Проклятый любить

      Николасу показалось, что на вечер к матери пришла половина города. Напыщенные, вычурные, с натянутой улыбкой на лоснящихся рожах, а огромными бриллиантами, безвкусно болтающимися на шеях их не менее безвкусных спутниц, можно было кого-нибудь утопить в Темзе. Они бы отлично подошли вместо груза и потащили ко дну. Да, Ник бы с радостью утопил каждого на этом празднике лицемерия. И в дверях, лично встречая каждого гостя, стояла королева этого цирка.       Он терпеть не мог эти сборища богатеев, до тошноты ненавидел их притворство, не помогал даже влитый третий бокал виски. Нет, презрение не прошло ни на йоту. Помощь бедным детишкам Африки, как же. Лишь бы засветить свои морды на первых страницах таблоидов, показав миру свою маску добродетеля. А за маской гниль и вонь, похуже чем от спрятанного портрета Дориана Грея. Ник был не лучше их, разве что не строил из себя порядочного гражданина лондонского общества. От витающего в воздухе лицемерия стало душно, и он чуть расслабил галстук.       — Здесь так красиво, — негромко сказала Эмили, прижимаясь к Нику.       — Ага, аж блевать тянет.       Эмили в скромном струящемся платье и с небольшими бриллиантами на шее и в ушах была глотком свежего воздуха, но и она не могла спасти его от желания прибить всех, как чертовых комаров.       Впрочем, его лондонское общество тоже не жаловало. Поднявшийся с низов на чужих несчастьях и крови, он не имел за спиной ни знатного происхождения, ни титула, ни банальных манер, которыми так кичились обладатели голубой крови. Жаль только, что у многих кроме фамильного особняка, пришедшего в упадок, да титула лорда не было даже пенни. Эмили, эту чужестранку, с презренным американским акцентом, они и вовсе не замечали. Зато перед Андреей рассыпались в комплиментах и любезностях, не мешал ни акцент, ни красная кровь в ее венах, ни происхождение в самых грязных трущобах криминального Чикаго. Ник усмехнулся.       К ним приближался Френк, Николас ухмыльнулся, впервые увидев его не просто в явно сшитом на заказ черном костюме, да еще и с бабочкой на толстой шее.       — Тебе тоже досталось.       — Мне впервые хочется сбежать, — усмехнулся Френк, почесав лысину и оглянувшись. Больше, чем Ник, из толпы выделялся только его верный помощник. Кажется, его дражайшая мамуля решила довести до припадка каждого гостя, — слышали новость?       — Я много новостей слышал, я требую подробностей.       — Два часа назад в Нью-Йорке прямо возле дома расстреляли Мартина Стоуна. Все на ушах.       Ник не особо слышал о приключениях этого Стоуна, да и о самом Стоуне в принципе. Но способ его убийства и заведенный Френком разговор… Николас вопросительно вскинул бровь, а Френк продолжил.       — Он уже пару лет жестко конкурировал с вашим покойным братом и отхватил жирный кусок пирога после его смерти. Поговаривают, что именно он стоит за его убийством. Ну, стоял.       — Значит, Томас не виновен и его отпустят? — тут же с надеждой вмешалась Эмили, огромными глазами смотря на Френка, который лишь пожал плечами.       — Не знаю, мисс Эмили, я не американская судебная система.       — Все равно это такая хорошая новость, надеюсь, адвокаты Тома смогут его оправдать.       — Они точно сделают все, что смогут, маленькая, для твоего брата, — Николас поцеловал ее в висок, прижав к себе за талию, и взглянул на помощника, — В странное время живем, Френк, но похоже, мамулю сомнения больше не беспокоят по ночам.       — У нее будто груз с плеч упал.       — Что ж, я рад за ее плечи и тебя.       