Hold me closer

- Не будешь кушать и никогда не сможешь стать таким, как твой папа. Таким же смелым и сильным. - Если я даже поем, это никак не повлияет на то, стану я смелым или нет, - упрямо заявил Оберлин, окидывая отца одним из своих упрямых и оттого чертовски очаровательных взглядов, которые придавали его детскому личику ужасно комичную серьёзность, - И наш папа не такой уж и сильный. - О, - ехидно улыбаясь, воскликнул Северус, понимая, что сына сегодня он все же накормит, и не придётся будить Гарри, который себя плохо чувствовал, - наш папа сильнее, чем все герои из твоих книжек, вместе взятые. - Папа не может быть сильнее Златопуста Локонса, - возразил мальчик, широко открывая рот от удивления, чем его отец, собственно, не постеснялся воспользоваться, проталкивая ложку каши в так удачно открывшийся рот. Маленький мистер Снейп лишь недовольно сдвинул густые чёрные брови, выказывая этим своё несогласие, но ничего так и не сказал, ожидая продолжения истории. Иногда, глядя на своего сына, Северус удивлялся, как один человек умудряется удачно уместить в себе сразу два характера. С одной стороны, которую он перенял от Гарри, Оберлин был жутко упрямым и, если можно так сказать, справедливым. С другой же, которую сын взял от него, Северуса, мальчик был удивительно умным для своих пяти лет: он свободно читал, писал и даже пытался, подражая отцу, варить зелья, хоть и самые простые. - Я пообещал нашему папе, что никому не расскажу об этом… - Даже мне? – придвигаясь к отцу, спросил мальчик, жалобно глядя на него огромными чёрными глазами, в обрамлении густых длинных ресничек. - Это тайна, - намеренно понижая голос для большего эффекта, сказал Северус, добавляя, - но ты же наш сын, ты имеешь право знать. И если ты сам всё съешь, то я расскажу тебе. - Ты обещаешь? – серьёзно спросил мальчик, отнимая у отца ложку, зачерпывая кашу и поднося ко рту, но есть так и не начиная. - Честное слово слизеринца, - хитро улыбаясь, ответил альфа, складывая руки на груди и откидываясь на спинку кресла. Шутка, конечно, была замечательной: честное слово... у слизеринца. Жаль, сын слишком мал и простодушен для того, чтобы оценить подобный оксюморон. Удовлетворённый ответом Оберлин начал кушать, активно работая ложкой и почти не пережёвывая. Гипертрофированное любопытство он перенял от обоих родителей, поэтому и Гарри, и Северус рано поняли, усмирить своего мальчика можно лишь одним способом - заинтриговать тем, чего тот ещё не знает. О том, что Слизерин славится хитроумными выпускниками, плетущими паутины вранья не хуже пауков, Северус решил пока не говорить, не в его это было интересах.

