Проклятый любить

      — И как только твой муженек терпит жену-шлюху? Или он не в курсе? — с ухмылкой Ник бесцеремонно зашел в кабинет Энди, устроившись в черном кожаном кресле, разглядывая, как меняется выражение ее лица от нарочито спокойного до плохо скрываемой ярости.       — Прости, милый? — Андреа до последнего старалась хотя бы внешне оставаться спокойной, но от наглости Ника не спасала даже многолетняя практика. — У тебя снова началась лихорадка, и мне стоит позвонить доктору Стивенсону?       — Тебе не идет быть дурой, мамуль, — хмыкнул Николас и поднялся, заметив на столике возле окна бутылку вина. — Женский алкоголизм не лечится, ты в курсе? Но что-то я отклонился от темы. Так твой муженек знает, что тебя трахает какой-то малолетний щенок? Или они делают это вместе?       — Прекрати паясничать, Николас.       — Николас? — усмехнулся он, открывая бутылку вина и разливая его в два бокала, один из которых он поставил на стол перед матерью. — А как же твое коронное «милый»? Своим пренебрежением ко мне ты разбиваешь мне сердце, мамуль. Вдребезги. Бах, и остались лишь осколки. Ну так что, он знает про щенка?       — Еще одно слово и ты вылетишь из этого дома, как тот самый малолетний жалкий щенок, — сжав до белых костяшек подлокотник своего кресла, Энди наблюдала за манипуляциями сына.       — А как же твой альтруизм и желание помочь любимому сыну? — вернувшись в кресло, Ник расслабленно откинулся на спинку, сделав глоток вина. — У тебя хороший вкус, мамуль. А ты чего не пьешь? Выпей, расслабься, чего ты напряглась, как будто я твой муженек? Давай, составь мне компанию, не люблю пить в гордом одиночестве.       — К чему ты ведешь, Ник? — помедлив, она все же взяла бокал и отпила, не сводя взгляда с явно веселящегося сына.       — Да так, пытаюсь узнать тебя получше, нагоняю упущенное, так сказать. Ты ведь так сама этого хотела, разве нет? Радуйся, теперь я тоже этого хочу. И как раз этим занимаюсь. А ты не хочешь этого, как жестоко, мамуль. Ну так, вернёмся снова к теме. Муженек знает, что ты играешь роль Джерри для малыша Тома?       — Откуда ты знаешь его имя? — нахмурившись, Андреа залпом допила оставшееся вино и выпрямилась, напряженно поджав губы.       — Из всего этого тебя больше всего интересует, откуда я знаю его имя? То есть как в принципе я о нем узнал, тебя не колышет? — Ник удивленно вскинул бровь.       — Откуда ты знаешь его имя? — повторила Энди, выжидающе разглядывая сына.       — Он братец той девчонки, помнишь ее? Такая милашка из дома за сто баксов. Или ты таких не запоминаешь?       — Да у тебя точно задница вместо головы, Ник! — рявкнув на опешившего Ника, Энди выругалась и достала из ящика стола пачку сигарет, нервно закурив одну и поморщившись, не помня, когда курила в последний раз. — Какого черта ты ездил к ней?       — А что мне еще делать в этой дыре? Я на улицу из-за тебя выйти нормально не могу, — хмыкнул он, но как-то нервно. — Чего ты взъелась?       — Этот Том, — сделав затяжку, она затушила недокуренную сигарету в бокале из-под вина, — шестерка людей Амира. И он был крайне полезен, пока ты все не испортил. Черт, теперь он протреплется, и на тебя опять начнется охота!       Николас молчал, складывая в голове все части паззла воедино. И целая картина совершенно не радовала его, отчего он нахмурился, сдвинув брови на переносице. В кабинете повисла давящая тишина: поглощенные в собственные мысли, они молчали, обдумывая, как можно было наиболее безболезненно решить сложившуюся ситуацию. Первой тишину нарушила Энди.       — Нужно позвонить Маркусу и все рассказать ему, — но увидев на лице сына непонимание, она добавила: — Мой сын, это он занимался твоими проблемами с Амиром.       — Сынок благочестивой леди занимается грязными делишками? — усмехнулся Ник, вскинув бровь.       — Тебе явно нужно подружиться со своей семьей, мы тебе понравимся.       — Сомневаюсь.       — Как знаешь, милый.       Разговор, обрывки которого слышал Ник, стоя возле окна, задумчиво разглядывая ненавистный сад, проходил на повышенных тонах. Порой он слышал полный недовольства крик Маркуса, вот только слов разобрать не мог, как ни пытался, но к концу все стихло, и Маркус, кажется, успокоился, поддавшись на уговоры Энди. Решено было отправиться прямиком к нему, дабы не подвергать мирно спавших обитателей дома опасности, ведь никто не знал, что могло прийти в голову Амиру, и как далеко его могло завести желание добиться своего.       