Хранитель Равновесия

      С самого утра у Джейкоба Твила не спорилось ни одно дело: пончик оказался без крема, кофе он умудрился пролить на вчерашний отчёт, который как раз срочно надо было сдать, а теперь ещё и это.       — Молина, ну почему я? — Джейк страдальчески вскинул светлые брови и растёкся по столу, едва увидев, что к нему идёт диспетчер. Обычно в сочетании с щенячьим взглядом голубых глаз это действовало на неё безотказно.       — Потому что это твой, кхм, участок. Давай-давай, Джейк, поднимайся. Бери мистера Моргена и вперёд на вызов, — на этот раз Молина, и не думая смилостивиться, сунула ему в руки заявку.       Полная и невысокая, она в ожидании постукивала носком лакированной туфли по полу, одну руку поставив на бедро, а другой теребя подол приталенного цветастого платья. Видно, что-то взволновало её, раз Молина даже поднялась лично на третий этаж участка, а не позвонила детективу.       — Убийство? — едва дочитав, Твил поднялся, поправил ослабленный галстук и схватил портфель с бланками. — У меня такое чувство, что да. Я поеду и со всем разберусь. На моём участке! Я их всех предупреждал…       — Да, что-то мне не понравился голос звонившего, — девушка передёрнула плечами. — И с чего в таком тихом месте вдруг кто-то умер? Не вздумай ехать один!       — Деточка, а где, говоришь, это случилось? — осведомился сидевший за соседним столиком сержант Изрон.       — В поместье Мосторн. Сказали, умер мистер Маквейл, но без подробностей. Звонивший назвался садовником и даже не представился! — пухлое круглое лицо Молины сделалось ещё обеспокоенней.       — Да что ты говоришь! — сержант встопорщил седые усы. — Неужели Дреон Маквейл? Он был связан с профессором Мортимером Штайном, и один бог знает, как выкрутился. Вроде как было собрано достаточно улик против него, но потом дело рассыпалось. Но он затих с тех пор, надо признаться. Джейк, наведаюсь в поместье вместе с тобой — давно хотел это сделать.       Они вышли из участка вместе — старый сержант и двадцатичетырёхлетний детектив — сели в одну из патрульных машин. Привычным, отточенным движением пальца Твил включил мигалку, пока без сирены, и завёл мотор. Усатый сержант был одним из тех людей, что не жаловались на стиль вождения Джейка и вообще годились в напарники. То есть не мешались под ногами и не лезли со своими мнением и критикой.       По Порт-Кросс прокатились с ветерком. Узкие авеню спускались с холма ближе к морю, и их пересекали полосами ярусы набережных. Там стояли уютные домики, раскрашенные в пастельные тона, и шелестели листвой многочисленные деревья.       Кроме таких вот простых коттеджей попадались и шикарные виллы за витиеватыми оградами. К одной из таких они и подъехали. Оставив машину за воротами, они подошли к калитке с названием поместья. Железные крупные буквы, припаянные к прутьям решётки, гласили «Мосторн» и были немного украшены ржавчиной. Сержант пару минут нажимал на звонок, а Твил прислушивался и нервничал. Никто не отвечал.       Плюнув на приличия, Джейк просто открыл калитку с помощью телекинеза, и они вошли. Не выбежала охрана, не сработала сигнализация.       — Как здесь пусто. Да и не похоже, чтобы в поместье работал садовник, — Джейкоб скептически оглядел арку из пожелтевших засохших роз над входом в дом. — Сдаётся мне, звонил вообще не садовник.       — Я думаю так же, — сержант вытащил револьвер. О том, как его пси-удар свалил сразу трёх грабителей банка, ходили легенды, но огнестрелом старик всё равно не брезговал. — С учёными этими сам знаешь, как — посчитают, что их не признали, и начинают свои изобретения кому ни попадя продавать. Маквейла подозревали в создании сильнодействующих наркотиков… Ладно, как бы нам теперь тело найти, если оно есть?       — Есть, сэр, определённо, есть, — заключил Твил, прислушавшись к ощущениям, и открыл двери поместья.       Из тёмного холла вело две лестницы — вверх и вниз, и ещё с десяток коридоров и дверей. Джейкоб хотел зажечь массивную люстру под потолком и несколько раз упрямо пощёлкал пальцами, но ничего не произошло. То ли не было электричества, то ли что-то блокировало его пси-импульсы. Что весьма странно. Он был в рядах лучших псиоников штата, и вдруг какая-то люстра смеет сопротивляться?       — Не стоит, — взял его за руку старый сержант. — Неизвестно, что тут случилось и почему, так что возьми-ка старый добрый пистолет.       — Я и без пистолета всегда справляюсь, сэр, — Джейк чуть усмехнулся. Он не пользовался оружием с того самого случая два года назад. В последнее время пси-силы вполне хватало. — Нам нужно разделиться. Вы поднимайтесь на второй этаж, а я осмотрю всё тут. Если что, подам сигнал.       Условным жестом приложив пальцы к виску, сержант пошевелил усами и ушёл наверх по лестнице, крепко сжимая в руках верный револьвер. Он отлично знал, что спорить не стоит: всё самое сложное можно поручить молодому напарнику — тот справится и один. А Твил с минуту постоял на месте, прощупывая пространство и поглаживая кобуру на боку. В поместье явно находился кто-то живой. Его импульсы Силы исходили откуда-то снизу, но были странными, неровными. Такие издаёт поражённое чем-то сознание. Может быть, шок? Вдруг там сидит этот несчастный садовник и ждёт помощи?       Сначала показалось, что на цокольном этаже нет ничего интересного — пара кладовок с хламом и пылью, шумная бойлерная, да и всё. Но нет, чуть дальше, в неприметном портале, притаилась ещё одна дверь. И она была заманчиво приоткрыта. Импульсы странного биения сознания исходили именно оттуда. Наверное, всё же стоит внять совету сержанта.       Вытащив пистолет, Джейк взвёл курок, направил ствол в щель между дверью и косяком и только потом резко выскочил сам. Комната походила на кабинет: шкафы с книгами, грифельная доска с формулами на стене, массивный рабочий стол, а по полу разбросана куча мятых бумаг. В самом центре дубовой столешницы лежала пухлая красная папка без подписи. Она притягивала взгляд, как магнит. Джейкоб уже хотел подойти и взять её в руки, но услышал какой-то сдавленный сип. Он исходил из-за стола.       Снова перехватив револьвер, детектив обошёл стол кругом, держа пальцы на спусковом крючке. Картина ему открылась драматичная и странная.       — Эй, ты живой тут?       Забыв об осторожности, Твил сел на корточки рядом с лежавшим на полу в неудобной позе парнем. Глаза сильно воспалены, из приоткрытого рта с синеватыми губами капала слюна и периодически вырывалось сипение. Парень был какой-то тощий, долговязый и заморенный, будто всю жизнь провёл в этом подвале.       — Держись, я — детектив Твил, из полиции. Можешь звать Джейком. Только дай знать: ты в сознании?       Явно повреждённый пси-импульс бедняги взорвался бурей эмоций — от облегчения до ярости. Но его состояние было вполне ясно: рядом с ним, совсем близко, лежал человек лет пятидесяти в белом халате учёного. Симптомы у него были схожие — красные глаза навыкате, пена у рта и посеревшая кожа, но он был мёртв, совершенно точно. Сознание Дреона Маквейла не излучало ни единого признака жизни. Но тело ещё даже не остыло. Может статься, он умер прямо на глазах у этого парня.       — Мистер Морген, ребят из скорой сюда, и побыстрее! Тут свидетель пострадавший. Да и труп имеется, — надиктовал в рацию Джейкоб, а с сержантом Изроном связался простым пси-сигналом. — Скоро тут будут наши, не бойся. Можешь сесть?       Сесть парень явно не мог, да и весь был словно одеревеневший. Хоть санитары и будут ругаться, что тронул, но оставлять его и дальше смотреть в стеклянные глаза трупа не хотелось.       Поддерживая под мышки, Твил оттащил свидетеля за стол, чтобы отгородить от неприятного, если не ужасного зрелища, и прислонил к шкафу. На его лице и в Силе сразу отразилось облегчение. Можно засчитать как благодарность. Тут появился криминалист, мистер Морген — невысокий всклокоченный мужчина в толстых очках и с кислородной маской в руках, санитары с носилками и чемоданчиками, сержант с пистолетом.       — Опять трогал тело, Джейкоб? — сразу просёк дело мистер Морген.       — Да какое он тело? Я просто отодвинул парня от трупа, — раздражённо оправдался Твил, но криминалист только махнул рукой, а импульсы его сознания обещали рапорт с кляузой. Ну и ладно, всё равно отец — капитан полиции. — Хорошо-хорошо, я ушёл. Займусь свидетелем, когда очнётся.       