Hold me closer

Струи пены, отбрасываемые носом на вид совсем старого и ветхого, но на самом деле довольно крепкого корабля, прошли через озеро золотыми линиями, корма судна криво отразилась на успевшей уже немного успокоиться водной глади. Корабль резко остановился на берегу озера, своим глухим, чуть ли не жалобным скрипом оповещая всех пассажиров о прибытии. Многие студенты, для которых подобное путешествие уже успело стать рутиной и было скорее обязанностью, нежели развлечением, спокойно сидели в углу отведённой им каюты, попивая сливочное пиво, разлитое в банки из-под тыквенного сока, и про себя потешаясь над остальной частью команды. Её составляли наиболее молодые и неопытные ученики, которым впервые представился шанс покинуть стены академии, хоть ненадолго отдохнув от привычного сурового распорядка дня. Некоторые из них пытались напустить на себя чрезмерную бравость. Другие же наоборот предпочитали отшучиваться. Но всех до одного объединяло желание быть выбранным Кубком огня. Желание стать гордым сыном Дурмстранга.

***

Pov Гарри

Утро выдалось холодным и мрачным. Обязательная школьная форма едва ли защищала от стремительных порывов зимнего ветра. Собрав в потёмках свои немногочисленные вещи и аккуратно сложив их в чемодан, я поспешил на корабль. Не хватало ещё разозлить с утра пораньше директора, который, кажется, только и искал повод, чтобы придраться ко мне и лишний раз втоптать в грязь. Наш мастер, как он сам велел себя называть, никогда не отличался пониманием в общении со студентами. Я же был у него на особом счету, помечен жирным крестиком в списке любимых жертв, так сказать. Трудно ответить, что больше на это повлияло: то, что я омега, или же ненависть к моему отцу, но факт оставался фактом. Порой, когда у него не было настроения и веской причины наказать меня, он попросту начинал оскорблять, нередко переходя на личности. Но я уже давно не был капризным, своевольным ребёнком, за семь лет учёбы из меня успели выбить всю дурь бесконечными упрёками и муштрой. В данной ситуации единственным правильным решением была покорность, смешанная со страхом. Директору нравилось, когда его боялись, ибо другими способами добиться от человека почтения к своей личности он не мог. В конечном счёте, терпеть мне осталось совсем недолго, это был мой последний год в Дурмстранге. Потому-то мне и показалось странным, что меня номинировали в список лучших учащихся и дали возможность уехать. Нет, я отнюдь не был плохим студентом, как это может показаться на первый взгляд. Но и лучшим меня назвать было никак нельзя. Я никогда не отличался ни ловкостью, ни силой, ни талантом. Это и обусловило то, что мне приходилось стараться вдвое больше, чтобы хоть как-то себя проявить и получить по окончании учёбы более или менее нормальные рекомендации. Конечно, участие в турнире трёх волшебников могло бы… Об этом мне даже думать не стоит.

***

Кубок огня всегда выбирает только лучших студентов, самых смелых и ловких. Успокойся и смирись, Поттер! Я внимательно осмотрел каюту и не смог сдержать улыбки. Студенты нервно прижались друг к другу, стоило кораблю причалить. Страх и нетерпение буквально пропитали воздух, которым мы дышали. Спустившись к нам, директор принялся ещё раз объяснять правила поведения, предостерегая, что с нарушителей дисциплины он лично спустит шкуру, бросая при этом более чем красноречивый взгляд на меня. Снаружи нас уже ждала целая толпа любопытных школьников, через которую аккуратно пытался протиснуться настоящий великан. Его лица практически нельзя было рассмотреть из-за длинных густых волос и спутанной бороды, но чёрные, как угольки, глаза весело поблескивали среди этих зарослей. Подойдя совсем близко, великан посмотрел на Игоря Каркарова, слегка поклонившись в знак приветствия. - Я — Рубеус Хагрид, хранитель ключей и садов Хогвартса. Церемония открытия состоится с минуты на минуту, мы ждали только вас, - быстро, словно скороговорку, пробасил великан, развернулся и быстрыми широкими шагами направился вглубь леса.

