Под запретом

      Тем временем в Питере стало заметно теплее. Термометры поднимались и останавливались на отметке в +20 градусов. Для мая, для Европейской половины России — это нормальная и естественная ситуация. Небо было без тучки, голубое. А солнце сияло уже с 6 часов утра. Люди не спеша выходили из своих кирпичных и панельных домов, натягивали солнцезащитные очки на глаза и без спешки шли на работу. Студенты собирались большими компаниями, покупали кофе на вынос и спешили на привычные и скучные ленты. Школьники сбегали с уроков и шли в парк аттракционов, пока позволяет погода. Ведь переменчивое небо, на котором может собраться одна черная туча, уже скоро.       На календаре понедельник, 17 мая. С момента задержания трех активных сотрудников КТЦ, значившихся среди спецподразделения «Смерч» прошло двое суток — суббота и воскресенье. В следственно изоляторе № 1, больше известном в народе как «Кресты» сегодня тишина. Утренний обход прошел быстро. Ожидалась планерное заседание по поводу трех новых «постояльцев». Двоих лиц мужского пола поселили в камеру с еще тремя подследственными. Но уже через два часа последних трех пришлось перевести в свободные камеры. Каждый из крупных мужчин, которые ранее уже «чалились» в местах, испугался, увидев лицо генерал-майора. Женщина в камере напротив сумела поставить на место сразу двух девушек, которые уже сидели по статьям 105, 162 УК РФ. Казалось бы, они имеют бешеный авторитет среди всех, но нашлись те, кто быстро поставил их на место.       Свободных камер больше не было, несмотря на неописуемые размеры СИЗО. Поступить иначе возможности не было, и только п этой причине Пригов, Кошкина и Зыков оказались в одной камере. Их не смущало присутствие женщины, так было даже спокойнее. Собравшись вместе, выпив по кружке горячего чая, который так любезно предоставил начальник Крестов, троица решила все-таки разобраться в произошедшем. Выпустив рубашку из строгих, классических брюк темно-синего цвета, Владимир Викторович сел на нижнюю кровать и тяжело вздохнул. — Самое ужасное, — начал он, — что я не понимаю, что здесь происходит. А самое интересное, с чьего разрешения меня здесь закрыли?! — Пригов, ты только до этого за два дня додумался? — язвительно усмехнулась Маргарита и поправила подушку за своей спиной. Она спокойно оставила туфли на полу и в полу-сидячем, а может и полу-лежачем состоянии разговаривала с парнями. — Я не могу найти ответа именно на эти вопросы. Пытался вспомнить, кому мы перешли дорогу. Но в голову не пришла ни одна фамилия. Недавно разговаривал с министром о повышении ребят. Так и знаешь, ведь не было вопросов у него и претензий ко мне или к нашей работе. — А последние награды тому доказательство, — вставил свои пять копеек Дакар, который вновь подпирал собою стену небольшой камеры. — Мда, все стало только более непонятно, — вздохнула Багира и провела руками по лицу. — Интересно, как там ребята?       После вопроса все трое зависли. Каждый думал о ком-то своем или же о чем-то. Рита мечтательно прикрыла глаза, надеясь, что с Ваней все хорошо. Ребят она тоже хотела видеть живыми и здоровыми, но мысль о любимом человеке занимала все мысли. Порой, ночами, когда удавалось уснуть, ей снился он. Батя, который спокойно присаживался на край ее стола и улыбался. Или заботливо выпивал кофе, ссылаясь на то, что Ритке столько кофе сильно вредно. Или его одеколон, аромат которого сводил с ума каждый раз, когда контр-адмирал наклонялся к женщине и отвечал по связи ребятам, раздавал указания или пытался сказать пару слов лично Кошкиной.       