Проклятый любить

      После внезапного появления Влады в кабинете, Ник был озадачен. Слишком много вопросов, и найти ответы на них не помогала даже черт знает какая по счету выкуренная сигарета. Он сел ровно и затушил окурок в пепельнице. Что она знала и какое отношение имела к делам матери, ее просьба звучала вполне обыденно, но он видел заложенный в ней смысл. Из кабинета он дал ей уйти лишь из-за собственного сомнения, а вдруг это была очередная проверка Энди.       Мести матери он больше не опасался: слишком крепко стоял на ногах. Едва ли у нее были силы и связи, чтобы его с ног сбить. Не теперь, когда Ник прилично поправил свои дела и вернул собственный авторитет. Точно не теперь. Но была Эмили, которой он клялся, что не причастен к убийству. Очередная ложь, о которой он не должен ей дать узнать. А еще почему-то не хотелось разочаровывать мать, он даже привык к ее почти незаметному присутствию в жизни. И хоть в этом он едва ли когда признался сам себе, но портить с ней отношения не хотелось.       Ответов на многочисленные вопросы у Ника не было. Но было решение: дать матери ложь, в которую она бы беспрекословно верила.       — Мистер Вебер… — ближе к полуночи в кабинет после короткого стука зашел Френк, но Николас усмехнулся, не дав ему продолжить.       — Да брось, Френк, ты же мне отчим почти, — он ухмыльнулся, а двухметровый амбал напротив даже смутился что ли.       — Что вы такое говорите…       — Правду, исключительно правду. Так что теперь исключительно Николас, так по-семейному.       — Я так не могу.       — Можешь, считай, что это приказ, — хмыкнул Ник и поднялся из-за стола, — пойдем проветримся.       Погода совершенно не радовала, мерзкий мелкий дождь раздражал, не давая нормально прикурить сигарету, а ночь больше не дарила желанной прохлады.       — Как дела с матерью?       — Уж точно не жалуюсь.       — Как ее поиски убийцы сына?       — Насколько мне известно, она ничем таким не занимается.       — Правда? — Ник усмехнулся, внимательно разглядывая лицо Френка. Черт знает, что он хотел там увидеть, в людях, как выяснилось, он разбирался не лучшим образом. Наверное, хотел увидеть осознание, что мать смогла обхитрить даже Френка, — А у меня другая информация.       Он увидел то, что хотел.       — Серьезно? — он нахмурился и почесал лысый затылок, — я ничего такого не замечал, мис… Николас.       — Нужно дать ей человека, в виновность которого она будет верить, как в прописную истину.       — Я понял, сделаю, — ему показалось, или Френк как-то даже поник? Ник впервые видел такую смесь эмоций на его лице за пять лет, а она добилась этого всего за пару месяцев. Наверное, сыну еще было чему поучиться у матери.       — Я бы сам этим занялся, но я ни черта не знаю. К тому же мексиканцы…       — Я как раз по этому поводу и пришел. А насчет матери не переживайте, это задание я не провалю.       Френку Ник верил.       Предстоящая поставка мексиканского кокаина сулила огромную прибыль, но и предполагала большие риски. На кону были огромные деньги, исчисляемые далеко не одним миллионом американских долларов, был проверенный перевозчик и картель, с которым Ник вел дела не один год. Но еще никогда партия не была такой огромной, а полиция столь внимательной. И хоть у Ника были куплены многие, всегда встречались порядочные блюстители закона. Ник таких терпеть не мог. А еще он терпеть не мог шампанское, только вот риск был в его крови.       Когда они подошли к припаркованным машинам, стрелка часов перевалила третий час ночи. Николас попрощался с Френком, пожав ему руку и уже открыл дверцу машины, когда взглянул на своего помощника, осененный внезапно посетившей его голову мыслей.       — Как думаешь, какую собаку купить Эми? — за всеми мыслями о матери, кокаине и мексиканцах, он совсем забыл о словах, пророненных Владой об одиночестве его маленькой панацеи. И как только он сам не сделал это раньше?       — Не знаю, — Френк пожал плечами, — может, лабрадора? Черт их этих собак и бабские вкусы разберет. Могу спросить у Энди.       — Не стоит, отдыхай. До завтра.       Когда он вернулся домой, Эмили сладко спала. Он еще долго разглядывал ее милое личико, пока не погрузился в сон. А проснувшись, уже не обнаружил ее рядом. Взглянул на часы, время было около восьми, и, освежившись под прохладными струями душа, спустился на кухню. Он не ошибся, его маленькая девочка готовила завтрак.       — Доброе утро, — он улыбнулся и подошел к ней, обнимая со спины, целуя ее тонкую шею. Эмили сопротивлялась, но как-то слабо.       — Ник, я же готовлю, — улыбнулась она, чуть повернувшись к нему.       — Можешь приготовить мне на завтрак себя… — Эми едва успела выключить плиту, когда оказалась сидящей на тумбе, обхватив бедра Ника ногами, позволяя ему стягивать с себя футболку.       