***

- А теперь наши друзья с севера. Поприветствуйте гордых сыновей Дурмстранга и их наставника, Игоря Каркарова, - громким, твёрдым голосом произнёс мужчина за дверью, тем самым дав нам понять, что пора выходить. Каркаров никому и никогда в этом не признается, но мы репетировали наш выход с того самого момента, как получили приглашение на турнир. Директор готовил нас, словно собак на выставку. - Выход, - сказал он, - самое главное. То, как вы себя покажете, определит отношение соперников к вам же. Поэтому хватит ныть, ещё пятьдесят отжиманий и подтягиваний. Мы тренировались и отрабатывали наш номер долгих два месяца. Но когда репетиции, наконец, закончились, казалось, что и всего этого времени было недостаточно. Мы, конечно, знали свой номер наизусть и могли бы исполнить его даже с закрытыми глазами, но всё равно переживали. И нужно признаться, что волноваться было из-за чего. Так уж у нас заведено, что самые сильные учащиеся всегда шли в конце цепи вместе с директором, а вот в голове наоборот выступали худшие, в общем, те, кто мог с присущей им лёгкостью запороть всё дело. В первом ряду по воле судьбы и мастера стоял именно я. Я не буду врать и говорить, что не боялся. Не боится тот, кто ничего не делает. Мне чертовски не хотелось опозорить свою академию, которая в мире магов хоть и не была лучшей, но лично для меня после смерти родителей стала каким-никаким, но домом. Позади раздались тихие удары, оповещающие, что пора начинать. От страха я чуть не выронил посох, но вовремя взяв себя в руки и отругав за такую слабость, вцепился в него мёртвой хваткой. Несколько раз выдохнув, чтобы успокоиться, я сделал первый шаг. Огромные дубовые двери, испещрённые мельчайшими, витиеватыми узорами, сразу же открылись, впуская нас. Десятки, нет, даже сотни глаз обратились в нашу сторону. Мысленно повторив нужное заклинание, я с силой ударил посохом о каменный пол. Раздались глухие, пугающие раскаты грома, от которых все присутствующие вздрогнули. Звёздное небо помещения на секунду померкло, затягиваясь грозовыми тучами. С каждым последующим ударом гром звучал всё более убедительно, а небо то и дело озаряли яркие снопы разноцветных искр. Все наши движения были строго выверенными. Сделав несколько кувырков через себя и уверенно приземлившись на ноги, я не смог сдержать вздоха облегчения. Всё же я очень боялся упасть и опростоволоситься у всех этих людей на глазах. Понял я, что всё закончилось, только тогда, когда Каркаров, проходя мимо, как можно более безразлично бросил: - Молодцы, это было эффектно…

