Под запретом

В авто уже были вещи, ребята сидели на местах. Булатов сидел на пассажирском сиденье рядом с водителем, за рулем был Физик. Кот с Мурой удобно уместились на задних сиденьях. Она лежала на плече парня, засыпая. Бизон с Умой настолько громко завалились в кузов, что Мурашова подскочила, открыв глаза, а Батя уронил планшет. Повернул голову назад и покачал головой. — Уманова, Тарасов. Имейте совесть. Молча двери закройте и поехали, счет у нас на минуты идет. — Есть, — кивнула парочка в унисон и закрыла двери. Дорога до деревушки, где и жил, а может и до сих пор живет знакомый Ивана Михайловича, оказалась разбитой, поэтому и времени группа Смерч затратила довольно долго. Вот он, долгожданный дом из кирпича. Двухэтажная постройка без забора, чтобы влиться в коллектив местных жителей. Окна есть, но на втором этаже стекол нет — безопасность. — Мура, пойдешь со мной. Бизон, Кот — осмотрите территорию. Батя и Мура вышли из машины и направились к домику. Ничего не предвещало беды, все было тихо. — Слишком тихо, — выдала Евгения, которая не могла самостоятельно найти причину своего внутреннего чувства. — Да ладно тебе, Женьк. Обычная погода для этой местности. — Иван улыбнулся и приободрил подчиненную. — Как зовут вашего друга? — Петр Дмитриевич. Ты его сразу узнаешь, — подмигнул. Они остановились у дверей. Тут же мужской кулак застучал по деревянной входной двери. Через пару минут оттуда вышел мужчина лет 50. Он долго смотрел на стоящих перед ним людей. Вытащил пистолет, возводя курок — Петь, спокойнее. Не узнал что-ли? — Булатов улыбнулся, смотря на друга. Мурашова за его спиной насторожилась, достала нож из пояса и осторожно спрятала в рукаве кофты. — Как же тебя не узнать, дорогой друг Ваня, — последние слова он выделил очень скверно и с сарказмом. Навел дуло пистолета на Батю. — Не понял, — насторожился последний и выдохнул. — Петь, может объяснишь? — А что тут объяснять? Из-за тебя вчера убили мою жену. Ты меня сдал, сволочь. За что? За нашу дружбу. — Петр Дмитриевич потер глаз и выдохнул. — Петя, я не… Подожди, как жену? Иру убили? — он был искренне удивлен. — Не делай вид, что ты не знал. Я видел вчера тебя с их главным. И видел, как ты передавал нож. Они перерезали ей горло на моих глазах. — мужчина держался. — Я вчера был со своими ребятами, — уже с некой робостью в голосе произнес Контр адмирал и вздохнул. — Мои соболезнования, — добавил он. — Да пошел ты со своими соболезнованиями, — договорив, Петр хотел выстрелить и уже нажал на курок. Тут Булатова спасла реакция стоявшей за его спиной Мурашовой. Он оттолкнула командира и кинула нож в плечевой сустав друга Бати, чтобы обезвредить. Нож попал точно в цель, пистолет выпал из рук мужчины. Иван сначала ничего не понял. Через пару секунд поднялся на ноги и потряс Муру за плечи — Ты в своем уме? Ты что творишь? — его голос стал грубым и злым. — Командира спасала. — выдохнула блондинка и убрала прижатую к телу руку. Ладошка окрасилась в ярко алый цвет — Черт, Мура, — тихо сказал Булатов, смягчавшись. Посмотрел на рану и вновь прижал к себе девушку. — Кот, Бизон, бегом сюда, — крикнул Иван Михайлович. — Держись, Женька. Ты молодец, — шепнул он. Первым прибежал Ионов, поэтому Мура оказалась на его руках. — Борь, осмотри его, — кивнул на Петра. —, а я дом проверю. Тарасов осмотрел Петра Дмитриевича. К счастью, нож попал точно в цель и сильной травмы не нанес. Максимум, что его ждет — неделя боли в плечевом суставе и покой. Удар подготовленного человека сразу видно. Бизон перевязал образовавшуюся рану, усадил на диван друга Булатова и мельком осмотрелся. На столе стояла бутылка водки, рядом тарелка и что-то, похожее на закуску. Рядом увидел фотографию красивой женщины лет 45 на вид. Она улыбалась, сияя зелеными, как изумруд, глазами. Иван Михайлович зашел в комнату, присел рядом с другом и посмотрел на стол. Взял в руки рамку с фото — Ирка, как же так? — задумался и перевел взгляд на Тарасова. — Я вчера был целый день с вами. Так? — Так, — подтвердил товарищ, который не понимал смысл вопроса. — Я мог подставить жену друга? Сам передать оружие для убийства? — Ты? — Тарасов переспросил и усмехнулся. Покачал головой. — Бать, я тебя слишком хорошо знаю. Нет, не можешь. — Тогда какого лешего? — поставил рамку на стол очень громко. Звук был настолько режущий, что Боря незаметно вздрогнул. Перевел дух и разжал кулак. В тишине послышался тихий хрип и истошный стон боли. Очнулся Петр. Сразу же прикоснулся к плечу и