Движемся дальше

9 октября 2003 года, четверг. ДЖАСТИН - Что ты сделал? А мне даже ничего об этом не сказал? - Джастин, - Брайан вздыхает, перебрасывает через руку кожаный чехол для костюма и направляется к двери. - Не начинай, ладно? Подожди, пока я вернусь. Я иду вслед за ним, произнося на ходу: - Конечно, я могу подождать. Я же этим и славлюсь – все время жду, когда ты соизволишь со мной поговорить. И да, я понимаю, как у тебя расставлены приоритеты. Никто лучше меня не знает, что работа всегда на первом месте. Он останавливается, разворачивается ко мне и качает головой. - Иногда работа действительно на первом месте, такова жизнь. Я опаздываю на самолет. Если хочешь продолжить этот разговор, позвони мне, пока я буду ехать в машине. - Какой еще разговор? Ты просто объявил мне, что купил квартиру, - и «пока-пока, Джастин». Разве тебя интересует, что я могу сказать на этот счет? Открыв дверь, Брайан бросает через плечо: - Можешь сказать все, что ты думаешь на этот счет, просто подожди, пока я сяду в машину. И позвони. Пока-пока, Джастин. Я не могу выдавить из себя «пока», просто смотрю, как он уходит вниз по лестнице и на площадке даже не оборачивается, просто продолжает спускаться дальше. Мне очень хочется с силой захлопнуть дверь. Грохот, с которым захлопывается тяжелая металлическая дверь, почему-то очень успокаивает. Но для Брайана это станет очередным доказательством того, что я веду себя, как истеричный ребенок, и даст ему лишний повод обращаться со мной соответственно. Так что я аккуратно прикрываю дверь и возвращаюсь в спальню, чтобы повесить куртку и переодеться. У меня сегодня вечером дополнительная смена в «Бордерс»*. Брайан мог бы подбросить меня туда по пути в аэропорт, но не дал мне времени попросить об этом, слишком торопился уйти. Как и всегда. Он вот так вот просто взял и купил квартиру на втором этаже. Я вообще только вчера услышал, что она выставлена на продажу, а сегодня, уже стоя в дверях, чтобы ехать в аэропорт, он вдруг объявляет, что купил ее. Телефон начинает звонить, и меня одолевает большое искушение не брать трубку, но потом я понимаю, что это тоже будет выглядеть по-детски, и отвечаю на звонок. - Да? - Ну, говори! - Нет времени, Брайан. Я собираюсь на работу. - Сегодня четверг, - сообщает он, будто бы я сам не знаю, какой сегодня день недели. – Ты сегодня вечером не работаешь. - Джейк в отпуске, и я согласился его подменить. - Нужно было сказать мне, я бы тебя подвез. Я не отвечаю, и Брайан продолжает: - Я же говорил, надо было оставить Аккорд. Тебе нужна гребанная машина. Брайан хотел продлить договор на лизинг автомобиля, на котором я ездил после аварии, но я отказался. Мне только двадцать, я пока не могу быть финансово равным партнером в наших отношениях, но позволять ему и дальше все мне обеспечивать не могу тоже. - Поеду на автобусе, - отвечаю я. - Терпеть не могу, когда ты ездишь на ебучем автобусе. Тебе там вечно встречаются психи. - Неправда! Я слышу, как он раздраженно вздыхает. И раздраженно вздыхаю в ответ, так, чтобы он услышал. Потом мы некоторое время молчим. Я зажимаю телефон плечом, натягиваю брюки-хаки и принимаюсь их застегивать. Наконец, Брайан нарушает молчание: - Так скажи мне, почему тебя заботит, что я купил квартиру. - Меня это не заботит, - отвечаю я. – Вернее, заботит, но не волнует. - Оу, теперь-то все понятно. - Брайан, я имею в виду, что меня заботит только то, что ты мне об этом не рассказал. - Да что тут рассказывать? Это просто вложение денег. Я же не обсуждаю с тобой, продавать ли мне акции «Трансамерики». Или на это мне тоже требуется твое разрешение? - Я, блядь, не говорил, что ты должен спрашивать моего разрешения. Я сказал, что ты мог бы на хуй обсудить это со мной. Вот и все. - Джастин. Я жду, что он скажет дальше, перерывая свой ящик в поисках двух одинаковых носков. - Джастин, я обсужу это с тобой, как только вернусь домой. ОК? Можешь, блядь, просто ответить сейчас «ОК» и пожелать мне хорошей поездки? - Да что теперь обсуждать, если ты уже купил квартиру? Хорошей поездки, Брайан! Пока. И я даю отбой, пока не сказал что-нибудь глупое и бесполезное. Типа: «Я люблю тебя, ебучий ты засранец, но иногда мне хочется столкнуть тебя с лестницы». БРАЙАН Ну что, Кинни, опять облажался, да? Мы уже целый год пытаемся строить эти «доверительные отношения», а я до сих пор не выучил всех правил. И я в толк взять не могу, почему Джастин считает, что я должен был обсудить с ним покупку квартиры. Он знает – ну, то есть я думаю, что знает, - что однажды я хочу стать владельцем всего здания. Так и что странного в том, что я поспешил застолбить за собой эту квартиру, как только ее выставили на продажу? Зачем бы мне терять время и обсуждать это с ним? В конце концов, деньги-то мои! Может, дело как раз в этом? Джастин ужасно щепетилен насчет денег. Он не дал мне пролонгировать аренду его машины, не позволил апгрейдить его компьютер, хотя сам говорил, что для учебы ему нужно какое-то новое дорогое программное обеспечение. Ну ладно, он не позволяет мне тратить деньги на него. Но какое ему дело до того, что я покупаю недвижимость? Нужно будет снова поговорить с Линдси. Господи, я ненавижу советоваться с ней насчет Джастина, но она знает, как строятся отношения, а я – ни хуя не знаю. И тут я вспоминаю, что Линдси со мной не разговаривает. Выходит, я вдвойне облажался. Джастин, наверно, хотел бы, чтобы ЭТО я тоже с ним обсудил. Да не наверно, я точно знаю, он несколько