Ехали они в полной тишине, загородный пейзаж за окнами тонированного джипа вскоре сменился яркими огнями центра города, не спящего даже далеко за полночь. На улицах вовсю кипела ночная субботняя жизнь, и Энди хотелось верить, что хотя бы это остановит Амира от открытого действия. Каким бы криминальным ни был Чикаго, в нем все еще была полиция, желавшая правосудия.       Возле черного входа ночного клуба, где, как оказалось, и расположился Маркус той ночью, их встретили двое вооруженных парней в черном, которые были точной копией тех амбалов, что показывали в криминальных фильмах, отчего Николас усмехнулся, вызвав тем самым недовольство матери. Но не проронив ни слова, она зашла в клуб, когда один из охранников услужливо открыл ей дверь.       В тускло освещенных коридорах были слышны отголоски громкой музыки. Андреа четко знала, куда идти, и уже через минуту толкнула дверь, оказавшись в просторном кабинете, в котором стоял приятный полумрак, нарушавший лишь яркий монитор работающего компьютера.       — Боже, милый, ты просто не исправим, — вздохнула Энди, проходя вглубь кабинета.       — Мне так лучше думается, мам, — усмехнулся Маркус, а Ник, войдя в кабинет, увидел причину недовольства матери.       Из-под письменного стола, за которым сидел Маркус, выбралась полуголая девица, и сверкнув грудью, что-то невнятно сказав, покинула кабинет, прихватив по дороге лифчик под довольную ухмылку Николаса.       За столом действительно сидел его брат, не нужно было делать даже текст ДНК, Маркус был едва ли не зеркальным отражением Ника, только чуть моложе и крупнее.       — Так значит, это и есть мой проблемный брат, мам? — застегнув джинсы, Маркус поднялся из-за стола, подойдя к Нику, бесцеремонно и как-то оценивающе, с неким нескрываемым презрением разглядывая его. Впрочем, и сам Ник не отставал от младшего брата.       — Милый, будь дружелюбнее, Николас — твой брат, и я очень хочу, чтобы вы поладили…       — Это как получится, — усмехнулся он и обратился к Нику: — Мой тебе совет, не лезь в нашу семью и проваливай к черту, ты как бельмо на глазу.       — Да я бы с радостью избавился от лишних блох, но мамуля так хочет, чтобы мы стали большой и дружной семьей, что ей просто невозможно отказать, да, мамуля?       — Вы оба просто невыносимы, — вздохнула Энди, усаживаясь на черный кожаный диван. — У нас столько проблем, а вы упражняетесь в красноречии.       — У меня нет проблем, не обобщай, — усмехнулся Маркус и вернулся в свое кресло, прикурив сигарету.       — Ты узнал что-нибудь?       — Разве что он сквозь землю провалился, мы пытались найти его, но черта с два, этот придурок нигде не засветился.       — Час от часу не легче.       — Как только мои парни что найдут, доставим его тебе с подарочным бантом, — хмыкнул Маркус и взглянул на расположившегося на другом конце дивана брата. — Я бы сказал тебе, чувствуй себя как дома, но проваливай из кабинета, не мозоль мне и маме глаза своим присутствием.       — Хватит! — рявкнула Энди, пресекая любые попытки Ника ответить. — Не устраивайте здесь спектакль. Нравится вам или нет, вы братья, и я надеюсь, что вы все же переступите через гордость и станете настоящей семьей, коей вы и являетесь…       — Не в этой жизни, мамуль, — с усмешкой Николас поднялся, окинув еще раз взглядом кабинет. — Меня сейчас стошнит от твоей праведной речи, так что я лучше пойду и выпью в обществе какой-нибудь пышногрудой красотки.       — Ты это слышала, мам? — не сдержавшись, рассмеялся Маркус. — Он бухать пойдет, а мы должны разгребать его дерьмо. Как хорошо он устроился на твоей шее.       — Хочешь, чтобы я занял твое место? — хмыкнул Ник. — Тогда подвинься, я самостоятельно разгребу все дерьмо.       — Не в этой жизни, братишка, — ответив словами брата, Маркус затушил сигарету в пепельнице.       — Тогда пойду бухать, братишка.       Не дождавшись ответа, Николас покинул кабинет, хлопнув дверью.       Еще никогда его так не бесило собственное бессилие. В этом городе он не мог сделать ровным счетом ничего, и от этого хотелось крушить все вокруг. Особенно хотелось приложиться к недовольной морде брата, но он сдерживался, понимая, что тем самым навредит лишь себе. Эти двое в кабинете были его единственным шансом выбраться из города с минимальными потерями, да и в принципе его единственными союзниками, пусть и невольными, ведь Эрик его предал, Ник был в этом уверен.       — Как в зал пройти? — поинтересовался он у хмурого охранника, что все время стоял возле двери.       — Я провожу вас, мистер Кроуфорд.       Удивленный, Николас не стал поправлять ошибавшегося охранника, а лишь проследовал за ним, вскоре оказавшись в вип-зоне на втором этаже с мягкими белыми диванчиками. Стоило Нику расположиться на одном из них, как охранник молча удалился, зато вместо него появилась миловидная официантка в короткой форменной юбочке и открытой майке, приковавшей взгляд Ника к груди.       — Что-нибудь желаете?       — Принеси гостю лучшего виски, Ким, — вместо Ника ответила неожиданно появившаяся девушка, устроившаяся напротив него, с интересом разглядывая его лицо.       — Я вроде не ждал гостей, — усмехнулся Николас, откинувшись на спинку дивана, без стеснения оценивающе разглядывая девушку.       Она была красива, не типичная красавица с перекроенным пластическим хирургом лицом, но было что-то особенное в ее мягкой улыбке тонких губ, темных глазах.       — Я решила скрасить Ваше времяпрепровождение здесь, быть в клетке совершенно не привлекает, тем более одному, — она улыбнулась и поправила длинную светлую челку, зачесанную на одну сторону. — Я Владислава.       — И что же Владислава знает о клетках?       — Слишком многое, Николас, к большому моему сожалению, — она с грустью осмотрелась вокруг и снова взглянула на заинтересованного Ника, который подался к ней, положив локти на стол. — В клетках одиноко и остается лишь мечтать, что бы ты сделал, выбравшись из нее. Но это лишь грёзы, а на деле ты бессилен помочь даже самому себе, а твоя жизнь прямиком зависит от того, кто вне этой клетки.       — Ты говоришь так, как будто знаешь об этом не понаслышке, — усмехнулся Николас, пытаясь понять, что у нее за акцент, из-за которого пару слов были совершенно не похожи на самих себя.       — Я из России, — будто прочитав его мысли, продолжила девушка. — Знаю, мой акцент до безобразия отвратителен, но в этом плане я потеряна для общества, даже семь лет проживания в Чикаго не смогли мне с этим помочь.       — Могу стать твоим личным учителем и помочь тебе с этим.       — Боюсь, мой муж будет против, — продемонстрировав обручальное колечко на изящном пальчике, Влада подождала, пока подошедшая официантка поставит перед Ником бокал с виски, а перед ней коктейль. — Он у меня очень ревнив.       — Надеюсь, он не занимается кикбоксингом, тогда у меня точно нет шансов, — ухмыльнулся Ник, сделав глоток виски, а она негромко рассмеялась, достав из сумочки пачку тонких сигарет.       — Кикбоксингом он точно не занимается, — улыбнулась она и сделала затяжку, когда Ник прикурил ей сигарету. — Надеюсь, ты не против? Никак не могу избавиться от этой пагубной привычки.       — Все мы не без греха.       — Это точно. А ты за какой грех попал в этой город? Только не говори, что ты добровольно здесь, я не поверю этому, Чикаго — это как Чистилище для грешных душ, сюда не попадаешь просто так.       — Ты слишком любопытная, Владислава.       — Влада.       — Влада, — повторил Николас, пробуя это имя на вкус. — Задаешь совершенно не те вопросы.       — Все мы не без греха, ты сам сказал. А любопытство — это смертный грех. Это он привел тебя сюда, верно?       — Допустим.       — А теперь мы расплачиваемся за этот грех, сидя в клетке и мечтая из нее выбраться, но с обрезанными крыльями из нее никуда не деться.       Разговор был странным, и Ник оставил последнюю фразу девушки без ответа, задумчиво отпив виски. И пусть он совершенно не знал Владу, но он четко знал, что она понимает его положение. Влада тоже молчала, докуривая сигарету, а он разглядывал ее, подмечая усталость, тщательно скрываемую дорогой косметикой.       Их непривычную для Ника атмосферу нарушил тот самый охранник, который проводил его до этого столика.       — Миссис Кроуфорд, мистер Кроуфорд ищет вас.       — Скажи ему, что я сейчас подойду, — вздохнув, Влада сделала пару глотков коктейля и поднялась, взглянув на Ника. — Жаль, что мне пора, Николас, я бы посидела с тобой еще немного.       — Вас тоже зовут, — обратился охранник уже к Нику, и тот удивленно вскинул бровь. — У мистера Кроуфорда для вас что-то важное.       — Ну прямо-таки аудиенция у короля, — хмыкнул Ник, но, допив виски, все же поднялся, направившись вместе со всеми в сторону кабинета Маркуса.       Но самое любопытное ждало его позже, когда подходя к кабинету и ожидая увидеть там разве что Тома в качестве специальной приглашенной звезды, он увидел заплаканную напуганную Эмили, которую бесцеремонно за локоть тащил огромный охранник.       Ночь обещала быть интересной.