осмотрелся — Булатов, уйди с этого дивана, — прохрипел и нормально сел на диване. — Петь, успокойся, пожалуйста. Вот сам подумай, пришел бы я к тебе, если бы своими руками убил Иру? — уставился в глаза своего друга. И, вместо лишних слов, выплеснул стакан воды на лицо. Петр всполошился и выдохнул. — Нет, Вань, ты не мог, — покачал головой и закрыл глаза рукой. — Но я тебя видел там. Своими глазами, понимаешь, видел? — У меня в машине четверо ребят, которые могут тебе смело сказать, что я был с ними. Одна из них, кстати говоря, сейчас лежит и истекает кровью. Из-за тебя. — нахмурился. Жестом отправил Бизона в машину. — Друг, поверь, я не смог бы, — забрал бутылку водки, разлил по кружкам. — Царство тебе небесное, Ириш, — поднял кружку и осушил все содержимое за один глоток. Тем временем, Ионов пришел к машине на руках с Мурашовой. Стукнул ногой по двери. — Ты чего…? — не успел крикнуть на него Мыцик. Увидел Женю уже без сознания, чуть испуганного Васю и кивнул. Девушку уложили на просторное кресло микроавтобуса. — Не смей, — прошептал Кот, приложив пальцы на шею Муры. Считал пульс. Физик нашел аптечку. Казалось бы, выстрел пришелся точно в ключицу и серьезного ранения быть не могло. Расстегнув легкую курточку, стянув разгрузку, Ионов увидел рану. Она была точно ниже Кости, попала между косточек грудной клетки. — Выходного отверстия нет. Пуля застряла, — проговорил каплей, осмотрев девушку. — Что делать? — Ума оказалась за спиной друга, нервно сглотнула. — Надо вытаскивать пулю. — Но если задеть артерию, она умрет. Мы никто это не сделаем. Условий нет. — Ум, — Вася повернул голову к Олесе и выдохнул. — Если не вытащить пулю, она умрет еще быстрее. Между ними повисло молчание. — У вас есть все, — слабым голосом прохрипела Женя, сглатывая кровь. — Надо быстро. Разрежьте, вытащите пулю и прикройте рану. Все, — выдохнул и начала прикрывать глаза. — Жень, с нами будь, — Василий положил окровавленную ладошку на щеку возлюбленной и улыбнулся. — Я с тобой, — ее прохладная ладошка легла сверху. Несмотря на всю трагичность ситуации, они улыбались друг другу. Евгения сглатывала кровь, Василий крепко зажимал рану рукой. Как только Борис вернулся к группе, решение было принято. Незамедлительно вытащить пулю. Иначе все, конец. Укол обезболивающего не спасал от той острой, режущей боли, которую испытывала Женя. Ее крик от всех действий заставил Уму буквально вжаться в кресло на переднем сиденье. Она обняла голову руками и что-то шептала про себя. Птицы, которые сидели на рядом стоящем дереве, от звуков улетели в разные стороны. — Нащупал, — проговорил Бизон. Он точно знал, как без особых последствий извлечь пулю. — Вытаскиваю, — поговорил и вытащил. Женя последний раз тихо вскрикнула и широко распахнула глаза. — Все хорошо теперь будет, — выдохнул Тарасов. Кинул пулю на пол машины, потянулся за бинтами и нитками. — Боооря, — протянул Ионов, хлопнув по плечу напарника. — У нее кровь, — чуть тише проговорил. — Что? — Бизон напрягся и повернул голову к девушке. — Вашу ж Машу, — выругался. — Артерию, наверное, задел. Мура быстро закрыла глаза и расслабила голову, теряя сознание и от боли, и от потери крови. Все вместе, Физик, Кот и Бизон останавливали кровь, которая почти фонтаном лилась. Сделать это было очень и очень сложно. Все вокруг было в крови. Белая майка блондинки, разгрузка и куртка, черное сиденье автомобиля — все осталось в алых разводах. Ионов начинал паниковать, ведь видел, что Женя белеет на глазах. — Она не выживет без крови. — У нас одинаковая, — в голос выдали Кот с Умой. — Машина не место для переливания. Ничего нет, — вздохнул Тарасов и сел на землю, вытирая лоб окровавленными руками. — То есть ты дашь ей умереть сейчас? — Ионов сорвался на крик. Крепко сжимал руки в кулаки. Дослушивать командира он не стал, видел его слабый кивок. Каплей присел на корточки рядом с Женей, взял ее за руку одной рукой, второй прижал рану. — Родная моя. Не умирай, — его голос был тихим, жалобным. — Не надо сейчас. — поцеловал ее в щечку, все сильнее сдавливая рану рукой. — Жень, слышишь меня? Борись за эту чертову жизнь. Она мне нужна. Давай, Женек, давай. Ради меня, ради нас. Ему было сейчас всё равно, что эти слова слышат все ребята. И будет плевать, что Женя будет дуться, ибо все узнают о чувствах обоих. Для него было главное — лишь бы она жила. Чтобы снова слышать колкости и вставлять иголки в нее, чтобы злить и целовать, чтобы заставлять радоваться и нервничать. Чтобы ее просто любить.