На занятия в университет она прилично опоздала, а он, предварительно позвонив, отправился в гости к матери, решив совместить приятное с полезным: отвлечь ее от мысли о Маркусе и воспользоваться одним ее навыком, в котором, он был уверен, ей не было равных.       — Не хочешь немного отвлечься от своих картин и помочь мне в одном деле? — поинтересовался он, разглядывая не так давно разбитый за окном сад.       Андреа расположилась в кресле с чашкой кофе, заинтересованно взглянув на сына.       — В каком, милый?       — Мне нужно развивать легальный бизнес.       — Хочешь отойти от дел? — вопросительно вскинула бровку, он не ответил, лишь повернулся к ней, криво ухмыльнулся и снова вернулся к созерцанию сада, — нужно отмыть денег больше, чем позволяют твои дела сейчас. Что ж, мой почти тридцатилетний опыт в этом деле к твоим услугам, милый.       — Ты догадливая, мамуль.       — Я удивлена, что ты обратился ко мне, — после небольшой паузы произнесла она и поднялась, подошла к нему и встала рядом, не глядя на него, — и мне безумно приятно, что ты доверился мне.       — За полгода, что я тебя знаю, ты ни разу не дала усомниться в себе. Надо учиться доверять собственной матери. Я ведь могу доверять тебе, правда, мамуль? — он внимательно посмотрел ей в глаза, а она с присущим ей достоинством этот взгляд выдержала.       — Конечно, милый, можешь.       Чертова лгунья. Он промолчал, лишь улыбнулся и отошел от окна.       — С чего планируешь начать?       — С благотворительного фонда, кристально чистые деньги, не облагаемые налогом. Тебе полезно, мне приятно, да и помогает совести спать по ночам.       — А она у тебя есть? Совесть.       — Порой больно кусается бессонной ночью.       — Я думал, она, как и моя, давно сдохла.       — Твоя совесть в полном порядке, Ник, просто ты еще не совершил поступки, которые не можешь простить сам себе. Надеюсь, никогда не совершишь. Хуже не порицание окружающих, хуже, когда ты порицаешь себя сам.       — Тебя потянуло на лирику, мамуль.       — Каюсь, виновна.       У матери в гостях он задержался недолго. Отказался от предложенного чая, а вот от прощальных объятий отказаться не мог, она бы не позволила, да и он не хотел.       Этот день Николас хотел бы провести иначе: хотел бы купить эту собаку, провести время с Эмили, встретить ее с университета и хоть раз успеть на ужин. Мелочи, которые он не мог себе позволить, полностью погруженный в предстоящую крупную сделку, которая могла вывести его на новый уровень. Тот, чье место он занял после смерти, им бы был доволен. Недовольна только была его маленькая девочка, проводящая очередной вечер в пустой квартире. Эти мысли почему-то никак не хотели покидать его голову, и он не знал, что вызвало их: оброненные слова Влады, что он конечно же отрицал, тот факт, что он был груб и обидел свою девочку, хоть она ничем не заслужила это, а может, в нем еще было хоть что-то нормальное, человеческое. Углубляться в свои мысли он не стал, разве что в работу, чувствуя, что не успеет домой даже к тому моменту, когда Эми уснет.       — Мистер Вебер, к вам там девушка, — стоило Нику приехать в клуб и расположиться в кабинете, как туда зашел один из его парней, работавших там охранником.       В последнее время в его кабинет как-то частенько попадали девушки.       — Ну, пусть проходит, — с усмешкой произнес он, правда усмешка быстро переросла в удивление, когда на пороге появилась Эмили в коротком светлом платье, подол которого она тут же одернула.       — Не отвлекаю? — она улыбнулась, чем вызвала улыбку и у него.       — А ты чего здесь?.. — тут же поднялся, подошел к ней, захлопнув дверь, и за руку притянул к себе, устроив руку на подтянутой попе, — да еще и такая красивая.       — Хотела сделать тебе сюрприз.       — У тебя явно получилось. Сюрприз оказался чертовски приятный и безумно сексуальный… — он склонился к шее, целуя ее, чуть прикусив нежную кожу, когда почувствовал, как Эмили упирается ему в грудь ладошкой.       — Не здесь, Ник, вдруг кто-нибудь зайдет…       — Зайдет и выйдет, — но она не сдавалась, и ему пришлось отступить, — тогда придется тебе подождать, пока я закончу кое-какие дела. И ждать тебе придется… — он, словно пушинку подхватил ее под попу и отнес к столу, усадив на него, — тут. Хочу любоваться тобой все это время.       — Я не против, — она засмеялась и устроилась на столе, вытащила из-под попы бумаги и протянула их Нику, — думаю, тебе они понадобятся гораздо больше, чем моей попе.       — Определенно. Выпьешь что-нибудь?       — Мы с алкоголем несовместимы.       — Этот вопрос решаем.       Вопрос решился быстро, когда охранник через несколько минут принес безалкогольный коктейль, который Эмили потягивала все то время, что Николас был занят, порой поглаживая ее стройные ножки. Дела, правда, совсем отказывались задерживаться у него в голове, а взгляд все чаще соскальзывал с монитора на Эми, болтающую ножками.       — К черту, — наконец сдался Ник в своей борьбе и, подхватив свою девочку и закинув ее на плечо под заливистый смех, покинул клуб.       Он не помнил, когда они так вместе проводили время. Наверное, никогда. И это было приятно, просто прогуливаться с ней по ночным улицам Лондона, слушать ее эмоциональные рассказы, в суть которых он правда не вникал. Приятно прижимать ее к себе, разглядывать ее милое лицо, видеть ее влюбленный взгляд голубых глаз. Приятно знать, что она принадлежала только ему, приятно целовать ее в висок и чувствовать приятный запах лаванды, которой пахли ее мягкие пушистые волосы. Она казалась ему счастливой, и хотелось верить, что причиной этого счастья был он сам, а их последняя недоссора навсегда покинула ее мысли. В конце концов, он не хотел, чтобы она расстраивалась, точно не из-за него. И кажется, она больше не расстраивалась, возможно, поверила все же его лжи в глаза, а возможно, решила сама проверить, что он скрывал за дверями своего кабинета, ведь раньше она никогда не приходила к нему сама. Но в тот вечер ему скрывать было нечего, и она была этому рада.       — Хочешь, посидим в каком-нибудь ресторане?       — Ник, уже слишком поздно для ужина, — улыбнулась она, а он поднес ее руку к губам, целуя тыльную часть ладони.       — Лишнее пирожное точно не испортит тебе талию.       Они расположились в одном из многочисленных кафе на улице Пикадилли, такое бесполезное времяпрепровождение, которое так нравилось его девочке, и Ник терпел, улыбался, целовал ее и что-то отвечал. В конце концов, она заслуживала свой кусочек счастья, и только он мог ей его дать.       Гулять по Гайд-парку ночью было как-то странно и загадочно, Эмили так мило жалась к нему, взяв его под руку, будто из темноты, куда не доносился свет многочисленных ярких фонарей, мог выпрыгнуть самый страшный на свете монстр, и только Ник мог ее от него защитить. Он обещал защитить ее от всего, ото всех монстров и людей, которые были куда страшнее, он, словно бойцовский пес, готов был вгрызться в глотку любому, кто обидел бы его маленькую панацею. Только жаль, что он не мог защитить ее от самого себя.       Прогулку по парку они закончили, когда к одному из выходов один из парней Ника подогнал его машину, все это время стоявшую у клуба. Николас помог уставшей Эми устроиться в салоне, отвезя ее по пустым улицам под приятную музыку, льющуюся из колонок, домой. Только дома он не дал ей отдохнуть, овладев ее телом прямо в гостиной, и лишь со второй попытки они смогли пересечь порог спальни. Когда она, приятно измотанная, уснула у него на плече, было почти пять. Уснуть Ник смог только на пару часов.       Эмили так устала, что не проснулась ни от сборов Ника, ни от его возвращения через полтора часа. Только лишь повернулась набок, забавно поморщившись, когда в ее руку ткнулся мокрый нос.       — Ник… — сонно пролепетала она и убрала руку, и только через пару секунд поняла, что это был совсем не Ник. Приоткрыла глаза и тут же увидела милую голубоглазую мордашку маленького щенка кане-корсо.       — С добрым утром, маленькая, — сам Ник сидел на краю кровати, наблюдая, как от маленького гостя в их спальне, быстро просыпается Эмили.       — Господи, Ник… — она тут же села на кровати, все еще удивленно разглядывая щенка, а потом аккуратно взяла толстопуза на руки, разглядывая его милую мордашку, — это мне?       — Тебе. Хочу, чтобы он мог защитить тебя от одиночества и всего мира, пока меня не будет рядом.       — Боюсь, пока это мне придется защищать его от этого жестокого мира, да, малыш? — она улыбнулась и чмокнула щенка в носик, — ты такой милашка.       — Этого малыша зовут Зевс, и он обещает быть тебе верным другом и защитником. Он мне лично пообещал. Когда вырастит, конечно.       — Спасибо тебе, Ник.       С появлением маленького живого существа в их квартире, Эмили больше некогда было скучать и грустить. Нужно было столько всего купить, столько всего сделать, чем и занялась Эми, пока Николас пропадал на работе.       Две недели относительного спокойствия для Ника и Эмили закончились неожиданным приглашением матери на благотворительный вечер, посвященный бедным детишкам Африки, кажется.       — Хочешь, мы не пойдем туда? — поинтересовался Ник, обнимая Эми со спины, глядя на ее отражение в зеркале, возле которого они стояли.       — Мы не можем отказать твоей маме. И она настояла помочь мне выбрать подходящий наряд для вечера. Так что Бонд-стрит, жди нас сегодня, — улыбнулась она.       — Я бы хотел поехать с тобой…       — … но у тебя дела, — закончила за него Эмили, и он усмехнулся.        — Так точно. Выбери там самое красивое платье, ты должна блистать. А совсем скоро все должно измениться, стать намного лучше.       В тот момент Ник не знал, что лучше уже не будет.