Проклятый любить

      Новая спальня Ника, до омерзения белая и до безумия чистая и стерильная, любезно предоставленная новоиспеченной мамулей, навевала на него тоску. Хотелось скорее покинуть это место, но врач все еще запрещал выходить на улицу, приговорив парня к созерцанию осточертевшего за эти дни сада, где, по мнению самого Ника, можно было бы отлично закопать парочку трупов. А может, и больше.       За дверью с шумом и веселым смехом бегали дети, двое близнецов, как успел заметить Ник в самый первый день, которых, к его счастью, Андреа, почувствовавшая себя матерью, к нему категорически не пускала, оберегая покой сына. Она вообще к нему никого не пускала, беспокоясь за его состояние, но сама регулярно заглядывала к нему, нервируя чрезмерным вниманием. Но все это было не таким уж и катастрофичным по сравнению с недавней перспективой загнуться от какой-нибудь инфекции в непонятном доме у непонятной девчонки. Хотя сама девчонка была очень даже ничего.       Эрик подозрительно молчал. Отзвонился три раза, коротко сообщив, что в Лондоне все в порядке, и, сославшись на огромную занятость, быстро скидывал вызов, канув в лету. Нику нужно было срочно лететь домой, убедиться, что там действительно все в порядке и пресловутый Амир не получил нажитый кровью и потом бизнес. Неведение убивало хуже вражеской пули, намного дольше, мучительнее и больнее. Черные мысли буквально съедали Николаса изнутри, и стоило ему только встать на ноги, как он тут же заказал билет на рейс «Чикаго-Лондон».       — Ник, тебе не стоит прямо сейчас лететь в Лондон, ты все еще слаб, а дорога слишком длинная… — Андреа пыталась отговорить его, сидя в мягком белом кресле, непривычно взволнованная, нервно потирая колени.       — Предлагаешь прикинуться пятилетним мальчиком и рыдать из-за разбитой коленки? — язвительно ухмыльнулся Ник.       — Тебя едва вытащили с того света, это не разбитая коленка, это куда серьезнее. Пожалуйста, милый, останься всего на пару дней, они ничего не изменят, — она замолчала на пару секунд, тяжело вздохнула и добавила: — Я не хочу потерять тебя, только обретя…       — Обретя? — удивленно усмехнулся, вскинув бровь. — Ты серьезно считаешь, что пару раз прикинулась заботливой мамашей и я тут же кинусь к тебе в объятия, причитая, как многое мы с тобой потеряли? Не льсти себе, мамуль, я же сказал, звание «Мамаша года» тебе не светит.       — Ты невыносимый мальчишка, — вздохнула Энди, устало потерев переносицу. — Тебе тридцать, а ведешь себя так, будто лет пятнадцать не так давно исполнилось. Ну что за юношеский максимализм? Возьмись наконец за голову, оставь хотя бы ненадолго свои обиды. Твоя жизнь под угрозой, а ты в игры играешь, — она задумчиво помолчала, подбирая подходящие слова, и снова продолжила: — Тебе нужна моя помощь, ты в незнакомой стране, где совершенно никого не знаешь, зато другие знают, где ты. Тебе мало, что один раз тебя уже чуть не убили? Хочешь, чтобы Амир завершил начатое? Я могу помочь тебе. Помочь с анонимностью и хоть небольшой, но защитой в Чикаго. Ты окрепнешь, сможешь постоять за себя, а потом лети в Лондон. Я не хочу, чтобы он пристрелил тебя, стоит тебе сойти с трапа. И вряд ли этого хочешь ты…       — Послушай, мамуля, — Ник подошел к Энди и склонился к ее лицу, заглядывая в глаза, опираясь руками на подлокотники кресла, отчего она немного отодвинулась назад, чувствуя его давление. — У тебя есть восемь детей, на кой-тебе я? Что ты вцепилась, как клещ, в это гребаное родство? Мы не родственники, запомни, — он усмехнулся ей в лицо и выпрямился, убрав рукой волосы назад. — Но мы можем стать партнерами, раз уж твой альтруизм не дает тебе спокойно сидеть на заднице и не дергаться. Поможешь узнать мне, что за дерьмо творится в Лондоне, поможешь добраться туда, а дальше — я как-нибудь сам. Ну, а взамен я, так и быть, побуду твоим святым отцом и прощу пару-тройку твоих смертных грехов.       — Боюсь, у меня слишком много грехов, чтобы это помогло, милый, но я помогу тебе, — Андреа мягко улыбнулась и поднялась, поправляя подол строгого платья-футляра. — Только доверься мне, хорошо? И никакой самодеятельности. Я не смогу помочь тебе, если ты еще что-нибудь натворишь. Я узнаю, что там происходит в Лондоне, а ты продолжаешь лечение, идет?       — Ты не оставляешь мне выбора.       — Ну вот и замечательно, — она улыбнулась, а он сморщился от ее довольного вида. — А теперь отдыхай, надеюсь, сегодня ты выйдешь к ужину. Я была бы очень рада видеть тебя за столом.       — Надейся, мамуль, — вслед ответил Ник, наблюдая, как за Энди закрывается дверь.       К ужину он не вышел, как и в последующие вечера.       Андреа лишь обещала, что совсем скоро все узнает, но продолжала молчать, отнекиваясь, что не всё так просто. Эрик и вовсе не давал о себе знать, тем самым нервируя непривыкшего к полному неведению Николаса еще больше. Он порывался пару раз улететь в Лондон, но в душе понимал, что Энди была права и дело это действительно гиблое. Оставалось лишь ждать и безмолвно беситься каждый раз, когда он получал на свои вопросы отрицательный ответ.       Заняться было откровенно нечем: незнакомый город, незнакомые люди и кучка родственников, общество которых было противно. И Ник понимал, что и родственники смотрели на него с неким презрением, но молча терпели, ограничиваясь вежливыми фразами. И лишь Андреа была неугомонна, решив наверстать все тридцать лет упущенного материнства.       Светиться было нельзя: Энди наделала столько шуму с мнимым убийством, дабы притупить внимание Амира, что фотографии Ника не висели разве что на фонарных столбах. А значит, путь в люди был заказан. Но оставался один человек, знавший о Нике. Человек, которого Ник обещал навестить. Эмили.       Он решил навестить ее вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, а небо затягивали черные грозовые тучи. При свете заходящего солнца и отблеска уже зажёгшегося фонаря Николас наконец смог разглядеть дом, в котором ему пришлось провести пару дней. Чуть накренившийся деревянный забор, старательно выкрашенный в белый цвет, небольшая лужайка вдоль каменной дорожки, ведущей к дому, и сам дом, белый, с зелеными ставнями на окнах, уже повидавший жизнь, но вполне органично вписывающийся в окружающее его место. Все выглядело так типично по-американски, прямо как в фильмах, и Ник усмехнулся, привыкший к другой архитектуре.       Калитка была на удивление открыта, а в окне первого этажа горел тусклый свет. Отпустив навязанного матерью личного водителя, Ник, пообещав, что обязательно позвонит, когда нужно будет забрать его, наконец позвонил в дверь, ожидая, когда Эмили откроет ему. Но Эмили не торопилась, а по крыше дома застучали первые капли дождя.       — Вы что-то хотели? — через пару минут дверь все же открылась, и в маленькой щелочке, которую позволяла закрытая цепочка, показалось лицо девушки.       — Консультацию врача, побаливает, доктор, может осмотрите? — ухмыльнулся Ник, а Эмили удивленно посмотрела на нежданного гостя, узнавая в нем ее первого пациента.       — Николас? — дверь закрылась, но уже буквально через пару секунд снова распахнулась.       — Милые шортики, — улыбнулся он, кивнув на короткие пижамные шортики, а Эми едва ли не провалилась сквозь землю от стыда, тут же покраснев, словно переспелый помидор.       — Я уже готовилась ко сну и… И ты какими судьбами здесь?       — Решил поблагодарить тебя за мое чудесное спасение, — продемонстрировав бутылку дорогого французского красного вина, Ник снова улыбнулся. — Может, впустишь? А то тут дождь начинается, заболею еще, придется тебе меня лечить снова.       — Извини, я просто… Не ждала тебя, проходи конечно, дверь только за собой прикрой, а я быстренько переоденусь, и… И тут же вернусь, — неловко улыбнувшись и переступив с ноги на ногу, Эмили все же отошла от двери, позволяя Нику войти, а сама убежала наверх, смущенная открытой пижамой.       