раз пытался завести этот разговор. Но это его не касается. Линдси внезапно жареный петух в задницу клюнул, и она решила, что ей необходим еще один ребенок, чтобы у Гаса появился братик или сестричка. И она попросила меня снова выступить спермодонором. Даже Мел согласилась. Ну, в итоге согласилась, хотя я уверен, что они сломали на этом вопросе столько же копий, сколько и в прошлый раз. Но Линдси очень хочется, чтобы у второго ребенка был тот же набор генов, что и у Гаса. Тогда они вроде как будут «настоящими» братьями. А я отказался в этом участвовать. И разговаривать об этом с Линдси или с кем бы то ни было еще я тоже не собираюсь. У меня есть на то свои причины, объяснять их я не обязан и вовлечь себя в какое-то эмоциональное перетягивание каната не позволю. Линдси распинается, какое это счастье - иметь братика или сестренку, меж тем, как сама свою сестру на дух не переносит. Ну а мою сестру вообще следовало бы арестовать за идиотизм. В общем, я считаю, что Гасу лучше оставаться единственным ребенком, но будь я проклят, если стану с кем-то это обсуждать. Если лизуньям приспичило завести еще одного малыша, могут, блядь, обратиться в какое-нибудь другое место. Стиснув зубы, я усилием воли выключаю ту часть мозга, что ведает вопросами согласия – или несогласия - с Линдси и Джастином, и стараюсь сосредоточиться на презентации, которую буду проводить завтра в Кливленде, в «Шаста Аутомотив». Въезжая на парковку, я вдруг понимаю, что, если бы Джастин отвез меня в аэропорт, он мог бы потом забрать джип и ездить на нем, пока меня не будет. Господи, неудивительно, что он так на меня злится. Я иногда реально совсем не думаю о его нуждах. Еще один плюсик в колонку «засранец». Интересно, Джастин ведет счет? 15 октября 2003 года, среда МАЙКЛ Брайан должен прийти сегодня в магазин – и лучше бы ему, черт возьми, прийти одному – потому что мне нужно посоветоваться с ним насчет покупки того магазинчика в южной части города. Конечно, я уже обсудил это с Беном, но он не всегда со мной честен так же… ну, так же, как Брайан. Брайан никогда не говорит неправды, даже если он тебя любит. Особенно, если он тебя любит. Так что я точно знаю, что он скажет мне правду. И лучше бы, черт возьми, ему прийти одному, а мелкого сопляка оставить дома. Мы с Джастином нормально ладим – просто нормально. Думаю, хорошими друзьями мы никогда не станем, - не после того, как он наебывал Брайана. Я до сих пор еще его за это не простил. И мне не важно, что сам Брайан простил его, я лично – никогда не прощу. Нам приходится как-то уживаться – мы ведь вместе работаем над комиксом. И дела идут хорошо – мы начали получать небольшую прибыль, и продажи за пределами штата в последние несколько месяцев выросли. Во всем, что не касается комикса, мы ведем себя друг с другом достаточно вежливо, но я поспорить готов, что за моей спиной он постоянно жалуется на меня Брайану. Ну, зато теперь он хотя бы не часто бывает в «Вавилоне». Я и сам в последнее время редко туда хожу, но когда все же заглядываю, шансы не наткнуться на него достаточно высоки. Брайан никогда не говорил мне, что за соглашение они заключили насчет «Вавилона», но я полагаю, он велел Джастину туда не соваться, чтобы тот ему не докучал и не мешал трахаться направо и налево. По всей видимости, Джастину насрать на то, что Брайан трахает всех вокруг, что лишь доказывает, что он понятия не имеет, как его удержать. Они все время расстаются. Даже интересно, сколько они продержатся на этот раз. Мне не полагается этого знать, но я в курсе, что три месяца назад Джастин снова от Брайана уходил. Он вернулся к матери, но прожил там всего пару дней. Линдси откуда-то обо всем узнала и рассказала Мел, а та сказала Тэду, а тот сказал мне, и каждый из нас поклялся держать рот на замке. Однако сохранить тайну в нашей семье невозможно. Но поскольку я типа как ничего не знаю, я не могу спросить у Брайана, что там у них произошло. Я думал, он сам мне все расскажет, но он этого так и не сделал. Трудно поверить, что Брайан позволил втянуть себя в это эмоциональное дерьмо. Он такие вещи на дух не переносит, так почему же терпит все это от Джастина? Ну, в смысле, не может же он настолько хорошо трахаться? Брайан может получить любого, кого только захочет, и тем не менее позволяет этому подростку на него вешаться – вот уже несколько лет! Ну, то есть, я помню, что Джастин уже не подросток, - но он до сих пор выглядит и ведет себя именно так. Вообще-то в следующем месяце ему исполняется двадцать один, и, вероятно, нам с Беном придется идти к нему на день рождения. В прошлом году вечеринку для него устраивала Линдси, и в этом, наверно, будет так же. Думаю, Брайану она в этом вопросе не доверяет. Над дверью звякает колокольчик, я поднимаю глаза, собираясь улыбнуться Брайану, но вместо него в магазин входит не кто иной, как сопляк. - Привет, - невесело здороваюсь я, полагая, что Брайан, возможно, идет следом. Но нет, его нет. - Привет, Майкл. Джастин подходит к стойке, бросает на пол свой рюкзак, а затем опускается на колени и принимается в нем рыться. - До пятницы новые рисунки не понадобятся, - напоминаю я. - Но они уже готовы, - отвечает он, поднимаясь и швыряя на стойку папку. – Ты же все время просил, чтобы я приносил их сразу, как буду готовы. Ну я так и сделал. - Мог бы сначала позвонить. Джастин, прищурившись, смотрит на меня и, вероятно, догадывается, что меня выбесил его приход. - Ладно, - спокойно говорит