Проклятый любить

      Эмили даже представить не могла, как тяжело ей дадутся несколько метров от машины до здания медицинского корпуса, за дверьми которого она спасительно смогла скрыться. А еще она представить не могла, что так привяжется к Нику, которого она видела за месяц всего несколько раз. Но он крепко засел не только в ее памяти, но и в сердце, которое болезненно тянуло в груди, стоило ей покинуть теплый салон его мерседеса. На губах она все еще чувствовала вкус его поцелуя, а в воздухе, казалось, витал запах его дорогого парфюма, который сводил ее с ума. А может, она сама пахла им. Она не знала.       — А чья это машина была? У тебя появился какой-то ухажер?       Эмили едва не вздрогнула, когда к ней подлетела ее лучшая подружка, Оливия, цепко взяла под руку и повела в сторону нужной аудитории, не сводя с нее пытливого взгляда. Глупо было даже предположить, что все пройдет мимо зорких глаз Лив.       — Не ухажер, — нахмурившись, Эми попыталась отцепить руку подруги от рукава, но тут же сдалась, отведя взгляд. — Просто знакомый.       — Да брось, Уилсон, когда ты в последний раз надевала платье с каблуками для просто знакомого? Да еще и на такой машине. Делись, Эми, у тебя с ним что-то было? — не унималась Оливия, продолжая держаться за несчастный рукав куртки.       Эмили почувствовала себя словно на допросе: скрывать от подруги правду она никогда не умела, та видела ее просто насквозь.       — Какая разница, Лив, — уклончиво ответила Эмили и взглянула на нее, постаравшись как можно естественнее улыбнуться. — Все равно мы с ним больше никогда не увидимся. Лучше пойдем скорее в аудиторию, а то миссис Грин нас точно убьет.       — Я все равно добьюсь от тебя правды.       И она добьется, Эмили знала наверняка. Благо начало занятия выиграло ей время на раздумья. Все заняли свои места, и худая невысокая женщина начала лекцию в привычной ей строгой манере, что в аудитории стояла гробовая тишина.       Оливия все время пытливо поглядывала на Эмили, словно стараясь загипнотизировать ее и таким образом выпытать правду, но Эмили старательно избегала взгляда и вырисовывала только ей известные узоры на полях толстой тетради. А из головы никак не шел он. Николас.       Она никогда не тешила себя несбыточными идеями, что он будет с ней, что останется ради нее в Чикаго или заберет ее с собой в Лондон. Впрочем, она бы и сама с ним вряд ли полетела. Но думать о том, что она ему не нужна и Николас забудет о ней, стоит ему улететь, было куда проще, чем понимать, что она, кажется, тоже ему небезразлична. Иначе объяснить его последний вопрос она просто не могла. И от этого становилось куда тяжелее, болезненнее. Его необдуманные слова обрекли Эмили на ожидание неизвестности, которое могло затянуться не на год и два, а навечно. Но она четко понимала, что ждать его вряд ли перестанет.       От мыслей девушку отвлек конец занятия и подошедший одногруппник, неловко ей улыбнувшийся.       — Привет, Эмили.       — Привет, Джер, — улыбнулась ему в ответ Эми, — ты что-то хотел?       — Да, — замялся он. — Что ты делаешь сегодня вечером?       Джереми был так не похож на Ника: высокий, даже выше самого Ника, худой, с острыми скулами, тонкими губами, серыми глазами и беспорядком черных волос на голове. Даже клетчатая рубашка у него была мешковатая, будто на размер или два больше. Эмили невольно представила рядом с ним Николаса, поджарого, с рельефной мускулатурой, гордой осанкой и таким умением достойно держать себя, что можно было позавидовать. Но теперь Ник для нее был лишь фантомом, а Джереми — здесь, рядом. Хоть несуразный, немного неловкий и местами смешной, но с добрым сердцем и честными глазами, располагающими к доверию. Джер действительно был хорошим парнем, которому бы было преступлением не дать шанс, теша себя надеждами несбыточного будущего с призрачным Ником, которого она, впрочем, и вовсе толком не знала.        — Вроде ничего, а что?       — Ты не хотела бы… Сходить со мной вечером в кино?       — Почему нет, — с улыбкой согласилась Эмили, и парень после ее слов будто расцвел на глазах, прибавив уверенности.       — Тогда я зайду за тобой в семь? — улыбнулся он.       — Конечно, Джереми. Еще увидимся.       