Проклятый любить

      Ему потребовалось пару мгновений, чтобы вернуть себе самообладание и привычно хмыкнуть, окинув стоящую напротив мать взглядом. Ее взгляд этот не смутил, она даже улыбнулась, казалось, с любовью посмотрев на сына.       — Мамуля, — усмехнулся Ник, но пускать ее в квартиру не спешил, мельком взглянул за ее спину, убедившись, что она действительно была одна. — Какими судьбами?       — Проездом в Лондоне, а ты вроде говорил, что не будешь выгонять, если я случайно зайду к тебе в гости.       Он говорил, только в гости ее не ждал.       — Тогда проходи, я же обещал.       Усмехнувшись, Ник пропустил ее в квартиру и закрыл за ней дверь, еще раз выглянув наружу, но, опять не заметив ничего подозрительного, немного успокоился и помог Андрее снять плащ, проводив ее в гостиную.       — Милый, — Энди остановилась практически возле самой двери и повернулась к нему, долго смотрев в глаза, будто что-то хотела спросить, но никак не решалась, что было так несвойственно ей. Ник ее не торопил, взгляд не отводил, но вопросительно бровь все же поднял, стараясь понять, что же она от него хочет, а в голову ничего хорошего совершенно не лезло. — Можно тебя обнять?       Он не знал, как реагировать на просьбу: то ли спокойно выдохнуть, то ли обрадоваться, то ли удивиться ее внезапному проявлению нежности. Он прекрасно понимал, что мог выдать себя даже в мелочах, понимал, что надо было привычно усмехнуться или сказать очередную колкость в ее адрес, но в итоге лишь развел руки, и Энди, не медля, тут же обняла его, с нежностью, по-матерински, будто он действительно был ее любимым сыном. Николас даже растерялся, помедлив пару секунд, и тоже аккуратно, неуверенно ее приобнял. Это было так непривычно и так… приятно что ли, он сам не мог понять собственных ощущений. Понимал лишь, что расслабляться нельзя, ведь он все еще не знал истинную причину ее приезда.       — Спасибо, — Андреа наконец отошла от него и улыбнулась.       — Присаживайся, — он указал ей на серый диван, на котором она тут же устроилась, закинув ногу на ногу. — Чай, кофе?       — Благодарю, я ненадолго. Просто хотела увидеть тебя, убедиться, что у тебя все хорошо.       — У меня все отлично, как и всегда. Материнский долг выполнен, и теперь можно смело возвращаться домой? — он ухмыльнулся и хотел сесть в кресло напротив, но она, опустив его маленькую колкость, осторожно коснулась его руки, останавливая.       — Посиди со мной.       — Решила устроить здесь телячьи нежности, да, мамуля? — но рядом с ней он все же сел под ее довольный взгляд.       — Спасибо, — Энди снова улыбнулась, откинувшись на мягкую спинку дивана, а Ник не мог не отметить, что выглядела она гораздо лучше, чем когда он видел ее в последний раз.       Она даже как будто помолодела с их последней встречи, Николас сразу подумал об очередной подтяжке, которыми она явно не брезговала. Но дело было не только в этом, да и выглядела она в основном точно так же: идеально сидящий на точеной фигурке белоснежный брючный костюм, не менее идеальная королевская осанка, аккуратно собранные волосы. Все было привычным, кроме ее взгляда. Ник наконец понял, что так кардинально преобразило ее: взгляд стал живым, Николас не видел в нем больше смирения, даже грусти там больше не видел, как будто ей и дела не было до смерти любимого сына. Но дело ей было.       — Так жалко, что ты не смог присутствовать на похоронах Маркуса, — начала она и тяжело вздохнула, но смотрела на сына внимательно, тот даже напрягся под ее взглядом, а все сомнения снова накрыли его с головой.       — Не было времени, извини.       — Я понимаю, — она помолчала, подбирая слова, а ему казалось, что она физически ощущает его напряженность. — Знаешь, милый, все это так странно…       — Что именно?       — Все, абсолютно. Можешь считать меня сумасшедшей, но я не верю в виновность Уилсона. Не могу верить.       