Гостиная как нельзя лучше соответствовала внешнему виду дома: бежевые, немного выгоревшие от солнца обои, повидавший виды деревянный пол, выкрашенный в теплый коричневый цвет, светлый мягкий ковер, небольшой диван, маленький телевизор и полка, уставленная книгами, статуэтками и фотографиями в рамке. Все это напоминало Нику родной домой, и пусть он до безумия мечтал вырваться оттуда, жить богаче, в хорошей квартире с ремонтом по последней моде, получив все это, в глубине души он скучал по детству, и стало как-то тоскливо.       На фотографиях Эмили выглядела невероятно счастливой, улыбалась, смеялась, была такой беззаботной, что напомнила Нику маленького ребенка. А на паре фотографиях она была с молодым парнем, может, немного младше самого Николаса. Его лицо Нику показалось смутно знакомым, но как ни пытался он вспомнить, где уже видел его, вспомнить он так и не смог. От мыслей и разглядывания фотографий его отвлек голос Эмили, бесшумно спустившейся в домашнем спортивном костюме.       — Надеюсь, я не заставила тебя ждать, — улыбнулась она, а увидев интерес Ника к фотографии, зачем-то добавила: — Это Том, мой брат.       — Брат, — отвлекшись от фотографии, он посмотрел на девушку. — Вы совсем не похожи.       — Он на маму похож, а я в отца пошла. Ты присаживайся, я сейчас принесу бокалы, я правда не пью, но… — затараторила Эмили и тут же виновато улыбнулась, будто ее уличили в чем-то плохом. — Из меня отвратительная хозяйка, даже угостить тебя нечем, а магазины уже не…       — Стой-стой, Эмили, я не успеваю за тобой, — улыбнулся Ник, перебивая девушку. — Не нужно ничего выдумывать, я просто пришел тебя поблагодарить, мы выпьем вина, и я поеду обратно домой.       Николас явно врал, не собираясь возвращаться в дом Энди раньше утра, но Эмили, либо старательно игнорируя, либо действительно не замечая его интонации, открыто улыбнулась, как будто поверив его словам.       — Хорошо. Тогда я быстро.       Через минуту она вернулась с двумя бокалами и штопором и, поставив их на небольшой кофейный столик, устроилась на диване рядом с Ником, по привычке подобрав ноги под себя.       Бутылка с вином была ловко открыта, а само вино разлито по бокалам, один из которых был протянут девушке.       — Ник, я правда не пью…       — Всего лишь бокал, Эмили, — улыбнулся парень, продолжая протягивать ей бокал, который она, помедлив, все же взяла. — Вино даже полезно, тебе ли как врачу, это не знать.       — Но только пару глотков.       — Только пару, не больше. Я просто хотел поблагодарить тебя за твою помощь. Не каждый бы помог, а ты сделала это, и я теперь у тебя в долгу. Поэтому давай выпьем за тебя, подающего надежды доктора и просто добрую девушку, — чокнувшись, Ник сделал глоток, не спуская взгляда с немного покрасневшей Эмили, которая, опустив взгляд в бокал, разглядывала вино.       — Ты мне льстишь, правда. Но это приятно, — Эми улыбнулась и, помедлив, сделала глоток вина.       — Не так плохо, верно? — хмыкнул Ник, а она пожала плечами.       — Не знаю, но оно лучше, чем-то, которое я пробовала. Оно даже… — она замолчала, обдумывая слово, которое максимально бы описывало вино. — Вкусное. Если можно так сказать.       — Даже нужно.       — Тогда оно вкусное, — снова улыбнулась Эмили и поудобнее устроилась, хотела что-то спросить, но тут же замолчала.       — Хочешь все же знать, как я оказался у твоего дома? — ухмыльнулся Ник, отпив вина.       — Женское любопытство, с ним ничего не поделать, — виновато ответила Эми. — Но если не хочешь рассказывать, я не настаиваю, я все понимаю, ты меня толком не знаешь, я бы, наверное, тоже не рассказала.       — Хочешь сделку?       — Какую? — удивленно вскинула бровь Эми.       — Ты рассказываешь мне, почему решила помочь и не позвонила копам, только не ту чушь про хирургию и коноплю, — тут же добавил Ник, хмыкнув, — а нормальную версию, а я расскажу тебе, как оказался у тебя возле дома.       Он видел сомнения на лице девушки. Ей так хотелось узнать, что же действительно случилось, хотя она, конечно же, догадывалась о причинах, но с другой стороны ей так не хотелось рассказывать все самой, понимая, что может тем самым разбередить рану, которая только-только затянулась.       — Это личное, Ник.       — Как и у меня, но на то она и сделка. Я не заставляю тебя, просто предложил, ты всегда можешь отказаться.       — Это все из-за родителей, — начала Эми после большой паузы, и несколько нервно отпила вина, а потом вздохнула. — Хотя нет, забудь, ничего…       — Ну ты чего? — пододвинувшись к девушке, Ник аккуратно приобнял ее за плечи, прижав к себе. — Все хорошо, ничего страшного сейчас не произошло. Я же сказал, если не хочешь ничего рассказывать, не рассказывай. Так что выкинь плохие мысли из головы и улыбнись. А лучше давай снова выпьем за тебя, ты достойна этого.       — Мне кажется, мне уже хватит, Ник…       — Последний глоток, нельзя ведь оставлять бокал недопитым.       Покосившись на практически пустой бокал в ее руках, Эми все же улыбнулась, отгоняя паршивые мысли обратно на задворки сознания.       — Но ни каплей больше.       — Ни каплей, — согласился Ник. — Тогда за тебя, Эмили.       — За меня, — чокнувшись, она допила остатки вина, отставив пустой бокал на столик.       Не привыкшая к алкоголю, она почувствовала, как начинала немного хмелеть, а плохие мысли отступали. Объятия Ника казались такими надежными и защищающими, что Эми испугалась собственных мыслей, списав все на алкоголь и пообещав, что больше никогда не будет пить.       Николас, чувствуя, как девушка расслабляется в его руках, поставил свой бокал рядом с ее и аккуратно, чтобы не спугнуть ее, приблизился к ее лицу, заглядывая в чуть затуманенные глаза, и коснулся ее губ, осторожно, чувствуя, как она снова напрягается. Помедлив, она все же робко, но ответила на его поцелуй, но практически тут же отстранилась, большими глазами глядя в его удивленное лицо.       — Я думаю, тебе пора, — натянуто улыбнулась Эмили, стараясь избавиться от его объятий, и он, помедлив, с недовольством все же убрал руки.       — Да брось, это просто поцелуй, — хмыкнул он, наблюдая, как девушка отодвигается от него.       Эми хотела что-то сказать ему, но от неловкой ситуации их отвлекла открывшаяся входная дверь, от чего девушка как-то облегченно вздохнула, когда увидела своего ночного гостя.       — Эми, я тебе сколько раз говорил, ну закрывай ты дверь, — на пороге появился Том, промокший под не на шутку разошедшимся дождем. Мокрые темно-русые волосы раздражающе прилипли к лицу, но Ник все же вспомнил, где видел этого парня.       И Том, кажется, тоже узнал Николаса, но быстро скрыл свое удивление за небрежной усмешкой, и прикрыл за собой дверь.       — Нужно предупреждать, что у тебя такие поздние гости, сестренка.       — Я не знала, что он придет, — Эмили поднялась, поправив футболку и вздохнула, заметив, что капли падают прямо на чистый светлый ковер. — Ник, это Том, мой брат. Ты видел его на фотографиях… Том, это Ник… Мой знакомый, и он уже уходит, правда, Ник? — она красноречиво посмотрела на парня, а тот с ухмылкой поднялся, еще раз окинув Тома взглядом.       — Мне действительно тут больше делать нечего, так что я пойду. Спасибо за приятную компанию, Эмили, еще увидимся, — подмигнув растерявшейся девушке, Николас пошел в сторону двери, остановившись возле Тома. — Рад знакомству, Том.       Не дождавшись ответа, Николас ушел в ночь, закрыв за собой дверь. У него было много вопросов, и он планировал получить на все ответы. Нужно было просто убраться из этой дыры. А для начала дождаться водителя: идея идти два километра пешком под дождем Ника совсем не прельщала.