Хранитель Равновесия

      Ну что ж, начнём заново.       «Телекинез — наиболее простая в обращении практика. Помогите ребёнку сосредоточиться на предмете. Это должно быть что-то яркое и желанное — любимая игрушка или сладость».       Поставив на стол фигурку вождя индейцев, разрисованного разными цветами, с перьями и в пончо из кожи, Мелиот пристально уставился на него. Спустя минуту, казалось, концентрация была достигнута, и в голове всплыла следующая цитата: «Теперь, когда внимание ребёнка сконцентрировано на объекте, пусть он вытянет вперёд руку и мысленно скомандует предмету переместиться ближе. Импульс Силы должен захватить его и подтянуть к ладони».       Обычно собственная пси-сила представлялась в виде растений, таких же, как знаки крови на теле — цветущий чертополох, переплетённый с колючими прутьями. Ими как раз только цеплять и оплетать. Почему же так плохо получается?       Подвывая сквозь зубы от усердия, Мелиот напряг руку до дрожи. Воображаемые стебли и веточки с шипами опутали невозмутимого глиняного вождя. Маленький рывок — и он чуть сдвинулся. Ещё импульс — фигурка поднялась на пару дюймов вверх. Теперь надо притянуть её к себе в руку.       Индеец медленно, неуверенно колыхаясь и подёргиваясь, полетел к владельцу. Неужели в этот раз получится?!       — Ой! — руку свело от напряжения, в виски с двух сторон вонзились раскалённые длинные гвозди. Листики и стебли разорвались, веточки сломались, а фигурка рухнула на пол.       Справившись с приступом боли и головокружения, Мелиот нагнулся и поднял любимого с детства индейца. На полу комнаты специально было постелено мягкое одеяло, чтобы не разбился, потому что никогда не получалось. Десятки попыток каждый день, сотни — каждую неделю, а вождь неизменно падал, а то и вообще не снимался с места.       «Помните — сложности с освоением вспомогательных псионических практик могут свидетельствовать о патологиях и болезнях головного мозга. Обнаружив сильную задержку в развитии вашего ребёнка, не тяните с походом к врачу».       Опустившись на кровать, Мелиот поправил на индейце пончо и покосился на подушку. Под ней лежал учебник для псионически отсталых детей. Его уже много лет назад подкинули в шкафчик в школьной раздевалке, чтобы поиздеваться. Но учебник пригодился. Благодаря этой книжице с обидным названием хотя бы что-то начало получаться. Правда, отсталому «ребёнку» в этом году исполнится двадцать, а со времён школы ничего не изменилось. Разве что он давно уже не плачет в подушку после очередной неудачи. И ведь пускай не удаётся передвигать предметы, телепатировать и зажигать плиту пирокинезом, зато он хорошо ощущает чужие импульсы и настроения. Это многого стоит.       — Завтра попробуем ещё, — Мелиот вернул индейца на его полочку в шкафу и потянулся было к затесавшимся между учебников по химии «Братьям Карамазовым», но отдёрнул руку и вздрогнул.       — Зайди срочно в мой кабинет! — как всегда без стука, отец резко открыл дверь в комнату и так же шумно захлопнул её. Ни объяснений, ничего.       Вздохнув, Мелиот с тоской поглядел на книгу и накинул висевший на спинке стула пиджак. Он болтался на плечах, словно чужой. Если ещё сильнее похудеть, то и испариться недолго.       Поместье Мосторн не было уютным или гостеприимным. Даже хозяевам там жилось не особенно здорово: всё тёмное, сырое, холодное, обои кое-где отслоились, в люстрах горело от силы по одному рожку из пяти, двери многочисленных комнат заперты навсегда. После смерти мамы прислуга постепенно начала покидать дом, а отец не спешил нанимать новую. Скорее, даже не из жадности. В комнатах на втором этаже гостили странные люди, в лабораторию провели подземный ход, по периметру выставили охрану. Дольше всех держался садовник, но и он ушёл одновременно с тем, как у дальней стены сада образовался тир с изрешеченными пулями силуэтами. Теперь некогда шикарный сад постепенно превращался в заросли. Слабые попытки сохранить арку из белых вьющихся роз над входом в дом окончились полным фиаско, а клумбы заполонил чертополох. Стоило его выполоть, он тут же вырастал заново.       