Проклятый любить

      — Мамуля, — ухмыльнулся Ник, правда, ухмылка больше была похожа на оскал, что Энди едва заметно сжалась и прикусила нижнюю губу, понимая, что все же сказала лишнего. — Мой отец жив?       От него веяло агрессией, Андреа чувствовала ее едва ли не физически, когда он смотрел на нее сверху вниз, совсем близко, всего в нескольких сантиметрах. Она молчала слишком долго, а он был слишком вспыльчив, чтобы переждать гнетущее молчание, повисшее в спальне. Она молчала, а Ник не знал, какой ответ хотел услышать больше. Одно он знал точно: ни один ответ ему не понравится, а значит, разговор предстоял крайне неприятный. Как и все разговоры с того момента, как самолет рейса Лондон-Чикаго приземлился в аэропорту места назначения.       — Нет, — все же ответила она на вопрос. — Мертв.       — Хорошо, — усмехнулся Николас и отступил на шаг, положив руки в карманы джинс, но взгляд не отводил, слишком много вопросов было в его голове. — Давно?       — Одиннадцать месяцев.       — Он знал обо мне?       — Милый… — начала было Андреа, но красноречивый взгляд сына заставил ее замолчать. — Знал.       — Хорошо.       Ник никогда не представлял себе отца, никогда не интересовался, кто он, где он, почему бросил его. Для него родного отца попросту не существовало, он был не более, чем фантомом, который совершенно его не беспокоил. Стоило ему узнать, что в своей семье он приемный, вся его злость, вся обида вылились на мать, которую он представлял по-разному. В его юношеском максималистском воображении она была кем угодно, но всегда оставалась последней дрянью, не достойной даже его, Николаса, взгляда. Она была виновата во всех грехах, во всех злоключениях, во всех проблемах. Она была виновата во всем, ведь стоило ей не бросить его, все было бы иначе. Он бы жил лучше, у него бы была нормальная семья, а не только приемный отец, которого он практически не видел, не приходилось бы выживать на грязных улицах Лондонской окраины. Но из-за нее, этой воображаемой женщины, которая невесть зачем родила его, все шло наперекосяк. А она даже ни разу не появилась в его жизни, хоть он ее и ждал, даже первое время готовый простить за прошлые грехи.       Сначала у него не было возможности, но было дикое желание узнать ее, а потом была возможность, но не было желания. Поглощенный грязным криминальным миром, Ник слишком увлекся желанием не только оправдать надежды своего наставника, но и переплюнуть его, показать, что он ничуть не хуже, что он достоин занять вакантное место.       Он увидел ее случайно по одному из каналов, что фоном шли поздним вечером по большому телевизору в его пентхаусе на последнем этаже. Она была слишком на него похожа, хоть он сначала и отрицал сей факт, но мысль глубоко засела в его голове. Он всегда знал, что от англичанина в нем не было ровно ничего, что родился он в Чикаго, приемный отец, стоило Нику немного надавить, рассказал ему, как его забрали из одного из приютов. А та женщина с экрана как раз была в Чикаго.       Мысль была слишком навязчивой, Нику пришлось нанять человека, который за баснословную сумму обещал все узнать, соблюдая полную анонимность. Он и узнал. Николас оказался прав. Она была его матерью. Купающейся в роскоши матери-героини, которая плевать хотела на тяжелую судьбу родного сына.       — Хорошо? — непонимающе переспросила Андреа, удивленная столь спокойной реакцией сына.       — И как долго он знал? — вопросом на вопрос ответил он.       — Отдать тебя в приемную семью было нашим совместным решением.       — Дерьмовое решение.       — Милый, — вздохнула Энди и приблизилась к Нику, хотела погладить тыльной стороной ладони его щеку, но он тут же одернул голову, неприятно царапнув руку порядком отросшей жесткой щетиной. — Я не хочу оправдываться постоянно, я уже говорила, что так было лучше для тебя. Твой отец тогда сидел в тюрьме, ему до выхода еще пять лет было. Ты даже представить не можешь, как тяжело нам далось это решение. Но оно было единственно правильным. Я не прошу тебя сейчас простить меня или отца, я даже не надеюсь на это, мы уже обсудили это с тобой. Я просто хочу хоть немного побыть в твоей жизни, помочь тебе в трудную минуту. И пусть мне не хочется тебя отпускать, я отпущу, ведь ты хочешь это. Отпускать будет так же больно, как и тридцать лет назад, но такова цена за месяц с тобой. И я готова ее заплатить.       Она смотрела на него так искренне, с затаившейся болью в глазах, что ему на миг захотелось поверить ее словам, ее переживаниям, страданиям. Поверить, что она действительно хотела ему лучшего, что она раскаивается и действительно несет тяжелую ношу всю жизнь, наконец заслужив прощения. Но за этот месяц Николас узнал о прекрасных ораторских способностях матери и так безоговорочно верить ей у него не получалось. Да он и не хотел.       Он хотел сказать ей об этом, что не верит ей, но промолчал, не желая заводить старую пластинку заново, ее ответы он все равно знал, они не менялись из разговора в разговор.       — Так как мертвый отец помог тебе договориться с Амиром? — сменил он тему разговора.       — Я хорошо общаюсь с его сыном, твоим братом. Он после смерти отца продолжил его дела.       — Братишка тоже в курсе событий? — хмыкнул Ник, продолжая пристально разглядывать лицо матери, что ей стало даже как-то неуютно и она присела на подоконник, чуть дальше от него.       — Нет. Он все только утром узнал, но согласился помочь нам. Не знаю, чего ему это стоило, — Энди покачала головой, — но он смог договориться о встрече. После которой он бы хотел познакомиться с тобой лично. Если ты захочешь, конечно.       — Сначала нужно не сдохнуть на встрече, а потом уже поговорим о новоиспеченных родственничках. А то вас слишком много накопилась.       — Конечно, милый, тебя никто не принуждает.       — Так когда встреча? — Ник все же задал интересующий его вопрос, закончив с прелюдией.       — Завтра в полдень. Все уже оговорено и организованно, тебе просто нужно прийти на встречу и не наделать глупостей.       — Будь уверена, мамуля, завтра я точно не налажаю, а теперь, — Ник отошел к двери, ведущей из спальни, и услужливо открыл ее, взглянув на мать, — покинь спальню.       — И правда, тебе нужно отдохнуть, завтра ответственный день, — Андреа поднялась с подоконника и направилась из комнаты, остановившись возле самой двери и посмотрев на сына. — Спокойной ночи, милый.       Хотела поцеловать его в щеку, как частенько целовала сыновей, но Ник был слишком колючим, а испытывать судьбу еще больше она не рискнула.       — И тебе.       Улыбнувшись, она покинула спальню, а он смог остаться один на один с новой порцией многочисленных мыслей, из-за которых не спал уже ночами.       Ночь Ник снова провел без сна, думая лишь о предстоящей встрече с Амиром, которая наконец могла подарить ему обратный билет в Лондон. В положительном исходе он не сомневался, но все же волновался, прокручивая всевозможные варианты в голове снова и снова. Не избавил от навязчивых мыслей ни теплый душ, ни мягкая постель, ни накопившаяся за последние дни усталость. Казалось, бессонница преследовала его, изматывая, забирая не так давно восстановившиеся после ранения силы.       Время тянулось предательски долго, казалось, долгожданный и столь желанный полдень никогда не наступит. Ник скитался по огромному дому матери, то и дело поглядывая на часы, но стрелки, как он считал, и вовсе стояли на месте. Ожидание всегда томило и выматывало гораздо больше, чем сама встреча. Он ненавидел ждать, но в Чикаго все приходилось делать с точностью наоборот. Это бесило. Каким же было облегчение, когда в гостиную все же зашел один из людей Маркуса, оповестив, что пора выдвигаться.       