он, сгребая рисунки обратно в папку. - Дай посмотрю, раз уж ты здесь, - нехотя отзываюсь я, стараясь скрыть звучащее в голосе раздражение. - Но в следующий раз сначала позвони. Джастин снова окидывает меня взглядом и, кажется, намеревается развернуться и уйти, но потом только вздыхает и опять достает рисунки из папки. Он толкает листки ко мне через стойку, и я начинаю их просматривать. Они хороши. Не знаю почему, но меня всегда удивляет, что рисунки Джастина настолько хороши. Потом колокольчик звякает снова, я поднимаю голову, и на этот раз в дверях действительно появляется Брайан. - Привет, - говорит он, подходит ближе, обхватывает Джастина рукой за шею, притягивает к себе и целует. – Не ожидал тебя здесь увидеть. Я тоже. Чертов Джастин! - Привет, Майки, - улыбается Брайан, одной рукой продолжая обнимать Джастина, а второй опираясь о стойку. – Зачем ты хотел меня видеть? - Потом скажу, - бурчу я, принимаясь снова рассматривать рисунки. Повисает пауза, а затем Джастин говорит. - Ну, я пойду. Я заглянул только, чтобы занести наброски. - Эй, - перебивает его Брайан. – Может, нам, всем троим, вместе поужинать? Ты же закрываешься через пару минут, да, Майки? - Вы, ребята, идите, - быстро отзывается Джастин, - а мне еще нужно забежать домой - переодеться перед работой. Взглянув на них, я вижу, как Джастин выбирается из-под руки Брайана, подхватывает с пола рюкзак и взваливает его на плечо. - Увидимся позже, - говорит он кому-то из нас, а, может, сразу обоим. - Подожди, - окликает его Брайан. Джастин уже от двери оборачивается к нему, и Брайан бросает ему ключи от машины. - Возьми джип. А меня Майки потом отвезет – да, Майки? - Конечно. Конечно, буду рад. Джастин так и расплывается в улыбке. - Спасибо, - восклицает он, несется – по-настоящему несется – к Брайану и бросается к нему в объятия. А потом они целуются. Можно подумать, Брайан ему бриллиант подарил, или изумруд, или там не знаю что. Какая же он все-таки драма квин! Потом Джастин разворачивается и выходит за дверь – наконец-то. - Итак. Брайан поворачивается ко мне, и я не могу по лицу понять, о чем он думает. На вид он как будто бы раздосадован - но на это же нет никаких причин. - Мы пойдем в кафе, или тебе требуется полная конфиденциальность и разговаривать придется тут, в магазине? В его голосе чувствуется легкий налет сарказма, но я не обращаю внимания. - Пошли поедим, - отвечаю я, выключая компьютер и закрывая кассу. Пока я убираю ящик с наличными обратно в сейф, Брайан просматривает рисунки Джастина. - Новая история о группе «Увидеть Свет», мм? – спрашивает Брайан. - Можно подумать, ты ее еще не читал, - отвечаю я слегка раздраженно. Что бы там Джастин мне ни плел, я уверен, что всеми нашими секретами насчет Рейджа он тут же делится с Брайаном. - Джастин никогда не показывает мне рисунки про Рейджа, - возражает Брайан. – Он говорит, у вас есть правило на этот счет. Я никак это не комментирую. Знаю, Брайан не станет лгать, и все же я уверен, что Джастин ему все выбалтывает, потому что… да ладно, они же живут вместе! - Где будем есть? – спрашиваю я, чтобы сменить тему. Брайан пожимает плечами, и я предлагаю пойти в новый Вьетнамский ресторан, что недавно открылся в паре кварталов отсюда. - Джастин любит Вьетнамскую кухню, - говорит Брайан, пока я запираю магазин. – Может, возьму ему что-нибудь с собой на случай, если он голодный придет с работы. Меня начинает немного мучить совесть. - Он мог бы с нами пойти. - Ну да, конечно, - Брайан слегка хмурится, но пока я открываю рот, чтобы возразить, он уже продолжает. – Пошли уже, я умираю с голоду. И ты, наконец, скажешь, по какому поводу тебе понадобился мой совет. Тебе ведь совет был нужен, верно? - Ага. Точно. До ресторана мы добираемся пешком. На улице дует холодный ветер, и я поднимаю воротник. Ненавижу осень. Правда, все же чуть меньше, чем зиму. БРАЙАН Меня бесит, что Майки прогнал Джастина, но я заставляю себя смолчать. Не мое это дело – насаждать между ними дружбу. Они всего лишь вместе работают - а для этого не обязательно быть приятелями. Я пару раз пытался выяснить у Джастина, как там между ними обстоят дела на самом деле, но он всегда отвечает только: «Нормально». Ну, в общем, вмешиваться во все это я не хочу и стараюсь просто оставаться в стороне. И тем не менее я всегда бешусь, когда собственными глазами вижу, как враждебно Майкл настроен по отношению к Джастину. Джастин теперь стал частью моей жизни - навсегда. Наверное, навсегда. И Майкл в ней тоже всегда будет постоянной величиной – как Дебби, как Линдси. Поэтому я так и злюсь из-за того, что Майкл никак не может перешагнуть через всю эту историю со скрипачом. Пару раз я пытался поднять эту тему, но в итоге мы с Майклом просто выводили друг друга из себя, и, в конце концов, я решил, что лучше будет оставить все, как есть. Все либо как-нибудь утрясется, либо нет. А я ничего изменить не могу. Кормят в ресторане отлично. За ужином мы говорим о всякой семейной фигне. В основном весь разговор крутится вокруг Вика, который дважды за эту осень лежал в больнице. Мы смотрим друг на друга и без слов понимаем, что оба волнуемся за него, потому что здоровье его за последний год стало стремительно ухудшаться. Но потом я напоминаю Майки, что Вик – стреляный воробей, что ему уже несколько раз удавалось побороть пневмонию, и к весне он наверняка будет в порядке. Мы все постоянно друг другу это говорим, и сами стараемся верить в свои слова. Потом я рассказываю