Кабинет отца находился в цоколе основного здания — ему очень нравились звуки, исходившие из бойлерной и присоединённой к ней химической лаборатории.       — Что непонятного в слове «срочно»? — отец обрушился на Мелиота, стоило тому войти. — Если тебя следует тащить сюда силком…       — Ты хотел что-то мне показать? — прервал тираду Мелиот, откинув с лица мышиного цвета волосы. Вечно они лезут в глаза! — Какой-то эксперимент?       — Нет. Ты понимаешь в химии столько же, сколько в садоводстве, — не преминул уколоть отец, — хотя за девятнадцать лет своего существования вполне мог выучиться чему-то полезному.       Встав из-за стола, Дреон Маквейл нервно одёрнул заляпанный чем-то белый халат и начал перекладывать бумаги на столе. Странно, он ведь мог сложить эту груду разрозненных листков и брошюр одним мановением руки. Отец отлично владел телекинезом, мог соединять вещества даже на молекулярном уровне.       — Если ты снова об учёбе или моём месте в обществе, то я ухожу, — напрягся уже готовый поскандалить Мелиот. Наверное, один из телохранителей всё-таки накляузничал отцу, что он пытался сбежать из поместья на вечеринку к одному сокурснику, куда его чудом позвали.       — Забудь об этих мелочах. Садись, — жёстким тоном велел отец и кивнул на кресло, куда обычно сажал посетителей поместья. В основном это были люди из наркокартеля, пришедшие договориться об очередной поставке «Заварки». — Есть серьёзный разговор.       Мелиот, глядя на строгое, вытянутое лицо своего отца, снова вздохнул. Слова «серьёзный разговор» никогда не сулили ничего хорошего. Что он хочет узнать? Ни одного импульса Силы, подсказавшего бы ответ, сознание отца не испускало. Почему он вдруг стал так закрываться в последнее время?       — Пап, я занимаюсь, правда! Постоянно и много. Но… Может, это у меня из-за болезни?       Вдруг удастся избежать очередной ссоры? Кажется, эти рассуждения немного увлекли отца. Сейчас весь мир только и думал о том, что происходит с Силой. Люди умирали. Сначала по неясным причинам вдруг лишались псионических сил, а потом их мозг поражал быстро прогрессирующий рак. А может, и наоборот — никто не знал. Человек быстро терял рассудок, а спустя несколько мучительных недель умирал. Такое случалось по всему восточному побережью, независимо от возраста, не влияли ни раса, ни общее здоровье организма… Так, по крайней мере, говорили учёные и врачи. Благо неведомая болезнь являлась довольно редкой, и можно было просто не думать о том, что завтра можешь проснуться без Силы и с раковой опухолью…       — Нет, у тебя просто низкий пси-потенциал, как и у твоей матери, — отец хмыкнул. — Ты совершенно здоров, чего нельзя сказать обо мне. Я болен, Мелиот, — эти слова упали с тяжёлым грохотом, породив звон в ушах, а разум озарила страшная догадка: отец не воспользовался телекинезом и не излучал импульсов! — У меня совсем мало времени. Скоро наркотик перестанет действовать, и я уже не смогу тебе ничего объяснить. Я четыре года занимаюсь этой болезнью и нашёл способ её остановить. Мне нужно, чтобы мои исследования попали в руки одного человека, но…       — Постой, какие ещё исследования? Ты вызвал врача?! Наверняка нет. Где телефон? — заметив на столе под бумагами очертания аппарата, Мелиот кинулся было звонить, но отец схватил его за руку и опустил её вниз. Трубка оглушительно и безнадёжно звякнула.       — Сядь и слушай, — Дреон подтащил сына назад к креслу и заставил сесть. Несмотря на высокий рост, Мелиот не отличался физической силой. — Ты помнишь Инцидент со стабилизатором полей пси-силы?       — Да, когда Мортимер взорвал его. Ты думаешь, болезнь появилась из-за этого? — растерянно глядя на отца, ответил Мелиот.       