Встреча была организована на высшем уровне в одном из дорогих ресторанов Чикаго, расположенных в центре города. Несмотря на обеденное время, посетители полностью отсутствовали: ресторан был выкуплен братом Ника на полдня для столь важного события. Возле входа Ника в сопровождении Скалы и еще одного амбала, имя которого он не запомнил, услужливо встретил метрдотель, складный молодой парень с зачесанными назад каштановыми волосами и приветливой улыбкой, и проводил к заранее заказанному в вип-зоне столику, где Ника уже ждали.       Возле входа в вип-комнату Ника, как и полагается, обыскал на предмет оружия араб, работавший на Амира, чему сам Ник не сопротивлялся, раскинув руки и с ухмылкой пронаблюдав за действиями охранника. После досмотра его все же пустили в комнату, где за накрытым столом уже сидел Амир.       Амир не был похож на афганца в классическом понимании. Он слишком давно жил в Европе и был скорее похож на типичного европейца в строгом деловом дорогом костюме, с аккуратно убранными волосами, которые уже тронула седина, и несменно огромным перстнем на пальце правой руки. Таких можно было увидеть скорее на Уолл-стрит, чем в грязном пыльном Кабуле, откуда Амир был родом, уехав оттуда с родителями еще в детстве, когда в апреле тысяча девятьсот семьдесят восьмого года началась революция.       — Николас, — спокойным бесцветным голосом поприветствовал Амир, и плавным движением руки указал на диванчик напротив.       — Здравствуйте, Амир.       Никаких ухмылок, вальяжности и своеволия. Встреча была слишком судьбоносной, а сидящий напротив человек слишком серьезным, нетерпящим вольности, чтобы отступить от правил приличия.       — Рад видеть тебя в здравии.       — Благодарю Вас.       — Говорят, у тебя есть ко мне разговор.       — Есть, — согласился Ник, наконец устроившись на мягком кожаном черном диване и взглянул на невозмутимого Амира, будто не он пытался убить его всего месяцем ранее. — Насчет сорванной сделки по оружию.       — Я слушаю тебя.       — Сделка была сорвана по независящим ни от одной из сторон обстоятельствам. Это не было ни проявлением неуважения к Вам, ни попыткой обмануть Вас.       Ник оправдывался. Сидел и оправдывался, как провинившийся мальчишка в кабинете у директора. Это безумно злило и выводило из состояния равновесия, но он старался изо всех сил сдерживать собственный темперамент и до последнего играть роль, которую он для себя выбрать.       — Твой партнер, Эрик, говорил совсем иначе.       — Все его слова лживы, но с ним я разберусь, будьте уверены, а весь понесенный вами ущерб будет возмещен в двукратном размере.       — Ты ведь понимаешь, что я не смогу дальше вести с тобой дела, если ты не можешь разобраться с собственными союзниками?       — Конечно.       Разрыв сделки с Амиром слишком отрицательно бы сказался на бизнесе Ника, тот был слишком хорошим и честным для криминального мира партнером, чтобы его терять, но такова была цена за слепое доверие людям. Николас понимал, что его ждет слишком много проблем, но это куда лучше, чем неулаженная вражда. Врагов он и так нажил слишком много.       — Из уважения к твоему покойному отцу будем считать этот конфликт разрешенным, но двойную плату я ожидаю к концу недели. Надеюсь, с этим не возникнет проблем?       — Не возникнет.       — Замечательно, — Амир впервые за встречу показал хоть какие-то эмоции, довольно улыбнувшись. — Думаю, встречу можно считать завершенной?       — Полагаю, да. Спасибо Вам за понимание и согласие все же встретиться.       — Не люблю недопонимание, — Амир поднялся и протянул следом поднявшемуся Николасу руку, которую тот незамедлительно пожал. — Удачи тебе, Николас.       — И Вам всего доброго, Амир.       