще окон – проемы затянуты пластиком, потому что окна Алан выписал с Эдема – какие-то удивительные, прозрачность которых можно регулировать. Глупость, конечно – на это шторы есть! Но Дженсен не спорил – родителям нравится заниматься обустройством его дома – вот пусть и занимаются. И нравится возиться с внуками.       Кстати, Джошуа все-таки сдался – после длительных уговоров. Даже адвокат к нему летал – убеждал вернуться. Проверку Джош прошел и удостоверение ему выдали. Правда, к психологам тоже обязали ходить. А вот Джейкоб Абель с ним не остался. Забрал своих двоих деток и ушел. Значит, не так все правильно и гладко было в семье старшего брата! Джейк вот уже два месяца живет в общежитии для освобожденных омег – ждет, пока ему построят жилье. С бывшими хозяевами видеться не хочет. Пошел работать в столовую при заводе детского питания, а сына и дочку устроил в детский сад. С ним сейчас ведут переговоры адвокаты, чтобы он разрешал Джошу и Эли видеться с детьми. Эли сильно по ним скучает, особенно по беточке Абеля – она ее обожала! Эли вообще любила всех детей – как своих, так и малышей омеги, а из всех совместных детишек девочка родилась только одна, и жене Джоша безумно нравилось заплетать маленькой бете Джейка косички и вязать ей кружевные платьица. Эли тоскует по детям Джейка и теперь все время по ним плачет.       Алан и Донна тоже ездили к Джейку – общались с ним. Теперь у них море внуков, и они хотят видеться и с теми, которых родил Абель, и тоже и считают их своими.       Дом Джошуа не отстраивали – он выгорел весь, вместе с убежищем, и даже фундамент пострадал. Построили новый, на другом месте. Джош снова начал возить туристов – новоприбывшие хотят увидеть природу Хоума, и Джошуа им в этом способствует. Родители помогли старшему сыну починить челнок и заново его покрасить – от нового челнока брат вежливо отказался.       Дэннил Харрис ни на сантиметр не продвинулась к разводу – переговоры с беглецами с Хоума застопорились. Ее семья нашлась – они живы и здоровы и даже хотят вернуться – письмо от них передали Дэннил с дипломатической почтой, как и многим родственниками оставшихся на Хоуме – новая власть это поощряет. Харрисы недовольны, потому что они улетели, но на той планете-курорте у них жилья не было, и им теперь приходится работать – мама Дэнни, Дебора Харрис, убирается в богатых домах, папа Эд сидит без работы, а брат Джино устроился в массажный салон. Омегу они вынуждены были продать. Родителям Дэн тоже передала письма – глотая слезы, написала, чтобы возвращались.       Хочет ли вернуться Себастьян, Дэннил не знает – он ей не писал, и она ему тоже. За нее все напишут адвокаты. Впрочем, она сомневалась, что Роше жаждет сдаться новым властям, и мы можем догадаться, почему.       Самой Дэннил теперь учиться в медицинском еще год, потому что из-за войны полгода учебы у всех студентов пропало – работа колледжей только начинает возобновляться. Осенью она вернется на учебу, но уже сейчас устроилась в госпиталь – работает там медсестрой вместе с Алоной Тал и доктором Фелицией Дэй. Принять новый мир ей тяжело, но и к старому она возвращаться не хочет – тоже нахлебалась! Не может привыкнуть, что лечить надо всех вместе – и трехполых, и двуполых – она двуполых побаивается, и не только тех, что приходят из лесов, но и прилетевших с кораблями и вполне цивилизованных.       Дэннил несколько раз приходила в гости. Дженсен старался относиться к ней ровно, без лишних вопросов и эмоций, бета даже пыталась позаигрывать с Санни – сюсюкала и кривлялась, чем вызывала у малыша улыбку. Но сильно ревновал Джаред – у него тут же находился миллион срочных дел с сыном – купать, кормить, укладывать, съездить к доктору и так далее. А потом сутки дулся.       Теперь Дэн чаще ходит в гости не к этим Элкзам, а к старшим – к Алану и Донне. Они к ней очень хорошо относятся – сильно благодарны, что помогла найти сына, выручала с судебным разбирательством. К тому же, Дэнни очень осторожно начала встречаться с генералом Винчестером, а генерал тоже любит посидеть с Аланом вечерком за рюмкой коньяку и неспешной философской беседой.       