Глупо было бы считать ее сумасшедшей, скорее чертовски умной, а может, с хорошей интуицией. Ник и не думал, что ее будет так легко убедить в собственной лжи, но надеяться ему это не мешало. Оставалось лишь понять, ради чего мать летела через Атлантический океан: ради необоснованных догадок или ради того, что она действительно знала.       — Почему? Улики вроде неопровержимые. Да и мотив был.       — Все так говорят, милый, но все слишком очевидно, не находишь?       — Ну он вроде никогда и не отличался особой сообразительностью, — Ник пожал плечами, тоже откинулся на спинку, взглянул на Энди и старательно изображал спокойствие, но отделаться от мысли, что она все знает, он никак не мог. В голове крутились лишь мысли, как выбраться из этого дерьма с минимальными потерями, но ничего стоящего на ум не приходило: к личному визиту матери он готов не был.       — Но все же это глупо даже для него. Он так долго скрывался, а потом в одно мгновение дал себя обнаружить с целым ворохом улик. Слишком очевидно, только эту очевидность почему-то вижу только я, — Энди снова тяжело вздохнула и покачала головой.       — Может, просто ты одна так себя накручиваешь. Я понимаю, он был твоим сыном, ты любила его, но он занимался плохими вещами, а в нашем деле долго не живут, — Ник усмехнулся и, помедлив, аккуратно взял мать за руку, она удивленно взглянула на него, но руки не убрала, даже немного ее сжав. — Знаю, что это сложно, но тебе нужно смириться с этим и не изводить себя, мам. Это больно, но нужно жить дальше, у тебя осталось еще семь детей, и им всем нужна мать.       — Восемь, — тут же исправила она его.       — Прости?       — Ты тоже мой ребенок.       — Точно, — с усмешкой согласился Ник, — и как я забыл. В любом случае, всем этим детям ты нужна, а Маркусу ты своими подозрениями уже не поможешь. Только себя изведешь и все.       — Наверное, ты прав, милый, — она отпустила его руку и прошлась по гостиной, подойдя к панорамному окну. — У тебя красиво.       — Я знаю.       — Даже представить себе не могу, сколько труда ты приложил, чтобы на эту красоту заработать. Ты сильный человек, многого добился сам, наверное, в этом есть и свои плюсы. Закалка на всю жизнь, она делает тебя сильнее, но циничнее, уж мне-то это знакомо.       — В тебя я пошел не только внешне, мамуль.       — Я знаю, — ее губ едва коснулась улыбка, когда она через плечо взглянула на него, а потом снова отвернулась к окну. — Вот я думаю, милый, что за убийством Маркуса тоже стоит сильный человек. И влиятельный. Куда более влиятельнее, чем шестерка Уилсон. А он так, лишь пешка в игре королей.       — Даже пешка может стать ферзем.       — Может, милый, может, но на доске слишком много фигур, до эндшпиля еще далеко.       Ему не нравились ее разговоры. Андреа будто нарочно крутилась вокруг, аккуратно надавливала, стараясь найти слабость. Выжидала, когда ту самую слабость найдет, чтобы нанести свой единственный точный сокрушительный удар. Но Ник действительно был слишком похож на нее и сдаваться просто так не собирался. А внутри все кипело, он прекрасно понимал, что мать обо всем догадывалась, только вот доказательств у нее, похоже, действительно не было. Едва ли бы она вела тогда эти разговоры. Нужно было играть дальше. Взять себя в руки, откинуть собственные страхи и переживания и довести игру до конца. Энди была права, до эндшпиля было еще далеко, а проигрывать в середине игры было слишком дерьмово. Особенно когда он был на один шаг впереди.       — Выпьешь со мной? — Ник поднялся с дивана и подошел к барной стойке в углу просторной гостиной, достал початую бутылку виски и два бокала, не дождавшись ответа матери.       — Если только немного.       К ней он подошел уже с двумя наполненными бокалами, один из которых ей протянул. Отсалютовал и сделал глоток, наблюдая, как она, даже не поморщившись, отпивает из бокала.       — И какие у тебя идеи по поводу заказчика?       — Самые разные, милый. Маркус действительно очень многим перешел дорогу, вопрос лишь, кто из них влиятелен настолько, чтобы так чисто подставить.       — Хочешь, я помогу тебе в поисках убийцы.       — Ты? — Энди удивленно взглянула на сына, вскинув тонкую бровь, и сделала глоток, внимательно разглядывая его лицо.       — Почему нет? Раз ты веришь, что убийца не Уилсон, то я хочу помочь тебе найти убийцу. В конце концов, ты один раз мне здорово помогла, а я не хочу быть должным тебе всю жизнь.       Пауза затянулась. Андреа не торопилась отвечать ему, видимо, выбитая из колеи внезапным предложением. Долго изучала лицо сына, а он снова не сдавался в этой игре в гляделки.       — Как Эмили?       Он прекрасно знал, к чему она сменила тему разговора.       — Хорошо, скоро как раз из университета вернется.       — Я рада, что у нее все хорошо. Она милая девочка, совершенно не заслужила то, что пережила. Честно говоря, я боялась, что ее все это сломит.       — Она сильнее всех нас.       — Ты любишь ее?       — Не понимаю твоих вопросов, мамуля.       — Так любишь?       — Люблю.       — А для спокойствия любимых мы готовы пойти на многое…       Эта игра могла затянуться надолго. Она могла еще долго провоцировать его вопросами, а он мог еще долго изображать непонимание, но рано или поздно, кто-то бы совершил ошибку. И что-то ему подсказывало, что в словесных дуэлях у Энди был куда более внушительный опыт, а значит, нужно было срочно менять тактику: прекращать отбиваться и брать инициативу в свои руки.       — Может спросишь уже то, ради чего пролетела несколько тысяч? — с усмешкой поинтересовался Ник.       — Прости?       — Я не глупый мальчишка, мамуль, думаешь, я не вижу, куда ты клонишь все темы? Я уже перерос это. Просто спроси прямо то, что ты хочешь.       — Хорошо, — Андреа помедлила, допила оставшийся виски и взглянула на сына, внимательно, пронзительно, будто старалась заглянуть к нему в душу, только Ника ее взгляд не смущал, души у него давно уже не было. — Это ты убил Маркуса?       — Ты серьезно? — Ник недовольно усмехнулся и вопросительно посмотрел на мать, положив руки в карманы джинсов, сделал шаг к ней, чуть склонившись к ее лицу, и прищурился, заглянув в глаза. — То есть ты правда думаешь, что я убил Маркуса? Браво, мамуля, — он наигранно похлопал в ладоши, только взгляда так и не отводил. — Ты превзошла сама себя, а я думал, что меня уже ничем не удивить. Ты смогла, поздравляю. И каково это, обвинять одного сына в убийстве другого? Приятное чувство? Но я же плохой сын, мамочка, так что смею тебя огорчить. Это не я убил его. И ты можешь и дальше пытать меня своими вопросами, можешь хоть землю носом рыть, перевернуть весь Лондон верх дном, только вот факт моей непричастности от этого не изменится. А теперь уж прости, но ты знаешь, где выход. Надеюсь, билет домой ты уже припасла? Он тебе пригодится.       — Нет, милый, не припасла, — выдержав монолог сына, усмехнулась Энди, но от него все же отошла и вновь выглянула в окно. — Мне нравится Лондон.       — Только ты не нравишься Лондону.       — Надеюсь, мое извинение хоть немного исправит эту ситуацию? — Андреа взглянула на Ника, который так и продолжил на нее молча смотреть. — Милый, извини, я не хотела тебя обидеть. Но последние месяцы плохо мне дались, мне иногда кажется, что я схожу с ума. Я просто должна была убедиться, что ты действительно к этому непричастен. У вас с Маркусом были некоторые проблемы… В любом случае, я надеюсь, что ты не будешь обижаться на меня слишком долго.       — Это все?       — Все, милый. И я действительно пойду, очень устала после перелета. Извини еще раз.       