Проклятый любить

      Мирное небо над Лондоном длилось недолго. Николас смог выдохнуть ровно на полтора месяца, пока Френк не сообщил ему новость: фуру, перевозившую кокаин, обнесли, а водителя убили автоматной очередью в грудь. Дерзко и нагло, Ник не злился, только ухмыльнулся и откинулся на кожаное кресло в кабинете собственного ночного клуба.       — Все забрали?       — Нет, только полные бочки, остальное не тронули.       — Хорошо, — сделал очередную затяжку Ник под удивленный и совершенно ничего не понимающий взгляд Френка.       — Хорошо? — все же переспросил он, получив в ответ улыбку.       — Конечно, это сужает поиски. Собери завтра в полдень всех наших, скоро вторая фура, упустить и ее мы не можем.       — Конечно, мистер Вебер. Где?       — У тебя. Хочу перед этим проведать мамулю, соскучился, знаешь ли, — хмыкнул Ник и затушил сигарету в тяжелой стеклянной пепельнице.       Новый дом в Белгравии Френк приобрел месяц назад, не без влияния и денег Энди, слишком уж район был в ее стиле, слишком аристократичный и правильный, прямо как она привыкла. Он был настолько в стиле матери Ника, насколько был далек от вкусов грубого Френка, которому слишком сильно вскружила голову женщина, не только старше его на девять лет, но и полная его противоположность. Что они нашли друг в друге, Ник не знал и скептически относился к неожиданной и слишком неправдоподобной связи, но за полтора месяца он не смог приблизится к разгадке феномена, сколько ни пытался. Мать действительно выглядела счастливой и казалось, будто и вовсе позабыла о собственных обвинениях.       Вообще все выглядели подозрительно счастливо: Эмили после убийства Маркуса окончательно перестала вздрагивать и оглядываться, не боялась она больше и Энди, правда за Тома переживала, но радовалась, что он был жив, и верила, что наступит тот день, когда адвокат докажет его невиновность. А в невиновность брата Эми верила как в прописную истину. Сама Андреа погрузилась в обустройство нового дома, в котором они слишком скоропалительно, по мнению самого Ника, съехались с Френком и новая мебель в котором лишь доказывала ее слова, что после развода она оказалась очень далека от церковной мыши, имея на своих банковских счетах далеко не один миллион американских долларов. Да и враги после показательного выступления с Милтонами затаились ниже травы, всячески выказывая Нику свое почтение. Все было слишком хорошо. Ник наслаждался спокойствием, ясным небом и любящими объятиями его маленькой панацеи, но каждую секунду среди этого ясного неба он ждал гром. Он дождался, снова оказавшись в своей стихии. И даже понял, что соскучился по передрягам, готовый погрузиться в этот омут с головой.       Вернулся домой он далеко за полночь, в спальне возле широкой кровати горел лишь блеклый светильник, освещая спокойное во сне лицо Эмили. Он улыбнулся и бесшумно прошел к ней, наблюдая, как сладко спала его панацея, как разметались ее светлые волосы по подушке. Кажется, ей что-то снилось, она забавно поморщилась во сне, а он не удержался, чтобы невесомо не погладить пальцем ее по щеке, не нарушая сон. Ушел в душ, где долго стоял под прохладными струями, подставляя им лицо, полностью погрузившись в собственные мысли о понесенных убытках и дальнейших планах по вычислению крысы в собственном доме. Понесенные убытки его волновали не сильно, он верил, что через пару дней вернет все, что по праву принадлежало ему, нужно было только немного подождать. Совсем немного…       Когда он вышел из ванной, Эмили уже не спала.       — Ты чего так поздно? — сонно поинтересовалась она и сладко потянулась, при этом протяжно зевнув.       — А ты чего не спишь, маленькая? — улыбнулся он в ответ и устроился на кровати рядом с ней, повернувшись набок и разглядывая ее сонное лицо, на которое тут же упала прядка и которую он убрал ей за ухо, — я разбудил тебя?       — Я плохо сплю без тебя, ты же знаешь.       — Знаю, маленькая.       — Тогда почему приходишь так поздно? У тебя снова проблемы?       — Нет тех, которые я бы не мог решить.       Она молчала, разглядывая его лицо, что-то хотела сказать, он четко видел это, но не решилась, только губу прикусила привычно.       — Надеюсь, про твои решения я потом не услышу в сводке криминальных новостей, Ник. Я не переживу, если в один день тебя посадят или не дай бог убьют.       — В твоей головке слишком много плохих мыслей, маленькая, нужно срочно это исправить… — Ник улыбнулся и подмял Эмили под себя, оказавшись сверху, — я помогу тебе…       — Ник… — выдохнула Эми, хотела сказать так многое, но противостоять его прикосновениям, его поцелуям, его крепким рукам она не могла, да и не хотела.       Она отдалась ему полностью, без остатка, как и всегда, просто не могла сказать «нет», тонула в нем с головой, забывая о здравом смысле и логике. Словно была под кайфом, а он был наркотиком, с которого невозможно слезть. Порой понимала, что все было неправильным, его жизнь, его занятия, может, перед этим он кого-то убил, может, только-только смыл чужую кровь с рук, которыми теперь касался ее. Сначала наивно полагала, что сможет изменить его, сделать лучше, верила, что рядом с ней он другой, человечный, а он дарил ей эту иллюзию, но она помнила об обещании ограждать ее от второй части его жизни. Прожив с ним несколько месяцев, она понимала, что жила в собственной иллюзии, порывалась разбить ее, взглянуть правде в глаза, но так и не могла найти в себе смелость, и снова погружалась в сладкий мир лжи, искусно выстроенный им. Она все прекрасно понимала, но не могла сделать ровным счетом ничего, стоило ему оказаться рядом, стоило ей почувствовать его родной запах и крепкие объятия. О том, чтобы просто уйти от него, она даже не думала.       Измотанная страстью, она быстро уснула, прижимаясь к Нику, а он и не смог уснуть той ночью, полностью погруженный в мысли о предстоящей поставке.       Утром Эмили ушла первая, Николас пару часов поскитался по пустой серой квартире, которая без его маленькой девочки теряла всю жизнь, даже подумал завести собаку, но мысли быстро покинули его голову, стоило начать собираться для воплощения донельзя банального плана, все части которого окончательно встали на место предыдущей бессонной ночью.       До дома матери по на удивление пустым дорогам весеннего Лондона Ник добрался быстро, оставил черную ауди рядом с ее черным мерседесом, точной копией ее машины из Чикаго, усмехнулся, отметив, что мать не изменяла своим вкусам, воссоздав почти точь-в-точь ту жизнь, к которой она привыкла и которая по словам самой Энди была чуть ли не ее собственным адом, в которой она попала на долгие тридцать лет. Только вырвавшись из ада, она филигранно создала его копию, разве что дьявол в ее преисподней выглядел иначе.       Андреа встретила его в белоснежной гостиной с улыбкой, обняла и чмокнула в щеку, Ник больше не противился проявлению ее чувств, это было бесполезно, да и признаться, в какой-то степени даже приятно.       — Ты так давно не заезжал, милый.       — Дела были, — прошел вглубь и устроился на белоснежном диване, окинув преобразившуюся с его последнего визита комнату взглядом, — да и тебе, я смотрю, скучать было некогда.       — Совесть мне не позволила пропустить аукцион и не купить пару картин, — мягко улыбнулась она и устроилась в кресле напротив, закинув ногу на ногу, — хочешь чего-нибудь?       — Разве что занять твою гостиную для деловой встречи.       — С кем? — с интересом вскинула бровку она.       — С несколькими моими парнями, дело важное, а здесь точно у стен нет ушей.       — Тогда конечно, милый, для тебя все что угодно. Пойду пока наверх, не буду мешать твоей встрече, — она собралась подняться и уйти, но он усмехнулся и жестом показал, чтобы осталась.       — Можешь поприсутствовать, я ведь не могу выгнать тебя из собственной гостиной, только никаких советов, мамуль, я взрослый мальчик, как-нибудь обойдусь.       Андреа ответила не сразу, долго смотрела на него, понять ее мыслей он не мог, искусства самоконтроля и актерской игры ей было не занимать, впрочем, Ник и не вдавался в такие детали, а она лишь улыбнулась по окончанию минуты молчания.       — Это приятно, я не могу тебе отказать.       — Не обольщайся, мамуль, это разовая акция щедрости.       Приближенные Николаса собрались в полном составе в десять минут первого, удивленно смотрели на оставшуюся в кресле Энди, но сказать никто ничего не решился, только здоровались с Ником, выражали почтение хозяйке дома и рассредотачивались по огромной гостиной, пока за Френком не захлопнулась дверь и Ник не поднялся с дивана, окинув всех взглядом.       — Все знают о произошедшем? — прошелся по гостиной он и остановился у окна, с видом на небольшой сад, закурив, — вчера у нас увели ровно половину товара, это миллионы фунтов, миллионы, черт возьми. И виновный должен быть найден, но я собрал вас не за этим, с этим мы разберемся позже. Сегодня ночью мы ожидаем другую часть груза, фура уже в пути, изменить маршрут нет возможности, поэтому нужно сопроводить груз, не привлекая лишнее внимание полиции. Высока вероятность, что нападение повторится, нужно быть в полной боевой готовности. Френк вам расскажет, на каком этапе встречаем груз, да и вообще все подробности. Вопросы есть?       — Это глупо, Ник, — подала голос Энди.       — Прости, мамуль?       — Твой план. Они не будут действовать по тому же плану, ты потеряешь фуру и людей, никакого эффекта неожиданности, как в этот раз. Если они решатся, они будут готовы к сопротивлению.       — Кажется, мы договорились, что ты будешь помалкивать, — криво ухмыльнулся Ник и затушил сигарету.       — Я не хочу, чтобы ты сделал себе хуже.       — Послушай меня, мамуля, — за несколько шагов он преодолел расстояние между ними, чуть склонил голову вбок и нагнулся к Энди, поставив руки на подлокотники по обе стороны от нее, тем самым вжимая ее в кресло, — не забывайся, ты не в Чикаго, здесь никто не нуждается в твоих советах, я не твой сопливый сынок, который не может и шага без тебя ступить, и не твой слепой котенок, которого у тебя кишка тонка была утопить. Ты в Лондоне, здесь другие правила. И хочешь здесь мирно существовать, будь добра, подчиняйся им, иначе я жизни тебе здесь не дам, ты поняла меня? — он прищурился и приблизился к ее лицу, заглядывая в ее глаза, отражение своих собственных, она оставалась хладнокровна, хоть он видел, как в кулак сжалась ее рука.       — Конечно, милый, дело твое. Будет так, как скажешь ты.       — Вот и отлично, — он довольно улыбнулся и распрямился, окинув всех присутствующих взглядом, — я так понимаю, больше вопросов нет? Тогда все остальное с Френком. Я в вас верю, не подведите меня.       Дом Энди Николас покинул первым, делать ему там больше было нечего, всем остальным должен был заниматься Френк, у Ника были другие дела. Он провел пару встреч с потенциальными покупателями, встретил Эми с университета, чему она была приятно удивлена, правда почти сразу огорченно вздохнула: к ужину Николаса можно было не ждать. Он даже успел побывать в клубе, поглядывая на часы, пока наконец не настало время и он не отправился в один из огромных ангаров в промышленном районе Лондона. И даже довольно улыбнулся, когда на территорию заехала фура с нетронутым товаром. Его план сработал, правда заключался он совсем в другом: маршрут фуры он все же сменил, правда знал об этом лишь Френк.       Пока его люди занимались разгрузкой товара, сам Ник поехал обратно в клуб, устроился в кабинете, ожидая вестей от Френка. Он не заставил себя долго ждать.       — Крыса найдена.       — Отлично. Жду вас в клубе.       Ожидание он решил скрасить звонком матери, с которой был слишком резок днем. Понимал, что не должен был так с ней разговаривать, но того требовали обстоятельства, все должны были быть уверены в твердости высказанных им намерений.       — У тебя что-то случилось? — без приветствия перешла к главному она, взяв трубку через пару гудков. Кажется, она ждала его звонок.       — Да нет, все отлично. Хотел извиниться.       — За что? — после небольшой паузы поинтересовалась Энди.       — За мои слова. Был груб, признаю, но это было нужно.       — Твой план был ведь другим? — усмехнулась она.       — Ты ведь не думала, что я настолько глуп?       — До последнего в это верила.       — Так простишь?       — Я на тебя и не злилась, милый, — по ее голосу ему показалось, что она улыбнулась, — я рада, что у тебя все хорошо.       — Я тоже. Извини, мне пора.       — Не теряйся, милый.       