ДжейДи не может нарадоваться своим Марком. Со стороны они выглядят забавно – оба бородатые, похожие на двух альф, если не присматриваться. Но любят же! И уже узаконили свой брак. Старшие дети Шеппарда до сих пор где-то там, на другой планете, вместе со всеми, с кем ведутся переговоры, и с ними нужно будет что-то решать, когда их родители сдадутся. Отсудить детей полностью, скорее всего, не удастся – Марка перепродали, когда детки были маленькие, они вряд ли его помнят и переезжать к своей биологической омего-матери не согласятся. Но можно будет требовать через суд совместное воспитание или хотя бы видеться с ними, если не получится и этого. Но это будет еще не скоро и только при успешном завершении переговоров. А пока Моргану удалось отыскать своего совместного сына с Марком – их омежка воспитывался в частном приюте и, если бы власть не поменялась, через несколько лет его продали бы каким-нибудь господам в качестве домашнего раба. Хозяин приюта обращался с детьми плохо и уже сидит в тюрьме. Мальчик очень перепуганный и забитый, не умеет читать и писать, все время хватается что-то делать по дому, боясь наказания. Но что не сделает любовь и помощь специалистов! Джеффри Дин и Марк окружили сына заботой и любовью, возят в школу и к психологам, а еще часто приводят к Эклзам – к Джейсону. И Джей учит его буквам. Маленький кареглазый Морган очень внимательно слушает, хотя он и почти вдвое старше Джейсона, и учится быстро.       У Коллинзов все хорошо – у них-то как раз вообще не могло быть иначе! Их старшие детки пошли в садик. Миша нашел работу и пока забрал фургон у Дженсена, возит грузы. Дженс все равно пока водить не может – ему только что сделали еще одну операцию – повытаскивали болты и трубки и сказали, что, когда шов затянется, можно будет потихоньку начинать наступать на пятку. Но, чтобы сесть за руль – до этого еще очень далеко. А Миша может работать уже сейчас – он зарабатывает для своей семьи и помогает Эклзам – платит арендную плату за фургон, хотя Дженсен и был против. Но Коллинз настоял. Работы у него валом! На планете все везде теперь строится, открывается, восстанавливается – грузоперевозки в фаворе! Мэтт Коэн подтвердил свой брак с Коллинзами, и они составили обычную для Эдема и других планет, где есть колонии трехполых, классическую тройку – альфа/бета/омега. И все трое, вместе со всей стайкой общих детей, счастливы! Они часто приходят в гости или зовут Эклзов в гости к себе.       Алан и Донна тоже часто прилетают в гости. Особенно любит бывать у братика Джейсон – он с удовольствием возится с крошкой Санни, сюсюкает с ним, задает кучу вопросов о малыше Джареду, а Джаред рассказывает и лопается от гордости за сына. Дженсена бояться мальчик перестал, но на руки – так, как к Джареду, не лезет – разговаривает о серьезных вещах, как взрослый со взрослым. И еще – если в его маленькой жизни появляются секреты, он бежит их рассказывать к братику Дженсену быстрее, чем к кому бы то ни было. Потому, что доверяет, и потому, что Дженсен никому не проболтается.       Дженсен и Маккензи развелись. Это заняло с полчаса времени – имущественных претензий к бывшему мужу миссис Эклз не имела, насчет Генри договорились о совместном воспитании. Она улетела еще дня три назад со своим Джоном отдыхать на острова с Аланом, Донной и Джейсоном, и Генри они тоже забрали с собой. Джаред лететь отказался – сказал, что будет ухаживать за Дженсеном после операции.       Сейчас Джей что-то делал на кухне, а мужу поручил охранять спящего Санни – в тенечке под деревом. Ходить Дженсу после операции еще больно – даже вообще двигаться неприятно, и он с удовольствием ничего не делал, нежась на расстеленном спальнике. Сказали, восстановление займет еще несколько месяцев, хотя ходить понемногу скоро можно будет начинать – сначала на костылях, потом с палочкой. Но, если Дженсен будет слушать докторов и тренироваться, он восстановится полностью – даже хромать не будет. Джей на это сказал, что раз Дженс еще несколько месяцев будет домохозяином, то Джаред сам получит права – омегам теперь такое разрешают, и сядет пока за руль. А потом получит и еще какую-нибудь профессию, если захочет и если муж будет не против. «Омеги могут учиться и работать не хуже, чем альфы!» заявлял Джей и гордо вскидывал острый подбородок.       Шерон Падалеки из того заведения Эклзы забрали – родители помогли. Перевели в специализированный пансионат ближе к столице, в живописное место вблизи лесного озера – до мамы Джареду теперь минут двадцать лета, и он видится с мамой часто-часто, как только хочет. Разговаривает с ней, возил к ней Санни и она даже маленького немножко подержала – врачи подстраховывали ее руки, естественно, чтобы она не выронила малыша. С ней теперь работают психиатры с Ветрувии, а на той планете, как говорит Алона, самая высокоразвитая медицина во Вселенной. Джаред возил маме альбом с фотографиями, который передала ему Женевьев, и женщина даже в него смотрела. Врачи сказали, что она вряд ли кого-то там узнает, но то, что смотрит – уже прекрасно! Конечно, Шерон Падалеки никогда не станет прежней, но прогресс доктора уже отмечают явный – она стала спокойнее, может обнять сына, следит глазами за движущимися объектами, начала брать в руки ложку, хотя есть сама еще не может – она забыла, куда эту ложку надо подносить.       