Его мать действительно выглядела какой-то подозрительно довольной, и как он сразу это не заметил. Видимо, был настолько зациклен на гостях, что на нее совсем не обратил внимания. В этот раз она точно была удовлетворена полученным ответом, поставив в деле об убийстве сына жирную точку из автомата в грудь его обидчика. Каждым видел в зеркальном отражении убийства заказчика, по крайней мере, для Ника было все слишком ясно. Только вряд ли кто-то даже косо посмотрит на его мать. О нет, только не на эту мать Терезу, переживающую о детях Африки, пингвинах Антарктиды и амазонских ламантинах, не запачканную в чужой крови. Как, находясь тридцать лет в криминале, она оставалась кристально чистой для общества, Ник мог только догадываться. И удивляться. А еще удивляться, как всего за три недели после их разговора Френк смог убедить Энди в виновности невиновного человека. Нужно будет обязательно пересмотреть роль Френка в его делах. Но позже, не сейчас.       Сейчас, словно белый лебедь, к ним грациозно плыла мамуля, улыбнулась и невесомо чмокнула Ника в щеку, не оставляя след от помады.       — Милый, прости, что не смогла тебя даже нормально поприветствовать. Столько гостей, я просто не ожидала, даже голова идет кругом.       — Я тоже не ожидал, ты в Лондоне всего ничего, а все местные рептилии уже пресмыкаются перед тобой.       — Думаю, они просто были впечатлены моими предыдущими заслугами.       — Ты выглядишь счастливой, — внезапно перевел разговор Ник, Энди молча посмотрела на него пару секунд, а потом привычно улыбнулась.       — Скорее удовлетворенной. Хотя, — она задумалась, — счастливой тоже. Я счастлива, что ошибалась.       — В чем же?       — Это такие женские мелочи, что даже не хочу тебя этим напрягать. К тому же, скоро начнется аукцион, — в этот раз она взглянула на Френка, взяв его под руку, — сопроводишь свою даму к сцене?       — Конечно, миледи.       От ответа Френка Ник чуть не подавился.       Похоже, мать действительно была удовлетворена полученным ответом. Либо же она была не только гениальной актрисой, но и первоклассным стратегом, так искусно плетущим вокруг Ника паутину лжи. Это смахивало на паранойю, но спускать с мамули глаз он не собирался.       Вскоре начался аукцион. Один за одним с молотка уходили лоты, любезно подготовленные Энди. Бесполезные вещицы, которые якобы имели историческую ценность, уходили по таким баснословным ценам, что на эти деньги всем детишкам Африки можно было купить по дому. Интересно, они получат хоть фунт? Зато толстосумы получали всеобщее одобрение, неискренние поздравления и, наверное как они сами полагали, искупления парочки их грехов. Ник лишь усмехался, потягивая виски, зная, что рай никому из них не светит. Исключительно ад, где они будут вариться с ним в одном котле. С тем, кого они так яро презирают. Для них это явно будет самым жестоким наказанием.       — Ты чего такой довольный? — шепнула ему на ухо Эмили, сидевшая рядом с ним за столиком.       — Да так, ничего. Не хочешь что-нибудь приобрести и помочь детишкам?       — Боюсь, я ничего в этом не понимаю, Ник, — улыбнулась она в ответ.       На середине аукциона объявили небольшой перерыв, все гости разбрелись по залу, мимо проворно проходили официанты с многочисленными бокалами дорогого шампанского, а в воздухе витал дух светских разговоров.       — Я отлучусь ненадолго в дамскую комнату, — оповестила его Эмили, — надеюсь, я здесь не заблужусь.       — Я в любом случае тебя найду, маленькая, так что можешь не бояться.       — Тогда я точно пошла.       Подарив Нику сладкий поцелуй, Эмили удалилась, оставив его в гордом одиночестве в толпе, а потом в зале появилась она.       Казалось, своим кроваво-красным платьем с глубоким вырезом до бедра, Лорена кидала вызов всему обществу. С уложенными голливудскими локонами, длинными стрелками и алой помадой на пухлых губах, она была слишком ярким пятном, притягивая к себе взгляды каждого: от недовольных и презрительных до вожделенных. Нику даже показалось, что еще мгновение и у толстого мужика, слишком явно задержавшего взгляд на ее попе, из уголка рта потечет слюна. Она не замечала никого, только растянула губы в улыбке и уверенной походкой направилась к Николасу, стоящему у окна.       — Какая неожиданная встреча, — хлопнула пушистыми длинными ресницами она, — хотя я обещала тебя найти.       — Решила воплотить свою угрозу в жизнь? — усмехнулся Ник, но она и вовсе пропустила его небольшую колкость мимо ушей.       — Угостишь даму шампанским?       — Вокруг полно официантов и желающих забраться тебе в трусики. Осталось только выбрать. Как тебе вон тот дедуля? Он угостит тебя не только шампанским.       — А я уже выбрала…       — Куст роз, под которым тебя похоронить, если ты не исчезнешь с моих глаз через пять секунд?       — Розы должны быть обязательно красные и с острыми шипами, красивые и опасные, — она улыбнулась и закусила губу, а Ник поймал себя на мысли, что не сводил с нее взгляда, — ты здесь со своей девушкой, я поняла. Не буду компрометировать твое честное имя, но ты мне еще должен утренний кофе, так что заглядывай в гости.       — Ты слишком навязчивая, Лорена, — хмыкнул Ник, а она заливисто засмеялась в ответ.       — Еще скажи, что тебе это не нравится, Николас, — она приблизилась к нему, что их разделяли несколько сантиметров, посмотрела на его губы и в глаза, — скажи, возле какой стены ты меня уже трахаешь в своих мыслях? Я вижу это в твоих глазах, не отпирайся…       Ник расстояние между ними уменьшил, приблизился к ее губам и помедлил, она с него взгляд не сводила, даже чуть приоткрыла рот, готовая поцеловать его сама, если он не сделает это первым. Он не сделал.       — В моих мыслях, прекрасная Лорена… — вместо этого шепнул он, а она задержала дыхание, — я закапываю твое бренное тело под кустом в саду своей мамули, — ухмыльнулся он и отстранился, она удивилась, но улыбнулась, взяв с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского.       — Надеюсь, ночью при полной луне? — она сделала глоток, — я люблю романтику.       В зал вернулась Эмили, удивленно взглянув на Ника в обществе длинноногой вызывающей девушки, нахмурилась и ускорила шаг.       — Брысь отсюда, — шикнул Ник, а Лорена окинула приближающуюся девушку оценивающим взглядом.       — Это она? — удивленно шепнула она, — не знала, что мыши в твоем вкусе. Я ожидала как минимум Адриану Лиму.       Ник готов был убить ее взглядом, а лучше руками, задушить ее к чертовой матери, но подошла Эмили и Лорена протянула ей ручку, улыбнувшись, довольная произведенным эффектом.       — Я Лорена, а ты, стало быть…       — Эмили, — после небольшой паузы все же ответила Эми и нехотя ее руку слабо пожала.       — Очень приятно с тобой познакомиться, Эмили.       — Мне тоже, — она сказала это из вежливости, а сама не сводила взгляда с Ника. Нет, ревность ей определенно не шла, хотя повод у нее был.       — Что ж, не буду вам мешать, еще увидимся, — вильнув хвостом, эта кошка ушла восвояси, а Эми поджала губы, не в силах больше скрыть свое недовольство.       — Кто это?       — Ты ревнуешь, маленькая? — улыбнулся Ник и попытался притянуть ее к себе, но она не сдалась, продолжая сверлить его взглядом. Попытка сгладить ситуацию не удалась, и он усмехнулся, — одна моя знакомая. Если ты будешь ревновать меня к каждой знакомой мне особи женского пола, то тебе не хватит целой жизни.       — У тебя с ней что-то было?       — Ты серьезно? — хмыкнул он и все же притянул ее к себе за талию, — откуда в твоей прекрасной головке только появляются такие мысли, м?       — Ник…       — Ничего у меня с ней не было, прекрати этот спектакль, не порти настроение ни себе, ни мне. Я этого не люблю, ты же знаешь.       