Майклу о новом муже Клэр, бухгалтере, почти таком же скучном, как Тэд. Летом она снова вышла замуж, и Джастин уломал меня пойти на церемонию. Единственная причина, по которой я согласился, - это потому что Клэр пригласила Джастина персонально. Они типа как сдружились, Джастин помогает ее старшему сыну с уроками, натаскивает его по алгебре. Я ему посоветовал запросить с этого дьявольского отродья тысячу долларов в час, а он только рассмеялся и ответил: «Он не такой уж плохой». Клянусь, если Джастин когда-нибудь встретит на улице Атиллу, он скажет про него: «Он не такой уж плохой. Нужно только узнать его получше». Наконец, Майкл переходит к делу. Оказывается, ему нужен совет по бизнесу. Он подумывает о том, чтобы купить еще один старый магазинчик комиксов. Ему удалось сколотить небольшой капитал, и Бен тоже готов вложить в дело свои накопления. Майкл пока ни с кем больше не поделился новостями, и я предлагаю ему поговорить с Тэдом. Он в вопросах бизнеса куда более въедлив, чем я. Но, как выясняется, по-настоящему Майкла интересует только мое мнение. Вернее, мое одобрение. Ну, я ему его и даю - я, правда, думаю, что это хорошее начинание, и даже предлагаю помочь ему с наличностью на первоначальные расходы. Но Майкл, естественно, отказывается. Почему это люди вечно отказываются принимать от меня финансовую помощь? Сначала Джастин, теперь Майкл. Они как будто бы не понимают, что мне приятно делиться своими деньгами. Я из кожи вон лез, чтобы оказаться там, где я есть, и деньги символизируют для меня именно это – мой успех. И когда они отказываются от меня их принимать, мне начинает казаться, что мой успех для них ничего не значит. Ебаный ад, вот опять я пытаюсь себя анализировать! За последние год или два я предавался самоанализу больше, чем за всю предыдущую жизнь. И все это началось тогда, когда Джастин пробрался в мою жизнь, в мою голову и в мое чертово сердце. Долгое время я думал, что у меня вообще его нет – сердца. И правда в том, что во многих ситуациях куда лучше быть бессердечным. Но не всегда. Не всегда. - Брайан? Я заставляю себя вынырнуть из своих мыслей и вернуться в реальность. Поднимаю глаза на Майкла, улыбаюсь, дотягиваюсь через стол до его руки и слегка сжимаю ее. - Итак, мой вердикт, - вперед! И помни, «жизнь без риска ничего не стоит». - Тебе-то легко рисковать, - парирует Майкл, и я едва не смеюсь. Майкл так хорошо меня знает, и в то же время не понимает очень многого. Мы вместе росли – и все эти годы Майкл думал, будто я очень смелый. Сильный и отважный. Легко быть смелым, когда тебе нечего терять, и никто не может сделать тебе больно. И гораздо труднее оставаться смелым, когда кто-то привязывается к тебе и отказывается уходить, сколько бы ты его ни отталкивал. Вот тогда рисковать внезапно становится совсем не легко. - А теперь отвези меня домой, хорошо? – я поднимаю брови, и он кивает. – Только дай мне сначала заказать еду на вынос. - Пойдешь сегодня в «Вавилон»? - Нет. Я вначале собирался туда, но передумал. Лучше побуду в лофте, пока Джастин не вернется с работы. Если он не слишком устанет, может быть, мы посмотрим дивиди. Иногда мне нравится вот так проводить вечера – он растягивается на диване, а голову кладет мне на колени. Я глажу его по волосам, и мы смотрим какой-нибудь фильм. Или просто пялимся в телевизор с выключенным звуком. Бывает, это расслабляет даже больше, чем два или три сделанных анонимными ртами минета. Трудно поверить, но это так. ДЖАСТИН Я возвращаюсь с работы около десяти тридцати и с удивлением обнаруживаю, что Брайан дома. Должно быть, Майкл ему открыл, потому что ключи были у меня. Я был уверен, что он отправится в «Вавилон». Но оказывается, он в лофте, сидит за компьютером и, когда я вхожу, разворачивается ко мне вместе со стулом и смотрит вопросительно. - Работал допоздна? - Нет, - отвечаю я, стаскивая куртку. – Я не думал, что ты будешь дома, и ходил пить кофе с Бобби. - Кто это – Бобби? - Она менеджер в отделе детской литературы. - Аа… Голодный? Я отвечаю: «Есть немного», и Брайан встает и направляется в кухню. - Мы ходили в новый Вьетнамский ресторан, и я кое-что заказал на вынос – для тебя. Надо было тебе пойти с нами. - Спасибо. Брайан открывает холодильник, а я, бросив куртку на барный стул, обнимаю его рукой за талию. - Я вообще-то съел уже черничный маффин, но, наверно, смогу осилить и еще что-нибудь. Он быстро наклоняется и коротко целует меня в губы. - Да уж, наверно, ты сможешь осилить и еще что-нибудь - примерно полкоровы. Рассмеявшись, я качаю головой. - Разве ты не заметил? С возрастом мой аппетит стал снижаться. - Точно, - соглашается он, вытаскивая из холодильника картонную упаковку с едой. – Теперь ты можешь осилить только треть коровы, - Брайан целует меня в лоб. – Иди переоденься в свою пижамку, а я пока подогрею тебе лапшу. - Это не пижама, это спортивные штаны. - Точно, - снова говорит он, и я иду переодеваться. Когда я возвращаюсь, он переворачивает картонку с дымящейся лапшой в тарелку. - Бери вилку, посмотрим телевизор, пока будешь есть. Я беру вилку и следую за Брайаном в гостиную. Он ставит тарелку на кофейный столик, и я сажусь перед ним на пол. Брайан опускается на диван позади меня и сжимает коленями мои плечи, словно забирая меня в плен. Он дотягивается до пульта и включает новостной канал, а затем вырубает звук. Мне долго пришлось привыкать смотреть телевизор без звука, но теперь мне это тоже нравится. Через несколько минут Брайан