***

Pov Гарри

Спустился вниз я лишь к одиннадцати часам дня, когда слабость и тошнота немного отступили, и я, наконец, почувствовал, что смогу что-то сделать, не свалившись при этом в обморок. Здоровье в последнее время начало меня подводить, пришлось даже взять отпуск на несколько месяцев, отчего я, признаться, был не в восторге. Меня отнюдь не прельщала мысль сидеть днями дома, целиком посвятив себя домашним делам и сыну. Оберлина я, конечно, любил и был готов сделать для него всё, что он захочет, в пределах разумного, конечно… Но осознание того, что, пока я ничего полезного не делаю, Северус в поте лица трудится, не давало мне покоя. Мои мужчины, как и ожидалось, нашлись в библиотеке, лёжа на пушистом, огромном ковре с длинным ворсом. Моего появления они ожидаемо не заметили, продолжая что-то активно обсуждать, весело болтая ногами. - Из Азкабана невозможно убежать, - громко возразил Оберлин, запрыгивая на отца и заглядывая ему в глаза, словно пытаясь прочесть ответ прямо там. - Только если у тебя нет дракона, - холодно парировал Северус. - Достаточно одной незарегистрированной метлы, - вмешиваясь в разговор, констатировал я, входя в библиотеку. - Папа-папа, а отец мне тут такое рассказал, - радостно улыбаясь, доложил Оберлин, подбегая и протягивая ко мне свои ручки. Взять его я, увы, не мог, вероятность повредить спину была слишком высокой. До крови прикусив губу, чтобы не расплакаться от своего унизительного жалкого положения, сел на корточки, чтобы быть с сыном на одном уровне, крепко его обнимая. - Ну, и что же тебе рассказал на этот раз твой отец? – делая нарочито суровое лицо, спросил я, глядя на мужа. Вставая с ковра, Северус оправил одежду и внимательно посмотрел на меня, словно бы пытался понять, всё ли со мной в порядке. Вид у него был традиционно обеспокоенный и печальный. Легко качнув головой в знак, что со мной всё хорошо, я добился желаемого: лицо альфы разгладилось от морщин, а в уголках губ появилось какое-то подобие слабой улыбки. - Он сказал, что ты выкрал его из Азкабана на драконе, но этого ведь не может быть… Из Азкабана никто не может сбежать, даже на драконе, - притоптывая ножкой, заявил сын, пытаясь уличить отца во лжи. Маленький правдолюбец, и от кого унаследовал порядочность и ярое стремление к справедливости? - Это правда. Драконы слишком медлительны и заметны, проще воспользоваться метлой. - Так ты действительно это сделал? – удивился сынишка, нетерпеливо комкая в руках свою кофточку и преданно глядя на меня своими красивыми шоколадными глазами. - Разумеется, нет, - лукаво улыбаясь, ответил я, - твой отец опять выдумывает небылицы, чтобы тебя повеселить. - Я так и знал, - с ноткой надменной гордости воскликнул Оберлин, оборачиваясь к отцу и награждая его одним из своих недовольных, оскорблённых взглядов. Смотреть на эту немую сцены со стороны было более, чем весело. Но мне было не до веселья, из последних сил держа себя в руках, я едва смог выдавить улыбку. - Родной, ты не поиграешь в своей комнате, пока я ругаю отца за его длинный язык? Сынишка ничего не ответил, лишь схватил со стола какую-то книжку в пёстрой обложке и пулей помчался наверх. Он не любил слушать, как мы ссоримся, что довольно часто происходило в последние несколько месяцев. - Не обязательно было рушить мой авторитет в глазах сына, - изображая недовольство, заметил Северус, подходя ко мне и крепко обнимая, утыкаясь носом в макушку. - Не обязательно ему знать всю правду, - блаженно закрывая глаза, ответил я, чувствуя, как к горлу подступает неприятный комок, от которого тяжело дышать. В последнее время я совсем расклеился и дело было не в здоровье, не только в здоровье, точнее говоря. Чёртовы гормоны плохо на меня влияли, делая каким-то жалким подобием омег из любовных романов. - Мой конкистадор... всегда побеждает, - спустя несколько минут молчания сказал альфа, ласково гладя меня по спине. Я знал, что он улыбается. Без радости. Без привычной язвительности. Улыбается дрожащими губами, чтобы не дать волю чувствам и не заплакать. - Мне страшно, - мы никогда не говорили о моём здоровье и о том, что в один момент я попросту могу не справиться. Мы никогда не говорили об этом, потому что разговорами ничего не исправишь. Потому что сожаление не восстановит окончательно мою спину, которую когда-то загубил директор Хогвартса, ныне гниющий в тесной могиле на тюремном кладбище. Я знал, что ничего не проходит просто так, особенно, если тебе почти вырывают из тела позвоночник. И, пока боль не становится довольно мучительной, вспоминать о прошлом совсем не обязательно, можно даже сделать вид, что ничего не было. Что прошлое принадлежит не тебе, да и проблемы вроде как не твои... Когда я забеременел Оберлином, я был так рад, что просто не замечал боли. Сроки увеличивались, тяжесть крохотного тела внутри меня тоже… Но что же будет теперь? - Не забывай никогда... - ещё крепче прижимая меня к себе, выдавил Северус дрожащим голосом, судорожно целуя отросшие волосы и лоб. Он всегда плохо говорил о своих чувствах, не любил, не умел, стеснялся... Мой Северус. Первое время, когда мы только узнали, что я жду двойняшек, альфа всё пытался на меня повлиять и убедить в том, что это слишком опасно и нам это не надо. Сын, в конечном счёте, у нас уже есть. Да и вообще детей он больше не хочет: «У меня полно этих идиотов на работе, не хочу видеть ораву детей ещё и дома». Аргументы, конечно, были впечатляющими, и я, признаюсь, принял всё сперва за чистую монету, традиционно закатив истерику. Каково же было узнать, что, пока я устроил ему бойкот, он проконсультировался почти со всеми видными колдомедиками Англии, в надежде узнать, как обезопасить и мою жизнь, и жизнь малышей. Вразумительного ответа ему так и не дали, но рецепты зелий для временного укрепления позвоночника всё же выписали. Шанс, что всё получится, равнялся вероятности, что я останусь калекой или умру при родах. Но это было не важно, ибо к теме аборта мы больше не возвращались. Северус быстро понял, что разубедить меня не получится: я всегда мечтал о большой семье, которой меня лишили ещё в раннем детстве. Мы просто делали всё, чтобы худшего не случилось. Но иногда такие вот приступы уныния и неуверенности всё же просачивались наружу, заставляя сомневаться в том, а имеет ли всё смысл. Может, просто выпить яду и прекратить этот цирк? Может, если я так поступлю, Северус будет страдать чуть меньше? Мы никогда не говорили о чувствах, потому что каждый из нас знал, что если что-то случится с другим, большая часть его души попросту исчезнет. Останется лишь мучительная, отзывающаяся во всём теле мерзкой дрожью при воспоминании о былом счастье боль, которая, как я надеялся, со временем сможет ослабеть или вовсе исчезнуть. - Не забуду, - ответил я, легко целуя мужа в уголок губ, чувствуя, как он расслабляется, крепко держа меня в своих объятиях.

Конец