Если это связано, то всё ещё ужасней, чем казалось. Никто не ждал тогда от видного и уважаемого учёного, что он уничтожит устройство, обеспечивающее людей возможностью управлять своей пси-энергией. И мало того, что это преступление стоило профессору Штайну и куче других людей жизни — мирному существованию его друзей и родни, в том числе и крестника, тоже пришёл конец…       — Многие так думали, я так думал — что он обезумел, но недавно я открыл, что это было лишь провалившейся попыткой всё исправить. Ему помешали. Мортимеру при всей его Силе не хватило устойчивости и выдержки. Генераторы вышли из строя и случилось то, что случилось… Я нашёл способ получше. Поработать со стабилизатором без настолько пагубных последствий для организма, — мутные глаза отца нездорово заблестели.       — Что? Значит, тебя можно вылечить! Расскажи мне. Давай свяжемся с кем-нибудь ещё, у нас ведь достаточно денег. Передадим им твои исследования, и…       — Ты не понимаешь, это нельзя обнародовать! — вдруг воскликнул Дреон и схватился за затылок — то ли от отчаяния, то ли от появившихся болей. — И я не могу объяснить. Мне некогда давать тебе ключ. Вам придётся всё сделать самим!       — Кому это «нам»? — с чувством безысходности отозвался Мелиот. В голове творился такой кавардак, будто это он сам заболел и сходит с ума.       — Тебе и сыну Мортимера Штайна. Его зовут Джейкоб Твил. После покушения в Нью-Хоуп Морти оставил сына с другом семьи, так что ничего удивительного, что ты не знал о мальчике. Джейкоб здесь, в Порт-Кросс. Ты продолжишь моё дело вместе с ним, — не терпящим возражений тоном заключил Дреон.       — А если он не захочет? — на месте этого Джейкоба Мелиот бы точно не захотел разбираться в изысканиях сумасшедших учёных.       — Знаю, ты слишком слаб, чтобы самому его на это сподвигнуть, но я уже всё продумал.       Скрипнула дверца одного из шкафов, и Дреон извлёк оттуда пистолет для инъекций. Он состоял из длинного толстого шприца в резиновом колпачке, довольно мощной рукояти и катетера, куда вставлялась ёмкость с лекарством. Хотя та изумрудная жидкость в большой ампуле вовсе не казалась чем-то полезным и безобидным. Но Дреон твёрдым движением вогнал стеклянную «пулю» в пистолет и подошёл к вжавшемуся в кресло сыну.       — Что там? — спросил Мелиот, глядя, как отец стягивает со шприца колпачок.       — Долго объяснять. Это часть моего плана. Сиди спокойно.       То ли потому, что привык слушаться, то ли из-за абсурдности происходящего Мелиот упустил момент, когда отца ещё можно было остановить. Из массивного кресла деваться было некуда, и через секунду шприц уже воткнулся в яремную вену. В голову ударило мгновенно — будто он нырнул на глубину. От шеи по телу вниз потекла странная боль, заставляющая мышцы неметь. Мелиот попытался поднять руку, чтобы зажать место укола, но она не послушалась. Не слушались и ноги, всё тело скрутило!       Сердцебиение замедлилось, в глазах поплыли зеленоватые круги. Но сознание никуда не уходило. Оно оставалось ясным, и это было самым ужасным — наблюдать за происходящим и осознавать его. Мелиот видел, как отец достал ещё одну колбу и перезарядил ею автоматический шприц. Эта жидкость уже была прозрачной. Поглядев на пистолет, он отложил его в сторону. Сбросив со стола все бумаги, Дреон снял с шеи ключ от сейфа в столе и открыл его, явив свету пухлую красную папку.       — Здесь — мои исследования. Мои и Мортимера. Ты найдёшь способ прочитать их, и тогда вы сможете воплотить мой план. Да, здесь всё, что может вам понадобиться. Джейкоб — сын своего отца, он всё сделает правильно. А ты должен будешь помочь ему так хорошо, как только сможешь.       Приходилось выслушивать это без возможности даже сказать что-то в ответ.       — Ты передашь Джейкобу эти записи, а я…       Бросив красную папку в центр стола, Дреон схватил трубку телефона и набрал на диске трёхзначный номер. Спустя три громких гудка там отозвались:       — Полиция Порт-Кросс, слушаю!       — Хочу сообщить о смерти мистера Маквейла. Честнат-стрит, поместье Мосторн. Это у Второй набережной.       — Ваши имя и фамилия, пожалуйста. Мы уже выезжаем! — громко отозвались на другом конце провода.       — Садовник, просто садовник, извините, — пробурчал отец и бросил трубку.       Что? Почему он сказал о смерти?       Мелиот попытался произнести хоть что-нибудь, но вышло только натужное мычание, а губы и язык окончательно парализовало, так что рот остался открытым. И с Силой что-то происходило. Импульсы, которые раньше хоть и были слабыми, но слушались, теперь били во все стороны, ворошили бумаги, скидывали на пол книги, а по большой стеклянной дверце шкафа ползли тонкие трещины. Отец посмотрел на Мелиота с жалостью, перемешанной с чем-то вроде удовлетворения.       — Больше у тебя проблем с Силой не будет. Мне стоило сделать это раньше, а не рассчитывать, что сыворотка не понадобится.       Наверное с минуту Дреон крутил в руках автоматический шприц с непонятной жидкостью, потом снова положил его на стол.       — Прости, я охранял тебя, как мог. Знаю, скажешь, что я плохой отец. Наверное, ты даже прав. Но я пытался оградить тебя от той ужасной ответственности, которую взвалил на нас Мортимер. Но, как видишь, у меня не вышло. Удачи, сын.       С этими словами Дреон отвернул кресло в другую сторону от себя. Обездвиженный Мелиот вынужденно уставился в стену быстро высыхающими глазами — моргать почти не удавалось, и резь постепенно становилась всё нестерпимей. Тут раздались стеклянный звон авто-шприца и щелчок спускового крючка, означавшие ещё одну инъекцию. Потом хрип, сипение, как от удушья, стук упавшего на пол пистолета. Следом — другой удар, грузный и мягкий.       Нет, не может быть! Что он сделал с собой? Только не это, зачем?!       Сконцентрироваться на предмете. Представить свою Силу. Оплести лозами ножки… Мелиот, собрав всю волю и импульсы Силы, раскачал и перевернул кресло. Скорее, это были усилия даже не тела, а бьющегося в отчаянии разума. Огромное и тяжёлое, кресло упало с натужным грохотом. Мелиот выкатился из него, не имея возможности управлять падением, и наткнулся на что-то на полу. Бесполезно распластанное, с закатившимися глазами, лужицей пены у раскрытого щелью рта. Это был его отец, и в то же время уже совсем не он. Дышать стало сложно — не доходящие до рта рыдания спотыкались о комок в горле. Импульсы постепенно разрушали кабинет: разбили стекло, рвали книги, расшвыривали осколки. Сколько будет продолжаться эта мука?       Сначала казалось — вечно. Но нет. Сознание начало мутнеть. То ли от потрясения, то ли из-за той изумрудной жидкости, что теперь циркулировала по телу вместе с кровью. Тело будто постепенно замораживалось, боль уходила, только высыхающую роговицу жгло воздухом и тем, на что приходилось смотреть. Смерть отца представлялась в воображении довольно часто, и обычно это был либо взрыв в лаборатории, либо расстрел где-нибудь в горах под присмотром одного из боссов картеля. Но не так, не болезнь и самоубийство… А дальше, что будет дальше?       Выступившие слёзы немного увлажнили глаза, а успокоившиеся было импульсы вновь задрожали. Показалось, ещё секунда — и тут камня на камне не останется.       Напуганный собственной неуправляемой Силой, Мелиот замер и ощутил чьё-то присутствие. Он излучал мягкие, переливчатые, яркие импульсы. Растения тут же повернулись им навстречу, подставив живительному теплу листья и бутоны. Сквозь вату в ушах донеслось что-то вроде «Джейк из полиции», а потом появились загорелые руки с широкими ладонями. Они аккуратно подхватили под мышки, потянули и спасли. Если это тот, кому отец завещал рассказать правду, сломать жизнь, а потом помогать — наверное, стоит попробовать.