окликает меня: - Джастин? Я оборачиваюсь и смотрю на него снизу—верх. - Джастин, если я поговорю с тобой о Линдси, обещаешь со мной не спорить? Не пытаться заставить меня передумать? Я проглатываю последнюю ложку лапши, отодвигаю тарелку, затем встаю и плюхаюсь на диван. - Не знаю, - честно отвечаю я. - Если я перечислю тебе свои соображения, обещаешь просто принять их и не… - Брайан, а ты позволишь мне озвучить свои соображения? Или мне можно только выслушать твои? Он корчит гримасу и трясет головой. - Так я и знал. - Обсудить что-то – означает, что говорить будут двое. А не один говорит, а другой только слушает. - Значит, я не хочу это обсуждать, - заявляет он. - Ну и не обсуждай, - я встаю, беру тарелку и несу ее на кухню. Споласкиваю ее, ставлю в посудомойку и около минуты жду у раковины. - Возвращайся сюда. Я иду обратно в гостиную и останавливаюсь у дивана. - Садись. И я сажусь. - Ладно, - говорит Брайан. – Сначала ты назови мне свои соображения. Потом я озвучу тебе свои, а потом ты НЕ будешь со мной спорить. - А если мне захочется возразить? Каждый участник дискуссии имеет право опровергнуть доводы второй стороны. - Джастин, просто скажи уже, что ты хочешь сказать. А я послушаю. - Хорошо, - я с минуту собираюсь с мыслями, а потом говорю. – Линдси и Мелани - хорошие родители. Они любят Гаса и второго ребенка полюбят так же сильно. К тому же детям полезно иметь братьев и сестер, это учит их делиться и все такое. И я понимаю, что имела в виду Линдси, когда говорила об одинаковом наборе генов. Возможно, от этого дети будут любить друг друга еще больше. Я всматриваюсь в лицо Брайана и замолкаю. Он меня выслушал, но я не знаю, удалось ли мне до него достучаться. - Закончил? Когда я киваю, Брайан резко встает и принимается ходить туда-сюда. Он не очень-то умеет сидеть спокойно. Наконец, он останавливается возле меня и говорит: - Мои аргументы за то, чтобы отказаться, более запутанные. И, вероятно, часть из них может показаться эгоистичной или даже глупой. Но это мои аргументы и моя сперма, и этот ребенок был бы моим настолько же, насколько Гас мой. Он медлит, глядя на меня тяжелым взглядом, и я снова киваю. - Не всем детям идет на пользу иметь братьев и сестер, - говорит он. – Не все братья и сестры хорошо ладят друг с другом. Я думаю, что Гас будет много счастливее, если останется единственным ребенком. Может быть, он вырастет избалованным, ну так и что с того? Я не могу помешать Линдси найти другого донора, но сам я не соглашусь. Она сказала – или я, или никто, а я ответил – нет. И хотя я и знаю, что Брайан придет в ярость, все же не могу удержаться от вопроса: - Брайан, Клэр плохо с тобой обходилась, в этом все дело? И да, он приходит в ярость, вскидывает вверх руки, рычит, а потом резко отходит к окну, отдергивает шторы и стоит там, уставившись в темноту. Отвечать мне он явно не собирается. А я не могу придумать, что еще сказать. Брайан никогда не рассказывал мне о своей семьей, только однажды упомянул, что отец его бил. И я знаю, что он не очень-то любит свою мать. Он вечно делает вид, будто ему на все насрать, но я собственными глазами видел, что даже спустя все эти годы слова матери все еще могут очень сильно его задеть. Наконец, я встаю, иду к окну, обхожу Брайана кругом так, чтобы встать перед ним, обхватываю его руками и утыкаюсь головой ему в грудь. - Ладно, - шепчу я. – Я больше не буду спорить. И тогда Брайан прижимает меня к себе, и я чувствую, как напряжение, сковывавшее его тело, медленно отступает. - Пойдем в постель, я устал. Мы ложимся в постель, и Брайан крепко обнимает меня, притягивая к себе. Но мы не занимаемся любовью, он просто сжимает меня так сильно, что я едва могу дышать. Мы лежим так еще долго, и я знаю, что Брайан все еще думает обо всем этом. Но со мной он обсуждать это больше не станет, так что, в конце концов, я просто засыпаю. Утром я просыпаюсь от того, что Брайан целует меня в шею. Мы всю ночь проспали в позе «ложки», руки Брайана все еще обнимают меня, притягивая к себе. Его теплое дыхание щекочет мне ухо, а нежные губы начинают двигаться от линии роста волос вниз по щеке, по шее, к плечу. Я оборачиваюсь и обвиваю руками его шею. И наши губы встречаются, а тела движутся навстречу друг другу, чтобы совпасть вместе, как кусочки паззла. Когда мы по утрам занимаемся любовью, это всегда так нежно, можно даже сказать, уютно. По крайней мере, начинается всегда так. Ни один из нас еще толком не проснулся, но наши тела сами отлично знают, что делать. Медленные поцелуи без конца, мягкое давление – наши тела трутся друг о друга, и нежное тепло постепенно перерастает в полыхающий жар. Всего пара минут – и я уже едва не плачу от того, как яростно в нем нуждаюсь. Но он не желает спешить. Он отрывается от моего рта и сползает ниже, отбрасывая покрывало. Его губы оставляют горячие влажные следы на моей груди, медлят у сосков, прихватывая каждый по очереди. Затем он опускается еще ниже, ненадолго задерживается в районе живота и принимается трахать языком мой пупок. Когда, наконец, он добирается до моего члена и трогает языком головку, я уже вцепляюсь руками ему в волосы и шепчу, задыхаясь: - Брайан, трахни меня, Брайан, трахни меня! И тогда он поднимает голову, улыбается и говорит: - ОК. А потом мягко смеется, встает на колени, вскидывает мои ноги к себе на плечи и проникает пальцами одной руки внутрь, подготавливая меня. Второй же рукой он вынимает у меня из пальцев презерватив, который