Посмотрев пару секунд на сына, Андреа направилась к выходу, но Ник чувствовал ее желание остаться. Только вот он боролся сам с собой, не зная, останавливать ее или нет. И говорили в нем далеко не чувства сына, хотя и они были где-то совсем глубоко, говорили в нем логика и осознание, как следовало дальше себя вести: в то, что мать так быстро сдалась и в одно мгновение поверила ему, не верил уже он.       — Где ты остановилась? — все же спросил он, глядя ей вслед.       — В «Риц», — она тут же взглянула на него, едва улыбнувшись.       — Надолго в Лондон?       — Не знаю, еще не решила.       — А как же муженек? — с усмешкой поинтересовался Ник. — Не против путешествий блудной жены?       — Мы развелись.       — Прости?       Теперь пришло его время удивляться. Зато теперь он точно понял, что так сильно изменило ее. Николас прекрасно помнил ее рассказ и то, на чем строилась семейная жизнь, видел, как она угнетает мать, хоть та и старалась казаться счастливой и довольной жизнью, только потухший взгляд выдавал ее с головой. А вот развод, похоже, действительно подарил ей ту свободу, о которой она мечтала всю жизнь.       — Месяц назад, — она пожала плечами. — Официально мы, конечно, еще женаты, но это ненадолго.       — И кто же был инициатором развода с миллиардером?       — Я. Просто… устала что ли.       — И на что планируешь доживать свои деньки?       — Я не церковная мышь, милый, кое-что заработала за свою жизнь.       — Ладно, это не мое дело, — хмыкнул Ник и снова задумался, убрал рукой назад волосы, и подошел к матери, которая выжидающе смотрела на него. — Не хочешь поужинать сегодня?       — Ты серьезно? — она была удивлена, но улыбнулась, попыталась найти хотя бы намек на шутку на лице сына, но он был вполне серьезен. — Не отказалась бы.       — Тогда в девять я пришлю за тобой своего человека, такси в Лондоне, конечно, колоритные, но так надежнее.       — Если тебя не затруднит.       Он помог ей снова надеть пальто и даже проводил до улицы, посадив ее в такси, наблюдая, как машина скрывается за поворотом. Вдохнул холодный воздух и прикрыл глаза, поежившись. Первый раунд вроде был за ним. Разве что Андреа не придумала куда более коварный план, заманивая в собственную ловушку. Вот только сколько этих раундов еще предстояло, Ник не знал, мать явно дала понять, что уезжать не собирается. По крайней мере, пока.       Когда он поднялся в квартиру, Эмили еще не вернулась. Он покосился на часы и нахмурился: она задерживалась. Она могла просто задержаться на парах, зайти с подружкой в кафе или попасть в пробку, он не знал, но неприятное чувство медленно выедало его изнутри.       Устроившись за каменной столешницей, он закурил и сделал затяжку, хотел плеснуть себе еще виски, но усмехнулся, понимая, что даже для него это уже слишком. Когда сигарета была затушена в тяжелой пепельнице, и Ник потянулся за телефоном, чтобы позвонить Эмили, входная дверь хлопнула, а вскоре на пороге кухне появилась и сама Эми.       — Где была?       — У нас были гости? — вопросом на вопрос ответила она и вскинула тонкую бровку, но тут же добавила: — Слишком стойкий аромат женских духов.       — А, это, — Ник ухмыльнулся и поднялся, подошел к девушке и за подбородок поднял ее лицо. — Андреа заходила. Я вот и спрашиваю, где ты была и какой апокалипсис случился, что ты мне не отзвонилась и не предупредила, моя маленькая.       Ему показалось, что она побледнела. Большими испуганными глазами смотрела на него, а когда он убрал руку от ее лица, сглотнула, поджав губы. Зато Ник точно мог быть уверен, что его запугивания страшной и злой Энди, которая так и ждала маленькую Эми в Чикаго, возымели успех.       — И зачем… Зачем она приехала?       — Соскучилась, тем более я ее приглашал. Правда давно, но все же. Иди сюда, — все же смягчился Николас и прижал ее к себе, поцеловав в макушку. — Не бойся, она не причинит тебе вреда, я ей не позволю. Слышишь, маленькая? Я не дам ей обидеть тебя. Но вряд ли она за этим прилетела.       — Но как же Том? — она неуверенно подняла на него взгляд. — Ты ведь говорил, что она захочет отмстить ему…       — Она не дура, чтобы делать это здесь. Поэтому успокойся, все будет хорошо. Я, кстати, пригласил ее на ужин, в какой ресторан бы ты хотела пойти?       — Я… — она замялась, снова поджала губы и отвела взгляд, не зная, как дальше продолжать.       — Хочешь остаться дома?       — Если ты не против, я плохо себя чувствую, голова болит и…       — Иди отдыхай, — остановил поток ее лжи Ник и нежно поцеловал. — И не бойся, поняла меня?       — Поняла.       Ближе к девяти он действительно послал за матерью своего человека: Френка, которому доверил ответственное задание следить за каждым шагом Энди в Лондоне. Френк сначала даже обиделся на такое задание от босса, пытался что-то сказать против, ссылаясь на то, что это уже давно не его уровень, но после недолгих пререканий все же согласился.       Ужин прошел как и десятки таких ужинов в Чикаго, Андреа старалась изобразить из себя заботливую мать, которой были так интересны дела сына, а Николас старался сильно не язвить, понимая, что он сам был инициатором этого вечера.       И все после того ужина шло хорошо: Андреа действительно не собиралась покидать Лондон, Френк продолжал возиться с ней, Ник лично настоял на этом, прикрывшись желанием обезопасить нахождение матери в Лондоне, ведь один братец Милтон все еще был на свободе. И все было прекрасно, только слишком уж Ника смущало смирение обоих с обществом друг друга: Френк внезапно перестал недовольно вздыхать каждый раз, когда отправлялся к Энди, а та больше не считала сопровождение собственной персоны гипер опекой. Николас конечно догадывался, что могло послужить причиной внезапного удовлетворения сложившейся ситуацией, но представлять эту самую причину никак не хотел.       Все встало на свои места, когда через две недели после приезда Энди попался и младший Милтон, с убийством которого Ник особо не парился. Просто выпустил тому пулю в лоб и ушел в закат в сопровождении Френка, пока парни подчищали все за боссом.       — Мистер Вебер… — обратился Френк к Нику, и тому показалось, что даже как-то неуверенно.       — М?       — Я знаю, что вы всегда были добры ко мне, и я не хотел бы этим пользоваться…       — Не тяни кота за яйца. Что ты хочешь?       — Вы не могли бы дать мне… аванс?       — Аванс? — Николас ухмыльнулся и удивленно взглянул на него, даже закурил по такому неожиданному поводу. — Я мало тебе плачу? Или в чем проблема?       — Нет, что вы, вы хорошо платите, мистер Вебер. Просто, — Френк почесал затылок, — дом уже старый, понимаете? Даже не солидно в таком жить. И я бы хотел купить новый, у меня, конечно, есть сбережения, но их не хватит.       — Я давно говорил тебе, продай ты эту рухлядь. Ладно, разберемся с авансом твоим, купишь дом.       И Ник даже знал для кого.

***

      Солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда Ник оперся спиной о машину Френка и прикурил сигарету, разглядывая ночной город. Чувство облегчения и свободы, когда все проблемы были решены, а дела наконец вернулись в привычную колею, которое он не испытывал уже больше полугода, было бесценно. Он наслаждался им, вдыхая холодный бодрящий воздух.       — Спишь с моей матерью, Френк? — с усмешкой поинтересовался Ник у стоящего рядом мужчины, взглянув в его сторону. Тот, казалось, даже смутился немного.       — Мистер Вебер…       — Да брось, Френк, мне плевать, не оправдывайся, просто забавно это все.       — Она хорошая женщина, зря вы так о ней.       — Она хорошая лгунья, только и всего. Даже я повелся на ее пафосные речи, — Ник хмыкнул, сделал последнюю затяжку, выкинул сигарету в сторону и продолжил: — Но от тебя я такого не ожидал.       — Видимо, она не такая уж и хорошая лгунья, раз поверила вам.       — На каждого лжеца всегда найдется лжец искуснее.       — Да вы прямо лжец, лжец, мистер Вебер, — иронично отметил Френк.       — Время покажет.