Ник не успел даже насладиться затяжкой прикуренной сигареты, откинувшись на мягкую спинку кожаного кресла, когда дверь в его кабинет открылась и внутрь буквально влетел один из его приближенных парней, Джон, изрядно помятый и со связанными за спиной рукми. Не удержав равновесие, он упал на белоснежный ковер, запачкав его кровью из разбитой брови, Ник лишь поморщился и сел ровно, затушив недокуренную сигарету в тяжелой пепельнице, а следом зашел Френк и закрыл за собой дверь кабинета.       — Я все объясню, мистер Вебер… — жалобно начал Джон, но Ник не дал ему договорить, жестом показал, чтобы тот молчал, не торопясь поднялся с кресла, закатал рукава белой рубашки и, словно король жизни и этого прогнившего города, хотя королем он и был, обошел тяжелый дубовый стол, присев перед тем, кому он совсем недавно еще доверял. Насколько мог после предательства Эрика, конечно.       — Обязательно объяснишь. Может, я даже поверю тебе и сжалюсь, может, даже не убью, но тебе придется постараться и убедить меня, что тебе было жизненно необходимо воровать у меня, убивать моих людей. Скажи мне, Джон, это твоя благодарность за то, что я вытащил тебя из дерьма семь лет назад? За то, что сделал из тебя человека и не дал сдохнуть от передоза?       — Нет, мистер Вебер, все не так. Все было не так, я не предавал вас, я… — Ник перебил его точным ударом кулака в левую скулу, отчего Джон окончательно распластался на ковре, продолжая его пачкать.       — Ты не убедил меня, — он усмехнулся, смерив парня взглядом, и поднялся, снова закурил, стоя ко всем спиной, повернулся лишь через пару затяжек, а повисшую тишину никто не собирался нарушать, — где первая часть товара?       — Мистер…       — Где?       — У меня.       — Адрес.       — Вы отпустите меня, если я вам все отдам?       — Отпущу? — Ник ухмыльнулся, поведя бровью, — Нет. Но я дам тебе двадцать четыре часа, чтобы исчезнуть с глаз моих, по истечению которых я всажу тебе пулю в голову, если еще раз увижу.       Джон молчал. Не верил в благосклонность Николаса, не верил в его если не прощение, то шанс на побег. Он знал, что тот никогда не отпускал своих врагов, он лично присутствовал в квартире, когда тот забивал до смерти своего лучшего друга и его жену, но инстинкт самосохранения… Инстинкт самосохранения отчетливо твердил, что на том свете кокаин ему точно не пригодится и если есть хоть призрачный шанс на спасение, надо им воспользоваться. Он воспользовался. Под усмешку Ника сообщил адрес, по которому Френк отправил своих ребят.       — Развяжи его, — Николас кивнул Френку на все еще сидящего на полу Джона, Френк даже хотел возразить, но его уже не слушали, и ему пришлось выполнить просьбу начальника, — налей ему выпить.       — Но…       — Давай, Френк, сам тоже выпей, надо расслабиться, у нас ведь пакт о ненападении на двадцать четыре часа. Будем же гостеприимны.       На проверку адреса ушло чуть меньше часа, в течение которого в кабинете стояла гробовая тишина: Николас занимался документами, потягивая бокал за бокалом виски, Френк был настороже, не до конца понимая столь благосклонное расположение хозяина, а виновник собрания и вовсе ссутулившись и вжавшись в спинку черного кожаного дивана, сжимал в руках полный бокал с алкоголем, который в горло и вовсе не лез. Но кажется, босс не шутил, кажется, его действительно ждало спасение, он уже прикидывал планы побега сначала из города, а потом и из страны, прикидывал, где стоило лучше залечь на дно, когда зазвонил телефон Френка, а тот отрапортовал:       — Парни забрали весь товар, там было пару парней, их убрали.       — Отлично, — Ник улыбнулся и поднялся, обошел стол и присел на его край, не сводя взгляда с сидящего на диване парня, с надеждой и страхом смотревшего на него. Надежды было больше, чем страха, и Нику нравилось то, что он видел, — ты свою часть договора выполнил, теперь моя очередь. У тебя осталось двадцать три часа. Беги.       — Спасибо, мистер Вебер, спасибо. Вы больше никогда меня не увидите, спасибо.       Уйти из кабинета Джон не успел, был остановлен отточенным ударом по лицу, отчего снова упал, а Ник присел перед ним, продолжая наносить один за другим удары.       — Ты правда, сука, думал, что можешь сбежать, обокрав меня?       