***

После того, как всех прибывших студентов рассадили и плотно накормили, в центр зала вновь вышел старый худощавый мужчина. Несмотря на внешний вид, назвать стариком директора Хогвартса почему-то не поворачивался язык. Да, он был в годах. Да, его длинной седой бородой можно было легко обкрутить шею и заодно повеситься на ней. Но было нечто в его светло-голубых глазах такое, что против воли очаровывало: что-то умное, лукавое и извечно молодое. Его взгляд словно бы говорил: «Да, парень, я всё о тебе знаю, но ты не бойся, занимайся своими делами дальше. Я никому не расскажу». - Прошу внимания, - спокойно произнёс он, умолкнув ровно до тех пор, пока гвалт не сменила абсолютная тишина. - Я хочу сказать вам несколько слов, студенты. Вечная слава – вот, что ожидает того, кто сможет победить в Турнире Трёх Волшебников. Но для победы он должен выполнить три задания, три чрезвычайно сложных и опасных задания. По этой причине министерство во главе с родительскими комитетами школ-участниц установило следующее правило: ни один ученик, не достигший совершеннолетия, не может принимать участия в Турнире Трёх Волшебников. По залу пронеслось недовольное ворчание. Несколько особенно расстроенных студентов, вскочив, принялись орать, что это несправедливо и они не имеют никакого права лишать учащихся возможности прославиться. - Я знаю, молодые люди, что вы разочарованы, но боюсь, что это решение не может и не будет оспорено. Всё это было сделано не из нашей прихоти, а из соображений о вашей безопасности. Более не возвращаясь к теме ограничения, следующие двадцать минут профессор Дамблдор объяснял порядок проведения Турнира, правила и основные моменты. Особое внимание директор Хогвартса попросил обратить на то, что после того, как кого-то из присутствующих выберут чемпионом своей школы, обратного пути уже не будет. Он, этот смельчак, будет вынужден пройти весь путь до самого конца. Опуская свой листик в чашу, студент тем самым подтверждает своё согласие на магический контракт, который разорвать попросту невозможно. Подозвав к себе какого-то скрюченного неумытого человека, профессор забрал из его трясущихся рук старый деревянный ящик, местами покрытый чёрными, видимо от старости, пятнами. По рядам пробежал взволнованный шёпот, все до одного догадывались, что сейчас произойдёт, но не могли поверить, что видят это своими глазами. Дамблдор взял волшебную палочку и, рассекая воздух, прикоснулся ею к ларцу. Крышка с неприятным, раздражающим уши скрипом открылась. Мужчина достал оттуда большую деревянную чашу, ничем не примечательную, конечно, если не учитывать полыхающий в ней голубоватый огонь. Аккуратно поставив чашу на стол, Дамблдор повернулся к студентам, которые заворожённо любовались ярким пламенем, озарявшим всё вокруг. - Турнир Трёх Волшебников официально объявляется открытым. Все студенты, желающие принять в нём участие, должны написать на листке пергамента название школы и своё имя. Возможным чемпионам даётся на раздумья время. Завтра вечером в центральном зале кубок сообщит нам имена трёх чемпионов, наиболее достойных представителей своих школ. А пока что огненная чаша будет стоять в холле на первом этаже на всеобщем обозрении в свободном доступе для всех желающих, кроме, разумеется, тех, кто не достиг установленного возраста. Заранее хочу предупредить, что как только чаша будет стоять на своём месте, вокруг неё очертят возрастной рубеж, который лицам, не достигшим семнадцати лет, пересечь не получится. А теперь, всем спасибо за внимание, отдыхайте и набирайтесь сил.

***

Гостей расселили по пустующим комнатам замка, достаточно далеко друг от друга, чтобы на всякий случай предотвратить преждевременные вспышки сопернической ненависти. Хогвартс, как нам пояснил провожатый, был весь опечатан следящими чарами, с помощью которых в случае чего можно было найти любого затерявшегося в бесчисленных коридорах студента. Хотел ли он нас напугать подобным заявлением или же, наоборот, успокоить, никто не знал. Некоторые особо амбициозные ученики сразу же после того, как им всё показали и назвали пароли к спальням, помчались в холл, прямиком к огненной чаше, обсуждая по пути, как здорово было бы победить в турнире и оставить в истории игр свой след. Похоже, только я один не разделял общего восторга. Когда я только узнал, что поеду на турнир, чётко для себя самого решил не подавать заявку. В конечном счёте, это было лишь формальностью, пустым квадратиком в списке недостижимых целей, все ведь и так знали, кто будет представлять нашу школу… Виктор Крам, лучший из всех студентов, достаточно сообразительный и сильный, чтобы достойно выступить. Он уже несколько лет подряд отстаивал честь Дурмстранга и, надо признаться, что делал это неплохо. Так стоит ли вообще пытаться и выставлять себя на посмешище? Но в то же время я чувствовал острую, щемящую необходимость что-то сделать. И дело было отнюдь не в дефиците внимания и шалящих гормонах. Я никогда не был хоть сколько-нибудь рисковым человеком, способным без раздумий и сожалений нырнуть с головой в подвернувшуюся авантюру. Мне просто казалось, что если я сейчас упущу эту возможность, то какая-то неуловимая, но от этого не менее важная часть жизни пройдёт мимо меня. Время уже перевалило за полночь. Луна, озаряя чистое ночное небо, пробивалась сквозь витражные окна, разноцветными лучами играя на лицах спящих учеников. Но все так устали за целый день, проведённый в дороге, что даже если бы и захотели, то не смогли бы этого заметить. Вокруг было тихо и спокойно, и, казалось, ничто не сможет разрушить создавшейся идиллии. С удовольствием закрыв глаза, я поудобнее устроился на жёсткой, старой кровати и вскоре сам начал засыпать, твёрдо решив, что все вопросы и сомнения могут подождать до завтра.

Конец pov Гарри