Она молчала, не сводя с него взгляд, а он во второй раз увидел сомнение и недоверие.       — Клянешься? — все же настояла на своем она.       От еще одного греха в его завидной коллекции его спасла мамуля, он еще никогда не был так рад ее появлению.       — Эмили, милая, вот ты где, — улыбнулась она и взглянула на Ника, — позволь мне украсть у тебя твою спутницу, с ней хочет познакомиться один очень влиятельный врач. Он просто уговаривал меня об этом знакомстве. Если ты ему понравишься, тебя ждут блестящие перспективы в медицине, — обратилась она снова к Эми.       Отказываться было как минимум невежливо, Эмили ушла, так и не получив своего ответа, бросив напоследок взгляд, что они еще обязательно поговорят, а Нику безумно захотелось курить.       Закрыв за собой тяжелую дверь, ведущую на балкон, Николас наконец смог вдохнуть свежий воздух и остаться в одиночестве. На город уже опустилась ночь, о прохладе в майском воздухе можно было лишь мечтать, но он пах как-то особо приятно. Среди множества фонарей слишком ярко выделялся полный диск луны. Осталось только выбрать подходящий куст, — подумал Ник и прикурил сигарету, облокотившись на мраморные перила.       Какого черта он возился с этой Лореной, понятия он не имел. Ее наглое, вызывающее поведение слишком сильно его раздражало. И он мог заставить ее замолчать, мог заставить ее бояться себя, чтобы она больше никогда не подумала даже приблизиться к нему. Наверное, мог, но порой ему казалось, что ее абсолютно ничего не могло напугать. Сделав затяжку, он поймал себя на мысли, что за всем раздражением ему было интересно, что она выкинет дальше. Странное смешение бешенства с любопытством, еще никто до нее не мог вызвать у него настолько противоречивые чувства. Но нужно было помнить об Эмили, правильно о ней думать, и он запретил себе даже вспоминать о Лорене. Да и какой шанс, что они пересекутся с ней снова. Уж этой встречи он точно не искал.       Эту встречу искала она.       — Прекрасная луна, — она появилась за его спиной бесшумно, он даже не оглянулся, только хмыкнул, проведя рукой по длинной щетине, и выкинул окурок.       — Ты преследуешь меня?       — А может, ты меня? Я хотела подышать свежим воздухом, а тут ты поджидаешь меня в ночи, как маньяк. Я буду кричать, предупреждаю сразу, — Лорена улыбнулась и ловко забралась на перила, покачав стройной ножкой.       — Я уже получил все, что хотел от тебя. Так что не упражняйся в красноречии.       — А я нет. Ты хорошо трахаешься, мне понравилось. Хочу повторить.       — Не боишься?       — И чего же по твоему мнению я должна бояться? — с интересом вскинула бровку она.       — Что мне надоест твоя клоунада, и я сделаю тебе больно. Очень больно.       — А вдруг я мазохистка? Боюсь, мне даже понравится. Да брось, Ник, — она снова улыбнулась, крепко держась руками за перила, — ты бы уже давно мог уйти, но тебе нравится. Мое общество и я. Оно и не удивительно, с такой-то девушкой, сексом с ней ты занимаешься в темноте под одеялом по четвергам?       Лорена едва успела ухватить глоток воздуха, когда почувствовала его сильную руку на своей тонкой шее. Пришлось даже чуть голову приподнять, но в ее глазах не было страха, только немой вызов, а в его глазах снова появилась смесь бешенства и возбуждения. Это было странное чувство, как тогда, в клубе. Он слабо понимал, что делал. Только за горло держал, а потом приблизился и поцеловал, грубо и больно сминая ее губы, но она не вырывалась. Только они больше были не в клубе, и разум взял вверх. Ник отстранился и сильнее, чем того хотел, оттолкнул Лорену, та чудом удержала равновесие.       — Сука, — ухмыльнулся он и собрался от греха покинуть балкон, но так и замер.       Возле открытой двери стояла Эмили и смотрела на него огромными глазами.