Собрав тетради, она покинула аудиторию вместе с Оливией, направившись в сторону следующей.       Оливия весь день пыталась добиться, кто же тот новый загадочный ухажер, но Эмили стоически выдерживала ее допросы, так ни разу себя не сдав. Благо учебный день подошел к концу, и Эми, сославшись на сборы на встречу с Джером, смогла отделаться от назойливой компании Лив. Правда, спокойствие ее было недолгим: дома ее ждал разговор с Томом.       Диалог прошел на повышенный тонах, Том кричал на нее, пытаясь донести, какой Ник козел и что связываться с ним равносильно самоубийству. Эмили и без его крика и нравоучений прекрасно это понимала. Понимала, что он бандит, что наверняка на его руках кровь и что подстрелили его далеко не за честные глаза, но представить Ника убийцей она не могла, хоть Том и пытался ей это вбить. И он бы кричал еще долго, не от злости, а от желания уберечь любимую младшую сестру, такую маленькую и глупую, хоть и считающую себя самостоятельную в двадцать один год, если бы Эмили не сказала ему, что Ник уехал обратно в Англию и больше никогда не вернется сюда. Немного слукавила, умолчав про их последний разговор, но Том, кажется, ей поверил. Крепко обнял ее, по-братски поцеловал в макушку и пообещал, что больше никогда в обиду не даст и что будет беречь ее, Эмили, своего единственного близкого и родного человека, как зеницу ока. У нее не было причин не верить в искренние слова брата.       На встречу с Джереми она собралась быстро: особо не прихорашивалась и не красилась, быстро собрала волосы в конский хвост, подкрасила ресницы тушью и накрасила губы прозрачным блеском.       Джер на удивление пришел не с пустыми руками: принес симпатичный букет белых ромашек, которые она, понюхав, тут же поставила в синюю вазу на кофейный столик в гостиной.       Парень старательно пытался быть настоящим джентльменом и был таким умилительным в своих попытках. А еще он оказался безумно интересным собеседником. Казалось, знал все и обо всем. Он так интересно рассказывал, что Эмили порой казалось, что она забывала дышать, завороженная очередной его невероятной историей. Заливисто смеялась над его шутками и, на удивление, чувствовала себя счастливой.       — Эмили, — обратился он к ней, стоя возле ее дома, до которого ее услужливо проводил.       — Что, Джереми? — улыбнулась она.       — Не хотела бы… — Джер запнулся, стесняясь, но все же закончил фразу: — Не хотела бы завтра снова встретиться со мной вечером?       — Почему нет, давай встретимся.       Когда Эмили заходила в дом, провожаемая его взглядом, она все еще видела его счастливую улыбку.       Они действительно встретились на следующий день. А потом снова и снова, и снова… В компании веселого Джереми, с которым они по вечерам смотрели фильмы, поедая попкорн, она начала забывать Николаса. Хоть и ловила порой его фантомный запах, хмурилась, оглядываясь по сторонам в надежде его увидеть, но Джер мог сгладить даже эти моменты своими жизнерадостностью и любовью к жизни. И две недели для Эмили казались лёгкими, беззаботными и желанными, пока ровно через две недели возле корпуса она не увидела припаркованный бордовый Астон Мартин, из которого под удивленный взгляд Эми вышла Влада в темно-зеленом пальто и длинных кожаных черных перчатках, сняла солнечные очки и улыбнулась.       — Привет, Эмили. Не хочешь выпить чашечку кофе?       — Влада? — удивленно нахмурилась Эмили и оглянулась, пытаясь найти какой-то подвох, но девушка была невозмутима. — Что ты делаешь здесь?       — Просто решила с тобой поболтать, — не переставала улыбаться Владислава, поежившись от холода. — Поехали, Эми, я ведь не укушу тебя.       — Я, конечно, не совсем тебя понимаю, но…. Хорошо, давай что-нибудь выпьем.       Они расположились в небольшой кофейне, где так вкусно пахло выпечкой, от запаха которой предательски заурчало в животе. Девушки сели за небольшой столик возле окна, застеленный забавной клетчатой скатертью, заказали булочки, которые им принесли в плетеных маленьких корзинках, и безумно вкусный кофе, какой Эми еще никогда не пила.       — Так зачем ты встретиться хотела? — поинтересовалась Эмили, сделав обжигающий глоток ароматного кофе.       — Не знаю, — улыбнулась Влада, размешивая сахар в чашке. — Наверное, соскучилась по нашим разговорам в домике. Мне их не хватало.       — Неужели тебе совсем было не с кем поговорить?       — Разве что с Андреей. Но она не та женщина, с кем можно говорить обо всем. Она, кстати, спрашивала о твоих делах и самочувствии. И приносила извинения за то заточение в домике.       — Передай ей, что я не сержусь, если ей действительно это интересно.       Они мило поболтали о пустяках, как и тогда, в домике у озера, когда разговоры с Владой, которая, казалось, тонко чувствовала ее настроение, помогая ей справиться с неожиданно нахлынувшими трудностями, отвлечься и просто забыться, погрузившись в рассказы тихим обволакивающим голосом. После них не сдаваться получалось куда проще.       Эмили и не заметила, как за практически два месяца смогла сблизиться с Владой, совсем отдалившись от Оливии, которая завистливо смотрела ей вслед и вовсе стала игнорировать ее, найдя себе новую подружку. Эми это расстроило не сильно, все ее свободное от учебы время занимал Джереми, встречи с которым она с нетерпением ждала. Он дарил ей цветы, нежно обнимал, заботливо теплее заматывал шарф, целовал в висок и говорил, как любит ее и дорожит ею. Ему Эмили признаться в любви не могла, лишь улыбалась, застенчиво отведя взгляд, а он совершенно не давил на нее, просто обнимал и повторял, что она лучшее, что с ним только случалось в жизни.       Они весело проводили время вместе: дурачились, смотрели фильмы и искренне смеялись, забывая о всех трудностях и проблемах. Ровно в десять он всегда уходил, слишком далеко ему нужно было добираться домой, аккуратно брал ее личико в свои ладони, влюбленно смотрел на нее, нежно целовал ее и обещал, что обязательно позвонит, как доедет домой. Она посылала ему воздушный поцелуй, закрывала дверь и, словно счастливая влюбленная малолетняя девчонка, бежала в гостиную, с ногами забиралась на диван, любовалась свежим букетом в вазе и держала в руках телефон, ожидая звонка Джера. Она действительно чувствовала себя счастливой. Лишь иногда не могла уснуть, лежала в спальне с открытыми глазами и вспоминала Ника, от которого в ту ночь не могла отвести взгляда, таким милым он был во сне. Крепко жмурилась, отгоняя его приятный, но в то же время болезненный образ, думала о Джере и снова открывала глаза, будучи в спальне одной, без лишних образов и мыслей.       Иногда вечером приезжала Владислава с неизменной бутылкой красного вина. Они располагались в спальне: Эми — в кресле, поджимая под себя ноги, с чашкой ароматного чая с мятой, а Влада — на кровати с бокалом вина и тонкой сигаретой, неизменно тлевшей в ее тонких длинных пальцах. Они никогда не говорили о ней, только об Эмили, ее отношениях с Джером, которым Влада была искренне рада. Даже давала дельные советы, которым Эми следовала, избегая нежелательных ситуаций с Джереми. Влада улыбалась, говорила, как рада, делала глоток вина и тушила очередную сигарету в пепельнице на прикроватной тумбе. Порой Эмили видела не только тщательно замаскированную косметикой усталость, бывшей постоянным спутником Владиславы, но и яркие синяки на ее светлой коже. Девушка тщательно старалась скрывать их под одеждой, но скрыть все от взгляда Эмили ей не удавалось. Эми пыталась пару раз начать разговор о жизни Влады и Маркусе, но Влада неизменно улыбалась и мастерски переводила тему разговора.       — Как ты оказалась в Америке? — в один из вечером снова поинтересовалась Эмили, уже готовая получить отрицательный ответ.       — Хотела лучшей жизни, — на удивление Влада не стала отнекиваться, лишь легла на спину, разглядывая потолок.       — Расскажи, — не унималась Эмили.       — Эми, — улыбнулась Влада, перевернулась на живот и подперла подбородок руками. — Это совсем не интересно.       — Я люблю неинтересные истории.       — Ну хорошо… — она удобнее устроилась на кровати, прикурила сигарету и начала свой рассказ.       Она всегда мечтала жить лучше, уехать за границу, открыть свое небольшое дело и быть независимой. Даже поступила в престижный университет на кафедру психологии в северной столице России, отдала огромные деньги за учебу, влезала в долги, с которыми едва ли знала, как расплатиться. Время шло, долги росли, а денег совершенно не было.       