я успел уже выхватить из вазы на тумбочке. - Скорей-скорей-скорей, - требую я. И Брайан снова смеется и толкается в меня, и наклоняется ниже, чтобы рот его мог проделать обратный путь вверх по моему телу, оставляя на коже обжигающе горячие поцелуи. И тогда я хватаю его за голову, тяну вверх и зову: - Иди сюда! Мне хочется оставить на его губах горячий влажный поцелуй, мне хочется всосать его язык к себе в рот. Мои ноги смыкаются у него за спиной. Его бедра движутся в быстром темпе, он вбивается в меня все жестче, жестче и жестче. И тут вдруг звонит будильник. Я дергаюсь от неожиданности, но Брайан подхватывает его, нажимает кнопку и ставит будильник обратно на тумбочку– и все это, не сбиваясь с ритма. - Я включил повторный сигнал, - говорит он, задыхаясь, и наклоняется, чтобы дотянуться губами до моего рта, а между поцелуями добавляет. – У тебя есть восемь (поцелуй) минут. (Поцелуй). Продержишься (поцелуй) так долго? (Поцелуй). - Да, - уверенно заявляю я, но спустя всего пару секунд поправляю себя. – Нет… 20 октября 2003 года, понедельник БРАЙАН Джесс только что вышел из отпуска, и я не знаю, будет ли у него сегодня время заглянуть ко мне в кабинет после окончания рабочего дня. Мы всегда встречаемся от случая к случаю, и я отдаю себе отчет, что именно это мне в наших встречах и нравится. Не хочу, чтобы наша дружба превратилась в рутину. Мне бы очень не понравилось, если бы он вдруг решил, что обязан заходить ко мне при каждом удобном случае. - Тук-тук. Поднимаю голову и вижу, что он все же пришел. Улыбнувшись, я жестом показываю ему, чтобы заходил, а сам достаю бутылку «Джим Бима» и картонные стаканчики и ставлю все на противоположную сторону стола, чтобы мы могли сесть рядом и выпить по маленькой. Естественно, сначала я спрашиваю, как прошел его отпуск, – он ездил в Колорадо к сыну. Но спустя пару минут Джесс понимает, что мне нужно о чем-то с ним поговорить. Я не знаю, как ему всегда удается об этом догадываться, но это так. - Итак, Брайан, - начинает он, откидываясь на стуле, и скрещивая ноги в бежевых форменных брюках. – Как твой молодой человек? Именно так Джесс всегда называет Джастина – «твой молодой человек», и по какой-то непонятной причине мне это кажется вроде как милым. - У него все в порядке. Он теперь работает в «Бордерс», и ему там нравится. Уверен, через пару месяцев он получит постоянную должность. Я знаю, что так и будет, Джастин успел уже отлично себя зарекомендовать. Я был только за, чтобы он сменил работу, - работать в книжном магазине куда менее утомительно, чем обслуживать столики в кафе. К тому же он расположен неподалеку от кампуса, а, значит, и время на дорогу почти не тратится. Получает он пока меньше, там ведь, понятное дело, нет чаевых. Зато есть возможность карьерного роста - и я убедил его, что это стоит небольших потерь в зарплате. И еще меня радует, что на него там не будут каждые две минуты вешаться парни, как было в кафе. Джастину я, конечно, об этом своем соображении не сказал. Естественно, я не ревную. И в мыслях не было. Просто Джастин не слишком хорошо разбирается в людях. В половине случаев он даже не понимает, что парень к нему кадрится. - Итак, - Джесс стряхивает пепел со своей сигареты в пепельницу, стоящую на углу моего стола. – Если у Джастина все хорошо, что тогда тебя беспокоит? Я даже не пытаюсь возражать. Я давно уже перестал удивляться, что Джесс всегда зрит в корень. - Помнишь моего сына? Ему сейчас четыре… - Он в порядке? - О, да, да, с ним все хорошо. - Я видел его этим летом на барбекю у Дебби. Он описался и весь облился уксусом. Могу поспорить, у его мам с ним хлопот полон рот. - Вот уж, черт возьми, точно, - соглашаюсь я и мысленно признаю, что никогда не смог бы на постоянной основе жить с ребенком, особенно, с таким непоседливым, как Гас. Когда Гас приходит к нам, это Джастин садится на пол, чтобы общаться с ним на равных. И он никогда не теряет терпения, а мне двух часов с Гасом хватает, чтобы у меня мозги вскипели. - Дело в том, - объясняю я Джессу, - что они – в смысле, Гасовы мамаши – захотели еще одного ребенка. И попросили меня – вернее, Линдси попросила, - снова выступить спермодонором. - Донором? Джесс, кажется, сбит с толку, и я поясняю: - Так было и в прошлый раз. Я подрочил в стаканчик – а они впрыснули в нее мою сперму спринцовкой для индейки. - Оу, - он качает головой. – А что не так со старым добрым способом? Ты не можешь… - Могу, - отвечаю я, смеясь. – Но если б я это сделал, Мелани бы меня убила. - О, понимаю, - кивает Джесс. Не уверен, что ему все ясно, но я считаю, что такого объяснения вполне достаточно. Да и как бы там ни было, я все равно не собираюсь вдаваться в детали. - И ты… - Джесс медлит пару секунд, вглядываясь в мое лицо, а затем продолжает. – И ты не хочешь этого делать. Потом он замолкает и ждет. Наконец-то хоть кто-то не требует от меня объяснений, не давит, заставляя обороняться, и не настаивает на том, чтобы я давал ответы! Поэтому я, разумеется, почти сразу же ему отвечаю: - Не хочу. Он молчит в ожидании продолжения. И тогда, покачав головой, я встаю со своего места, иду к двери, потом возвращаюсь обратно и опускаюсь на край стола напротив Джесса. - Я хочу, чтобы Гас был единственным ребенком. Джесс кивает. - В этом есть много плюсов, - соглашается он. И теперь уже я жду, что он скажет дальше. Тут целая наука. Я не спрашиваю у него совета – он мне его и не дает. И тогда я сам начинаю с ним спорить. - Но в