Коротко попрощавшись, Ник покинул сначала комнату, а потом и ресторан вовсе, очутившись на шумной многолюдной улице, полной грудью вдохнув морозный воздух.       Избавиться от чувства нашкодившего мальчишки было не просто, Ник злился на себя за собственную недальновидность и доверие человеку, который, как оказалось, это доверие не заслужил. Нужно было успокоиться, задетое эго слишком сильно бунтовало.       — Курить есть? — взглянул он на вышедшего следом Скалы, ожидавшего дальнейших распоряжений.       — Куда дальше? — достав из кармана брюк пачку сигарет и зажигалку, Лукас протянул их и снял с сигнализации джип.       — Пока к Андрее, а там — я уже сам, — ответил Ник, прикурив сигарету и блаженно вдохнув дым. Не для того он год назад бросал, чтобы снова курить, но обстоятельства были сильнее.       Сигарета освобождала мозг и дарила шаткое, но спокойствие. А спокойствие дарило прекрасное чувство полной свободы. Ему больше не нужно было прятаться, не нужно было оглядываться и скрываться за поддельными именами. И пусть совсем скоро его ждали трудности и разборки, в тот момент он чувствовал себя по-настоящему свободным. Отступала даже утихающая ярость.       Дорога до дома матери оказалась удивительно быстрой. Ник и заметить не успел, когда машина остановилась возле парадного входа особняка. Переживающая Андреа уже ждала его в гостиной, измеряя ее нервными шагами.       — Ну как все прошло? — с порога спросила она и выжидающе посмотрела на сына.       — Как по маслу, — хмыкнул он и опешил, не ожидая, что Энди кинется к нему с объятиями. — Только давай без нежностей, ненавижу их.       — Конечно, — Андреа отступила, но все так же улыбалась. — Я так рада, милый, что у тебя все в порядке.       — Но?.. — вопросительно вскинул бровь Ник, заметив, как мать вмиг стала грустнее.       — Но тебе нужно улетать. Тебе заказать билеты?       — Да я уже большой мальчик.       — Позволь мне сделать это для тебя. Ближайший рейс завтра после обеда, я закажу.       — Если хочешь, — пожал он плечами.       — Хочу. Что мне сказать Дэну? — но заметив непонимающий взгляд сына, Энди уточнила: — Твоему брату. Это он организовал встречу с Амиром.       — Не знаю, пока ничего. На сегодня у меня другие планы.       — Ладно, занимайся тогда ими, милый. Не хочу тебя отвлекать.       Андреа свое слово сдержала и больше не досаждала Нику своим обществом. Планы на вечер у него действительно появились еще в машине, когда за тонированным окном джипа показался двухэтажный домик с белым, немного наклонившимся забором. Как бы он ни пытался оттолкнуть девчонку, но просто уехать, не попрощавшись, он не мог. Слишком уж она тянула его к себе.       Пару километров до ее дома он, несмотря на холодную пасмурную погоду, решил пройти пешком. Морозный воздух бодрил и освежал, а именно этого ему и не хватало. В голове было слишком много выматывающих мыслей, от которых нужно было избавиться хоть на полчаса ходьбы.       Свет на первом этаже ее дома блекло горел. Она была дома, но Николас не знал, одна ли она там или с братом, который после всего ею пережитого едва ли захочет оставлять ее одну. Об этом он почему-то сразу не подумал, о чем жалел, ведь столкнуться с Томом ему хотелось меньше всего. Нет, он ни в коем разе не боялся его, просто тот мог испортить вечер, который портить не хотелось.       Калитка снова оказалась открыта, Ник усмехнулся беспечности Эми, которую жизнь совершенно ничему не учила. Благо хоть дверь она все же закрыла, и на том спасибо.       Он позвонил в дверь, но открывать ему никто не торопился. Позвонил снова и уже было подумал, что она просто игнорирует его, не хочет видеть после всех его слов, развернулся, собираясь уйти, как дверь наконец открылась и на пороге стояла разгоряченная после ванны Эмили.       — Ник? — удивленно посмотрела она на нежданного гостя.       — Привет, Эми. Впустишь?