Влада практически совсем отчаялась, когда сразу после первого курса ее соседка по комнате предложила ей смутную перспективу быстрого заработка, которым она могла бы расплатиться по всем долгам. Нужно было лишь получить визу и слетать на все лето в штаты. Она прекрасно понимала, что работать там нужно будет совсем не официанткой или посудомойкой, но все же согласилась, понимая, что другого варианта у нее вовсе не было. Не выплати она долги, ее перспективы были бы куда печальнее.       Влада не ошиблась, в Америке ее подружка нашла место далеко не в каком-нибудь фешенебельном ресторане, а в одном из эскорт-агентств Чикаго. Благо, точеная фигура и милое лицо полностью удовлетворили будущих работодателей.       Ей было тяжело. Тяжело улыбаться, смеяться и быть милой с теми мужланами, с которыми ей по работе приходилось сталкиваться. Приходила в небольшую съемную квартирку на окраине города, вставала под горячий душ и пыталась смыть все воспоминания о них. Наутро снова просыпалась и снова ненавидела себя и собственные мечты о шикарном будущем. Корила себя, что уехала из родного Богом забытого города на Дальнем Востоке, вспоминала заботливые объятия матери и так мечтала вернуться под ее крыло. Но все ее мечты так и оставались мечтами.       А потом она встретила его. Еще совсем молодого, не так давно окончившего школу, но чувствовавшего себя настоящим королем жизни благодаря фамилии отца-миллиардера. Он сразу приметил ее, а Влада — его, такого высокого, красивого, статного. Он пленил ее, но мечты о нем казались ей слишком несбыточными. Правда, он думал совершенно иначе.       Влада даже не заметила, когда он смог пленить ее, показать ей ту жизнь, которую она видела лишь на экранах телевизоров, полную гламура, денег и блеска дорогих бриллиантов, которые он дарил. В Россию она больше так и не вернулась.       Им только стукнуло двадцать, когда он сделал ей предложение. Это было так волнительно и неожиданно, что Влада едва не потеряла сознание, когда на берегу Мичигана он открыл перед ней бархатную коробочку с помолвочным кольцом с большим бриллиантом. Она, не колеблясь, сказала ему «да».       Безумно боялась, что его семья никогда не сможет принять провинциальную девчонку без гроша за душой, но его мать смогла ей стать не только заботливой свекровью, но настоящей матерью, которая заботилась о ней и помогала в совершенно незнакомой стране.       Влада чувствовала себя настоящей Золушкой в сказочном Чикаго с любящим и любимым мужем, который не мог отвести от нее взгляда. Правда, в ее сказке тоже наступила полночь, и вся магия тут же исчезла. Маркус взрослел и все больше ввязывался в криминальный бизнес матери, который до неузнаваемости менял его. Он стал подозрительным, до жути ревнивым и до безумия грубым, все чаще оставляя синяки на ее хрупких запястьях. А потом он впервые ударил ее, приревновав едва ли не к фонарному столбу, и тогда она четко осознала, что сказка кончилась. И она понятия не имела, то ли Маркус действительно так кардинально изменился за столь короткий срок, то ли она была слишком ослеплена бриллиантами, что не замечала его звериную натуру. Но пути назад больше не было: он слишком привязался к ней и все еще любил, в его любви, граничащей с безумием и помешательством, она была уверена на все сто процентов. И оставалось ей только терпеть его грубость, словесную и физическую, и жить воспоминаниями об их безоблачном прошлом и теми редкими проблесками нежности, которые порой накатывали на него после очередных неприятностей в криминале, которые выматывали его.       — Почему ты тогда изменила ему с Николасом? — все же решилась задать волнующий ее вопрос Эмили после долгого рассказа и волнительно прикусила губу.       — Не знаю, Эмили, — вздохнула Влада. — То ли хотела отомстить Маркусу, хоть он этого никогда не узнает, то ли просто хотела почувствовать что-то кроме его грубости. В любом случае, Николас тогда просто оказался в нужном месте в нужное время. Но я рада, что он все же уехал и никогда не вернется. От него были бы одни беды, а твой Джереми — хороший парень, не потеряй его.       — Знаешь… — начала Эми и замолчала, не зная, нужно ли было говорить это Владе, но все же решилась, понимая, что та не выдала ни один из ее секретов, рассказанных поздним вечером. — В нашу последнюю встречу Ник спросил меня, улечу ли я с ним, если он все же когда-нибудь вернется в Чикаго.       — Надеюсь, ты отрицательно ответила?       — Я согласилась. Глупо, да?       — Очень глупо. Прошу, Эми, держись ты от него подальше, я очень не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу.       — Он все равно никогда не вернется.       — Я буду молиться об этом.       Дальше разговор совершенно не клеился, все свелось к вопросам-ответам и нелепым попыткам Влады как-то разрядить сложившуюся ситуацию, но все было тщетно. Вскоре она уехала домой, боясь гнева ревнивого мужа, а Эмили устроилась в постели, укрылась одеялом с головой и вскоре уснула. В ту ночь ей снился Николас.       Пару дней прошли в привычном для нее режиме, когда в субботний вечер вся ее жизнь не перевернулась с ног на голову.       В одиннадцатом часу вечера в дверь позвонили. Джереми она только отправила домой, а Влада и вовсе не должна была приехать. Догадка в ее голове появилась сама, а сердце пропустило удар. Только Ник приходил к ней в это время. И ей почему-то безумно хотелось верить, что это действительно был он. Она быстро побежала вниз, босыми ногами ступая по мягкому ковру, уже представляя, как увидит там Ника, такого безумно притягательно, он улыбнется ей, поцелует и подхватит на руки, поддавшись страсти. И здравый смысл и мысли о Джереми тут же отошли на задний план.       Она спешно открыла дверь и застыла в изумлении. На пороге стоял совсем не он. Там стоял Маркус. Она тут же испугалась, прекрасно помня рассказы Влады о нем и его фривольность в том кабинете, но он оказался куда сильнее и не дал ей закрыть дверь, силой оказавшись в ее доме.       — Как негостеприимно, крошка, — он мерзко ухмыльнулся, что Эмили невольно сделала шаг назад, закрыл за собой входную дверь и снял перчатки, пожирая Эми плотоядным взглядом.       — Что ты хочешь? — она изо всех сил старалась, чтобы ее голос предательски не дрогнул.       — Пришел старый должок забрать, — Маркус снял пальто, прошел в гостиную и кинул его на кресло, взглянув на прижавшуюся к стене Эми.       — Какой должок?       — За дерзость твою, — он шагнул к ней, вдавил ее тело своим в стену, больно взял за скулы, подняв ее лицо, и обдал перегаром.       — Отпусти меня! — она изо всех сил старалась вырваться, но он и вовсе не замечал ее усилий. Только больно сжимал скулы и, чуть отступив, оглаживал грудь, запустив руку под тонкую ткань пижамы.       — Красивая сучка, — снова ухмыльнулся он и толкнул Эмили в центр гостиной, так, что та не удержалась на ногах и упала. Тут же попятилась назад, умоляя его уйти, но ее бессилие и отчаяние его только забавляли. Он наступал на нее, расстегивая по пути рубашку, пока Эми не уперлась спиной в стену.       — Пожалуйста, Маркус, не надо…       — Такой жалкой ты мне нравишься больше, — он кинул рубашку на диван и стал расстегивать кожаный ремень брюк. — Раздевайся, сладкая.       — Маркус, пожалуйста… — снова всхлипнула Эми, вжимаясь в стену. Но Маркусу было плевать на ее мольбы.       Все дальнейшее смешалось для нее в единое пятно, полное боли и унижения, из которого она так безумно хотела выбраться, но не могла. Маркус больно взял ее за щиколотку и дернул на себя, игнорируя все ее сопротивления. Сорвал с нее всю одежду, а она чувствовала, как болью отдавалось каждое его прикосновение. Она плакала, кричала, брыкалась, но бесполезно, она уже не слышала собственный крик, в голове безумно звенело, а тело словно разрывало от боли. Эмили казалось, что она даже потеряла сознание, но звонкий удар по лицу вернул ее в чувства, и вся боль вернулась с новой силой. Хотелось умереть. У нее больше не было сил ни кричать, ни сопротивляться. Эмили лишь жалобно скулила, прикусив разбитую кровоточащую губу. И когда она думала, что действительно умрет от сводящей с ума боли, все прекратилось. Маркус кончил в нее, за волосы откидывая ее голову назад, грязно выругался ей на ухо и оттолкнул от себя, словно ненужную сломанную игрушку. Впрочем, именно ею Эмили и была. Облегчение не принесла даже закрывшаяся за Маркусом входная дверь.       