Пригов кидал в свои мембраны мозга мысли о вероятных врагах. Только каждый человек был оправдан в его голове. А Зыков молча пялился в стену, как будто хотел разбить ее одним только взглядом. Но она даже не думала осыпаться. Неожиданно открылась дверь, и зашел конвоир. Строгий мужчина лет 50, с сединой на висках. Он мельком осмотрел камеру и остановил взгляд на женщине — Кошкина, на выход, — грозно произнес он и кивнул на стену. Рита неохотно открыла глаза. Медленно села на твердой и холодной постели, обула туфли и вздохнула. Не смеша встала и поправила форменную юбку. Взгляд конвоира стал злее. Грубым голосом он буквально рявкнул на нее: — Шевелись давай, тебя ждать никто не будет. Презрительно фыркнув, рыжеволосая завела руки за спину и пошла на выход. Владимир Викторович и Илья, которые остались одни, переглянулись. Молодой сразу же дернулся к двери, чтобы посмотреть, куда уводят начальницу. Хотя нет, не начальницу, а друга.       Риту привели в допросную. Только в сравнение с комнатой этого же назначения в центре, первая была в разы меньше. Стоял один металлический стол, который был прикручен к полу. Стоял стул напротив небольшого окошка и скамейка прямо напротив двери. На деревянные перекладины, который осталось всего 2 из 4 возможных, усадили женщину. Конвоир вышел и закрыл дверь. Маргарита же осмотрелась и чуть поежилась. Редко когда ей предоставлялся шанс сидеть, как говорится, по ту сторону баррикад.       Пока рыжеволосая сидела и осматривалась, в помещение вошел мужчина 35 лет в черном костюме. Несмотря на жаркую погоду, он был в пиджаке. Расстегнув пуговицу, мужчина присел напротив подследственной и достал папку, вытащил оттуда необходимые листочки и достал ручку. Поправил часы на правой руке, скрывая небольшой шрам на запястье. — Итак, Маргарита Степановна, я вас внимательно слушаю, — начал мужчина и сложил руки. Рита села удобнее и расслабилась, немного улыбнулась — Это я вас слушаю. Для начала, будьте добры, представьтесь. — Милая, вы сейчас не в том положении, чтобы ставить мне условия. — Да что вы говорите? А мне кажется, что это ВЫ не в том положении, — съязвила Багира. Она, как и мужчина, прекрасно понимала, что в этих стенах ей бежать не куда, да и ее положение здесь намного лучше, чем предсказывалось. — Ну что ж, давайте начнем с позитивной ноты. Меня зовут Багаев Егор Валентинович, я следователь следственного комитета. Вот, пришел к вам по делу, пока просто поговорить.       Рита кивнула головой, запомнив имя и фамилию Багаева. Пристально смотрела на него. — Маргарита Степановна, скажите, что вы делали в ночь с 1 на 2 мая этого года? — Скорее всего, была дома. Хотя, надо проверить…Какой это был день недели? — Женщина начала загибать пальцы и считать дни недели. Егор Валентинович открыл блокнот и проверил по календарю, но Кошкина посчитала быстрее, — Это было с субботы на воскресенье, значит я была дома. Заданий у ребят не было, дежурили тогда другие. А что? Может хоть вы объясните, почему нас держат здесь и в чем обвиняют? - Да, конечно, — Егор кивнул и достал лист с обвинением, начал зачитывать его. — Конкретно вы обвиняетесь в организации убийства первого заместителя министра обороны страны. Булатов, Ионов и Тарасов обвиняются в убийстве, совершенном группой лиц. Мурашова Евгения была замечена вместе с ними. Есть еще вопросы? — Убийство? Но когда? — Рита судорожно выдохнула и немного напряглась, задумалась. — В ночь с первого на второе. Вас видели, всех вас видели у его дома. Десять охранников, министр. Более того, похищен сын его. Может расскажите правду?! Это в ваших же интересах. Кошкина задумалась. Отрицательно покачала головой, ведь ей рассказывать было нечего. Неожиданно, перед ее глазами возник ноутбук с записями с камер слежения. Они, все до одного, они…