Ник бил его на автомате, движимый окончательно завладевшей его яростью, которую он так старательно держал в себе весь этот долгий час. Он бил его, даже когда тот перестал сопротивляться, а все руки, вся рубашка оказались в крови. Он не знал, убил он его или нет, но его отпустило, ярость сошла на нет, лишь моргнул, сгоняя наваждение и, пошатнувшись поднялся, взглянув на все это время не вмешивающегося Френка.       — Избавься от него. И убери тут все. Черт, — осмотрел окровавленную рубашку, — рубашку испортил.       Смывая с рук чужую кровь и разглядывая сбитые костяшки, он подумал, что домой в ту ночь точно не вернется. Эмили снова начнет коситься на него, делать вид, что все хорошо, а может, снова заведет разговор о сбитых кошках и иже с ними. Ни один из вариантов его не устраивал, к тому же, он обещал отгородить ее от этой части его жизни, в которой был с головой. И отгораживать с каждым разом становилось все труднее, разве что на расстоянии, которое он и решил держать. По крайней мере до следующего утра, пусть его панацея спит спокойно.       Сменив рубашку, на белой ткани слишком ярко выделялась багровая кровь и, пока его парни убирали за ним последствия предательства, Николас вышел через черный вход на улицу, прикурив сигарету и прикрыв глаза, сделав желанную затяжку.       На Лондон уже опустилась ночь, небо снова заволокли тяжелые тучи, и он почувствовал первые капли дождя на коже. Но даже дождь не смог бы смыть чужую кровь с его рук. Может, следовало бы исповедаться? Он усмехнулся внезапной глупой мысли и стряхнул пепел. Ему бы и целой жизни не хватило, чтобы исповедаться во всех грехах. Даже в самых страшных.       — Отпусти меня, козел!       Ник и не заметил, что в темной подворотне клуба он был не один, и женский крик был тому подтверждением. Выкинув сигарету, он пригляделся в темноту, сделав несколько шагов в сторону голоса. И чуть поодаль, почти возле самого выхода к дороге, он действительно увидел в тусклом доносившемся свете неоновых вывесок пару: девушку, прижатую к кирпичной стене клуба, и парня, навалившегося на нее всем телом.       — Заткнись, сука! — рыкнул тот, и наотмашь ударил девушку по лицу, что та взвизгнула и тут же притронулась к щеке рукой. — Где мои бабки, дрянь?!       Мысли о крови, исповеди и прощении подтолкнули Ника сделать благое дело и заступиться за девушку.       — Тебе не кажется, что девушка попросила ее отпустить? — усмехнулся он, подойдя к парочке, и тут же был удостоен недовольного взгляда парня и стойкого запаха перегара.       — Иди куда шел, пока я тебе в табло не прописал.       — Пойду. Когда девушку отпустишь.       — Я смотрю ты из особо непонятливых. Придется преподать тебе урок, — парень все же, покачнувшись, отлепился от девушки и шагнул к Нику, по пути закатав рукава, явно запланировав и правда прописать в табло, правда почти сразу же уткнулся лбом в дуло пистолета, который Ник быстро вытащил из-за пояса, костяшки все еще немного кровоточили и драться он хотел в последнюю очередь. И смельчак быстро растерял всю смелость, немного придя в себя от холодной стали, даже сглотнул и, помедлив сделал шаг назад, примирительно приподняв руки. — Понял, не дурак.       — Надеюсь, — хмыкнул тот, продолжая держать парня на мушке, — потому что если не понял, и я еще хоть раз увижу тебя в этом клубе, следующую вечность ты будешь кормить червей.       — Все-все, ухожу, — пятясь назад, он все же скрылся из поля зрения, и Ник наконец смог убрать пистолет обратно за пояс и взглянуть на девушку.       Даже при плохом освещении она была чертовски красива и сексуальна. Только разбитая губа немного портила все, и Николас тут же протянул ей платок, который она приложила к губе.       — Спасибо.       — Воровать плохо, в следующий раз могут и не спасти.       — Я и не воровала, — она нахмурилась, наконец отлепилась от стены и убрала платок от разбитой губы, протянув изящную ручку с дорогими кольцами, — Я Лорена.       — Николас, — он хмыкнул, взяв ее холодную руку в свою, держа ее тонкие длинные пальцы в своих намного дольше положенного.       — Угостишь даму выпивкой, Николас? А то дама замерзла и очень перепугалась…       — Прошу, мадам.       — Благодарю, — она улыбнулась, чуть поморщившись из-за разбитой губы, и, сексуально качнув бедрами, едва прикрываемые коротким платьем, направилась в сторону входа в клуб, за дверьми которого они скрылись из ночи.