Джаред любит гулять с мамой по дорожкам пансионата – катает на коляске, рассказывает ей обо всем, а Шерон иногда даже склоняет голову и будто слушает сына внимательно. А раз Джей даже видел, как она плачет – слезы катились по ее щекам…       Дженсен лениво посматривал за сыном. Хотя, что ему сделается? Спайдернотов в округе вывели, да они и раньше никогда не охотились днем. Они не на кровати – даже подушками спящего малыша обкладывать не нужно – куда ему падать на земле? Разве что на животик перекатится – на траву, но и то не далеко – ползать Джастин еще не умеет. Спит себе и спит, сучит ножками и ручками во сне – пеленки уже тоже далеко позади и когда пеленали в последний раз Санни, все подзабыли. Теперь вольный омежка вольно двигает руками и ногами и спит голеньким, потому что тепло. И что сгорит, не страшно – они в тенечке – под густым деревом.       Дженсен улыбался – рядом сладко дрыхло его щекастое золотое счастье. Сосало во сне и сопело крохотным носом.       И Дженсен задремал вместе с ним…

***

      Но, как только маленький зашевелился, папашка сразу проснулся! Едва успел накрыть животик сыночка пеленкой! А как вы думали – Джастин Саншайн – тоже Эклз! Не успел проснуться – сразу стояк! А из твердого писюнчика – тут же фонтан! Секунда – и спальник будет мокрый, и папка, и сам Санни! И – привет! Всем купаться и все стирать!       А так быстренько – раз! И мокрая только пеленка под малышом, на которой он спал, и та, которой Дженсен накрыл фонтанирующего «писающего мальчика». А пеленки можно сгрести в сторонку – Джей потом заберет и постирает. Так проще – стирки меньше. Потому что, хотя родители и установили в подвале дома машинку – удивительную какую-то, молекулярную, которая стирает и отбеливает без вредных для малыша и экологии химических порошков, но Джей часто еще стирает по-старинке, руками – говорит, ему так проще.       Джастин отфантанировал все, что положено, и проснулся окончательно – пискнул требовательно, засучил ножками, тер кулачками глаза. Может, проголодался. А, может, просто хочет пить. Дженсен подполз к краю спальника, взял бутылочку с водой, дал сыну – тот присосался к соске.       На писк сына примчался Джаред – в фартуке и с перепачканными мукой руками. Дженс только махнул в его сторону: мол, сам справлюсь.       Улыбался, любуясь сыночком. Красивый альфа улыбался красивыми губами и его глаза светились, заставляя лицо «сурового неулыбчивого альфы, похожего на омегу» становиться еще привлекательнее. И уже невозможно было, глядя на отца и сына, не улыбаться в ответ.       И Джаред улыбался – милыми ямочками и таким же одухотворенным светом чуть раскосых глаз, любуясь своими мальчиками. Поскольку было жарко, а никаких гостей сегодня не предвиделось, Дженсен тоже валялся в саду голый. Да и нога болела, чтобы ее еще по штанинам таскать туда-сюда. Вот и ходил пока так – рельефный и мускулистый, чем вызывал у Джареда почти постоянное возбуждение. Прикрывался только легкой простынкой – так, на всякий случай. Сейчас Эклз натянул простынку себе на пах, будто Джаред там еще хоть что-то не видел! Смешной…       Джастин напился и языком вытолкнул соску изо рта. Папка убрал бутылочку в сторону, пощекотал сыночку пузико. Тот улыбнулся и засучил ножками и загулил – «па»-кал и «ма»-кал о чем-то о своем, о детском…       Дженсен приподнялся на локти и колени, навис над сыном, сложил губы трубочкой, прислонил к округлому животику малыша, а мальчик тут же заулыбался и засунул в рот палец, предвкушая забаву.       - Бр-р-бр-брым-бы…. Пру-пру-пу… – «брыкал» и «пукал» Дженсен в пузико, а Санни пищал и хохотал беззубым розовым ртом, хватал ручками Дженсена за волосы и бил его грудь ногами.       Никогда не знаешь, какие способности могут пригодиться в жизни – вот и пухлые губки Дженсена пригодились! И довольно неожиданным образом – они идеально подходили для того, чтобы дуть в животик малыша! А когда папа переставал щекотать губами пузико Санни, чтобы набрать воздуха, мальчик тут же приподнимал голову и плечи и норовил засунуть волосы Дженсена в рот. Слюнявил их и жевал деснами. И тут же снова пищал тоненько от удовольствия и хохотал под новое «бр-б-бым-пу-ррр». Маленькое улыбчивое солнышко с оранжевым хохолком на лысой голове – как не любить его!       Простынка сползла, и Дженсен теперь стоял на коленях голой кругленькой попой вверх, а на попе – еще тысячи оранжевых солнышек и золотые, блестящие в лучах солнца, волоски. Как не любить ЭТО ВСЕ! Потому что, если любишь, то любишь человека всего – целиком…       Джаред прислонился к стволу яблони. Стоял и улыбался – в каких-то двух метрах от своего веснушчатого кривоногого счастья…