Сдавшись, Твил просочился вслед за санитарами, которые на носилках утащили парня наверх.       Скорая, как выяснилось, заехала прямо во двор поместья. Парень лежал в салоне скорой, а над ним суетились санитар и фельдшер: один наполнял шприц, а другой подсоединял к кислородной маске другой баллончик. Сначала в дело пошла игла, а потом раздалось и шипение отрезвляющей смеси. Судя по цвету баллона, именно эту штуку использовали на перебравших пьяницах и наркоманах под дозой. Как обычно и бывало со всеми, подвергнувшимися этой процедуре, свидетель широко распахнул воспалённые глаза, натужно вдохнул и резко сел. Фельдшер тут же надавил ему на плечи и уложил назад. Долговязый застонал сквозь маску и стал тереть себе глаза. Санитар заставил его прекратить и закапал что-то, а потом вернул на место баллон с кислородом. У парня на лице отразилось некоторое облегчение.       — Ты как, оклемался немного? Я, говорю, из полиции, — Джейк показал свой значок и наклонился, перекинув галстук через плечо. — Слышишь меня?       Мелиот приоткрыл всё ещё мучимые резкой болью глаза, и увидел рядом человека, представившегося детективом Джейкобом Твилом. Это что, выходит, тот самый сын профессора Штайна? Уже так скоро? И как ему всё это объяснить…       — Говорить-то будешь, или как? Имя хоть скажи, — детектив требовательно потеребил его за плечо и вытащил из нагрудного кармана блокнот с ручкой.       — Мелиот, — ответил он и отвернулся. Как же болит голова! Хоть бы этот Джейк отстал!       — Во, уже лучше, — тот не собирался уходить и начал записывать. — Ты можешь рассказать, что там произошло?       Не хотелось больше ничего говорить, но смазливое гладкое выбритое лицо детектива становилось всё серьёзнее. Его воля будто пульсировала вокруг. Было сложно противостоять ей. Сильный псионик, так ведь? Похоже на правду.       — Ну смотри, я с тобой нянчиться больше не собираюсь. Скажу так: ты подозреваемый и имеешь право хранить молчание, а всё сказанное может быть использовано против тебя. От допроса не отвертишься, короче, — с такими не обещающими ничего хорошего словами Твил выпрыгнул из салона скорой.       Мелиот вытянулся на носилках, жадно вдыхая кислород из трубочки у носа и прикрыв глаза. Вот как, значит. Может, его и вовсе обвинят в убийстве, и придётся остаток жизни провести в тюрьме. Что ж, и то лучше, чем исполнять волю обезумевшего от болезни отца. В первую минуту, когда Джейк появился перед замутившимся взглядом, он показался спасителем, но стоило чуть-чуть пораскинуть мозгам, как он превратился в нависшую над головой огромную проблему. И как же тело болит. Особенно шея, куда пришёлся укол. Что это вообще было за вещество? Иногда даже хочется что-то узнать из химии. Или нет, даже думать страшно, что за странную дрянь отец вкатил в шею. Отец…       Мысль о том, что его больше нет, поразила с новой силой, будто отец ещё секунду назад был жив. Но его нет, ничего нет. А сына химика после ударной дозы какой-то дряни везут в полицию, словно последнего наркомана, чтобы обвинить в убийстве, допросить, узнать секреты, в которых он ничего не смыслит!       — Эй, там! Джейкоб Твил, кто-нибудь! — отчаяние взыграло с такой силой, что прорезался голос, задвигалось тело.       Сначала Мелиот содрал с себя маску и отшвырнул её в сторону. Дышать снова стало тяжело, а лежавший рядом сундучок санитара взлетел и тут же ударился об двери скорой из-за инерции автомобиля и рассыпался. Из него во все стороны полетели инструменты, таблетки, ампулы и бинты.       — Я ничего такого не делал, просто не мог сделать! Меня слышит кто-нибудь?       Вместо ответа отодвинулась внутренняя заслонка, отделявшая кабину скорой от её кузова. Оттуда вылез разозлённый санитар с наручниками в одной руке и шприцем в другой. Игла была тут же погнута Силой, а вот оковы так просто не поддались, да и санитар был тяжелее раза эдак в три. Короткая, но бурная схватка окончилась тем, что Мелиот остался лежать на носилках-кушетке лицом вниз и в наручниках, а потом всё-таки получил дозу успокоительного в ягодицу. Тело расслабилось, сознание тоже, и он погрузился в спасительный сон.