этом есть и минусы, - замечаю я. Он вопросительно поднимает брови, и я развиваю свою мысль. – Он совсем от рук отобьется – и так уже избалован до крайности. И никогда не научится делиться игрушками. - На самом деле, может быть он и не избалуется. Линдси и Мелани на вид очень здравомыслящие женщины, они уж точно не позволят ребенку перейти границы дозволенного. А научиться делиться – по любому не просто. Большинство детей только к школе с этим справляются. Помолчав пару минут, Джесс продолжает: - К тому же, дети – это дорогое удовольствие. Линдси сказала мне, что ты помогаешь им деньгами, а, значит, этот новый проект может влететь тебе в копеечку на ближайшие восемнадцать – двадцать лет. - Деньги меня не волнуют. Я смотрю на Джесса и чувствую, как на меня почему-то наваливается странная усталость. Он наклоняется к столу, стряхивает пепел с сигареты, затем снова затягивается и выдыхает дым. - Ясно, - спокойно говорит он, откидываясь на спинку стула. – Тогда в чем же настоящая причина? Я вытаскиваю из пачки еще одну сигарету и закуриваю, чтобы потянуть время. Выдыхаю облачко дыма, и оно зависает у меня над головой, словно вопросительный знак. - Что, если Гас… что, если, Гас и его брат или сестра… будут ненавидеть друг друга? Что, если они будут друг друга обижать? - Зачем бы им это делать? Склонив голову, я исподлобья смотрю на Джесса. - Так бывает. - Бывает, в некоторых семьях, - соглашается он. – В семьях, где детям не хватает любви, - я никак это не комментирую, и он продолжает. – Возможно, так было и в твоей семье. Что-то скручивается у меня в животе, и я слышу, как мой собственный голос произносит: - Мы с сестрой жестоко обходились друг с другом. Я обижал ее ничуть не меньше, чем она меня, - Джесс понимающе кивает, и я договариваю. – В нашем доме прямо-таки преподавали ускоренный курс – как научиться причинять людям боль. Мы все отлично в этом поднаторели. - Это очень плохо, - отзывается Джесс. - И ты прав. Такое случается. Я вздыхаю – и это вздох огромнейшего облегчения. Он меня понял. Может быть, он даже со мной согласен. Но, оказывается, Джесс еще не закончил: - Брайан, - спрашивает он, - как ты считаешь, велика ли вероятность, что подобное случится в этой семье? Что Мелани и Линдси начнут жестоко обходиться друг с другом? И позволят детям друг друга обижать? И я думаю о лизуньях. О том, что они вместе вот уже десять лет – и до сих пор с ума друг по другу сходят. Думаю о том, как они воспитывают Гаса. Каким он всегда выглядит счастливым, каким довольным, и какая дурацкая улыбка все время сияет на этой пухлой мордочке, так странно похожей на детскую версию моего собственного лица. Может быть, Гас и избалованный донельзя, зато ему не приходится сомневаться в том, что его любят. - Нет, - говорю я, наконец, - Нет. Но разве этого достаточно? Риск ведь все равно существует? Это в любом случае может произойти. И в определенный момент своей жизни Гас может пожалеть о том, что в семье есть еще один ребенок, с которым ему приходится конкурировать за родительское внимание. - Ничего нельзя знать наверняка, Брайан. Все меняется, люди меняются… - Джесс встает, сминает в пепельнице сигарету и допивает остатки «Джим Бима» из картонного стаканчика. А затем кладет руку мне на плечо – мне долго пришлось привыкать принимать такие вот выражения участия, не моргнув глазом. - Ну, - серьезно говорит Джесс, слегка сжимая мое плечо своей загрубевшей от работы рукой. – Теперь тебе остается лишь взвесить все за и против и принять собственное решение. И я на сто процентов уверен, что ты все решишь правильно. Ты – хороший человек. Джесс направляется к выходу и у двери машет мне рукой, второй же в этот момент сует в карман картонный стаканчик. А я еще несколько минут сижу на краю стола, гадая, почему же он так ко мне расположен. Что есть во мне такого, что заставляет его думать, будто я – хороший человек? Но мнение Джесса я глубоко уважаю, так что, кто знает, может быть, он и прав. Может быть, я не такой уж законченный засранец? 21 октября 2003, вторник ЛИНДСИ Брайан звонит мне из машины и сообщает, что сейчас заедет. Он знает, что по вторникам у меня не бывает занятий, и говорит, что решил рискнуть и попытаться застать меня дома. Я удивляюсь, что он ушел из офиса посреди рабочего дня, но он напоминает мне, что теперь является партнером, а, значит, может сам себе составлять расписание. Но когда я говорю: - Ты везунчик, - он так громко фыркает в трубку, что у меня звенит в ухе. - Ага, везунчик. Я большую часть времени работаю по 12, а то и по 14 часов в день. Так что могу себе позволить исчезнуть на пару часов. Он помнит, что Мелани должна была уехать на конференцию в Атланту, но на всякий случай уточняет, так ли это, чтобы удостовериться. Говорит, ему нужно пообщаться со мной наедине, - что звучит довольно интригующе. Но Брайан, кажется, настроен очень серьезно и шутить не намерен. Он резко вешает трубку, а затем появляется на пороге, едва я успеваю заварить кофе покрепче. Я наливаю ему чашку и кладу много сахара, как он любит. И тут он выкладывает новости – оказывается, он, в конце концов, все же решился дать нам свою сперму! Я тут же оказываюсь на седьмом небе от счастья. Но потом возвращаюсь на грешную землю и спрашиваю: - Почему ты передумал? Он быстро отвечает: - По ряду причин. Частично это заслуга Джастина. Но если ты ему об этом скажешь, я буду все отрицать. - А что он тебе сказал? Брайан осушает чашку и медленно отвечает: - Это не из-за того, что он что-то такое особенное сказал. Просто я вдруг осознал, какой он хороший брат для Молли. И подумал, что, может быть, из Гаса тоже получится хороший старший брат. Я просто молча киваю – боюсь, что если скажу хоть слово, волшебство исчезнет. Брайан очень редко заговаривает о личном, и я в жизни не стану его перебивать. Спустя пару секунд он продолжает: - И я понял – я только вчера об этом задумался и внезапно понял, что вы с Мелани – хорошие родители. Вы не станете причинять вреда Гасу, и брату или сестре сделать этого не позволите. Затем Брайан переводит взгляд на меня, и лицо его снова как будто скрывается под маской. - В общем, - поспешно добавляет он, - я на этой неделе сдам анализы. Сколько там потом нужно будет подождать? - Брайан, - мне довольно трудно об этом говорить, но придется, Мел заставила меня пообещать, что я это сделаю. – Мы хотели попросить еще об одном одолжении. - Ага, я так и подумал, - кивает он. – Я готов подписать бумаги в любое время, когда вам будет удобно. Не будем больше затевать все это дерьмо с родительскими правами. Он поднимается на ноги, но я ловлю его за руку и тяну вниз, заставляя снова опуститься на диван рядом со мной. - Брайан, мы имели в виду другое одолжение. И я не знаю, согласишься ли ты. - На что? По лицу его ничего невозможно прочитать, но я все еще держу его за руку и потому чувствую, как он мгновенно весь напрягается. Вдохнув побольше воздуха, я начинаю: - Я знаю, что ты всегда осторожен – ради себя самого и еще больше – ради Джастина. - Ну да. И что? - Мы… эээммм… мы просто хотели узнать, не согласишься ли ты… Ну, не согласишься ли ты в течение трех месяцев после анализа побыть моногамным. Ну, просто для полной безопасности. - Блядь! - Брайан подскакивает с дивана и отступает от меня подальше. – Да ну на хуй! Я всегда осторожен. С хуя ли мне отказываться от секса на три месяца? - Не отказываться от секса, Брай, - просто ограничиться сексом только с Джастином. Конечно, ему тоже придется сдать анализы, но… - С ним все в порядке. Он и так практически моногамен. Блядь! - Брайан… - Ни хуя! Вот просто, блядь, нет – и все. Я не буду этого делать. - Брай, ну разве тебя убьет, если ты на пару месяцев прекратишь заниматься анонимным сексом? - Да, - он испепеляет меня взглядом. – Да, это, блядь, меня убьет. И я этого не сделаю. - Брайан… - Нет! - Брайан… И тут он уходит. Вылетает из дома и захлопывает за собой дверь. И вместе с ним улетучивается моя надежда на еще одного ребенка, на братика или сестренку для Гаса. И все потому, что Брайан не может на пару месяцев бросить снимать парней. Я совершенно подавлена и даже разрешаю себе немного поплакать. Но потом беру себя в руки, умываюсь и поднимаюсь наверх – проверить, не проснулся ли Гас. Конечно, я как-нибудь это переживу, но я очень, очень расстроена. Через пару часов ко мне заходит Джастин – показать рисунки для проекта, который им задали на занятиях по графике. Он хочет посоветоваться со мной насчет выбранной им цветовой схемы. Я люблю болтать с Джастином о живописи, и мне приятно, что он так ценит мое мнение. Когда ты преподаватель, рисование становится для тебя просто чем-то привычным, механическим, ты забываешь о своих собственных творческих устремлениях, и все превращается в рутину. И очень приятно бывает поучаствовать в творческой жизни другого человека, особенно такого талантливого, как Джастин. Я раздумываю, рассказать ли Джастину о том, что приходил Брайан, но в итоге решаю этого не делать. Личное пространство Брайана – это святое, и я не стану предавать его доверие. Джастин помогает мне искупать Гаса, а потом приносит его в кухню. Я начинаю готовить ужин, и мы с ним обсуждаем наши любимые рецепты мясного рулета. Когда звонит телефон, обе руки у меня в миске с фаршем, и потому я просто указываю на аппарат подбородком: - Включи громкую связь, будь добр! – прошу я. Джастин спускает Гаса на пол и нажимает кнопку громкой связи на висящем на стене телефоне. - Алло? - Ладно, я это сделаю. Это Брайан! - О, Брайан, это замечательно! Я… - НО! – из-за громкой связи кажется, что он рявкает на весь дом. - Но! Ты должна мне пообещать… - Что? Что я должна пообещать? - Что не скажешь НИКОМУ, вообще никому о том, что я три чертовых месяца буду моногамным. Иначе сделке КОНЕЦ. - Конечно, Брайан, конечно. Я обещаю. Мы никому не скажем… - Даже Джастину. Ты слышишь меня? Особенно Джастину! Бросив быстрый взгляд на Джастина, я вижу, как он зажимает рот ладонью. А затем едва пополам не сгибается, пытаясь подавить приступ хохота. Сделав над собой усилие, чтобы самой не рассмеяться, я молча указываю ему на дверь, давая понять, что прошу его побыстрее уйти в гостиную. Потом поспешно вытираю полотенцем выпачканные руки, хватаю трубку и выключаю громкую связь. - Брайан, мы с Мелани ни одной живой душе не скажем. Я обещаю. - Если вы это сделаете, сделке конец. Я серьезно. - Хорошо, Брайан, хорошо. Огромное тебе спасибо. Теперь у твоего сына появится братишка или сестренка, с которым он сможет играть. Может быть, тебе даже самому понравится быть отцом двоих детей – случались и более странные вещи. - Самая странная вещь в мире – это то, что мне придется быть моногамным. Еще неизвестно, как это скажется на пространственно-временном континууме. Так что держи, блядь, свой рот на замке. Обещаешь? - Да, - соглашаюсь я, поднимаю глаза и вижу, что Джастин стоит в дверях кухни и улыбается, как Чеширский Кот. – Да, я обещаю.