Едва ли Эмили помнила, сколько пролежала на полу в гостиной, бесшумно плача и порой поскуливая, словно побитая собака, свернувшись клубком. Тело невыносимо болело, покрытое гематомами. Она даже смотреть на себя не хотела. Хотелось лишь закрыть глаза и больше их никогда не открыть.       Она понятия не имела, где она нашла силы кое-как подняться, придерживаясь за стоящий рядом диван, и, держась за попадавшиеся под руку предметы, как-то дойти до ванны. Каждый шаг отдавался нестерпимой болью, а ватные ноги совершенно ее не слушались. Когда она переступила порог ванной комнаты, за окном уже стали появляться первые лучи восходящего солнца.       Лучше бы она не смотрела на собственное отражение в зеркале… Она оказалась права, все ее тело было фиолетовым от выступивших синяков, а на ноге засохла тонкая струйка крови: Маркус оказался слишком груб с ней. От мысли о нем ее тут же затошнило, она едва успела присесть на пол возле унитаза, когда ее все же вывернуло и она опустилась на холодный кафельный пол. И снова безумно хотелось умереть.       На глаза ей попалась тонкая бритва брата. Мысль о смерти ей не казалась больше такой нереальной. Нужно было просто собраться с силами. Просто встать и набрать в ванную горячей воды. Преодолеть боль и забраться туда. Просто собраться с силами…       С силами Эмили действительно собралась, доползла до ванной и включила воду, наполняя ее. С третьей попытки все же поднялась, держась за бортики ванной, кое-как ухватила бритву, порезав ладонь, но боль казалась ей слишком ничтожной, чтобы ее заметить. Забралась в ванную, прикрыв глаза, ожидая, пока вода не заполнит ее полностью, выключила кран и сделала два движения бритвой, выронив ее и прикрыв глаза. Расслабилась, чувствуя, как ее начинает медленно покидать жизнь…       Когда Эмили очнулась, она четко чувствовала свое тело. Боль притупилась, губы пересохли, а веки слиплись, совсем ее не слушаясь. Она не умерла. И она понятия не имела, радоваться ей или нет. Как жить с воспоминаниями о произошедшем с ней она понятия не имела.       — Ну, Слава Богу, — услышала совсем рядом она голос брата и все же смогла открыть глаза. Она действительно была жива, в голубой палате больницы, а рядом с ней сидел обеспокоенный брат. — Что же ты наделала, дурочка…       — Не знаю… — отвела она взгляд, не зная, как посмотреть брату в глаза.       — Кто это сделал, Эмили? — твердо спросил он, а она молчала, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы.       — Том…       — Кто это сделал? — тверже повторил Том, выжидающе глядя на сестру, только та и не торопилась отвечать.       — Маркус, — все же сдалась Эми. — Кроуфорд.       — Вот сука, — вспылил Том, тут же поднялся со стула, с грохотом его отодвинув, и сжал кулаки, борясь с приступом гнева. — Я эту суку убью, видит Бог.       — Том, не надо… — попыталась образумить его Эмили, но бесполезно, Том лишь нервно поцеловал ее в лоб и криво улыбнулся.       — Выздоравливай, я скоро приду.       Он вышел из палаты так быстро, что Эмили даже не успела слово против сказать. А дальше зашел врач с глупыми по мнению самой Эми вопросами о самочувствии и вскоре удалился, оставляя ее с собственной болью, угнетающими мыслями о произошедшем и волнением за жизнь Тома. Через час ее гнетущие мысли нарушил стук в дверь и вошедшая Влада.       — Господи, Эмили, бедная моя, — обеспокоенно начала Владислава и подошла к Эми, разглядывая ее с болью в глазах.       — Все нормально, — Эми снова отвела взгляд.       — Ненормально, но ты хоть жива, — она аккуратно взяла ее за руку и чуть нагнулась. — Все будет хорошо, все забудется…       — Я устала, Влада. Хочу немного поспать.       — Конечно, отдыхай. Я пока в коридоре побуду, поговорю с твоим врачом.       — Хорошо.       Влада удалилась, бесшумно прикрыв за собой дверь, а Эмили снова прикрыла глаза, стараясь абстрагироваться от давящих на нее мыслей, пока не услышала за дверью приглушенный голос Влады:       — Ник, привет. Ты нужен в Чикаго. Эмили в больнице. Все плохо, Ник, приезжай, как сможешь, ты нужен ей.       Его Эмили хотела видеть в последнюю очередь.