Одна голова хорошо...

– Ну… Рассказывайте, – вздохнул президент, захлопывая очередную папку с документами и откладывая её на край стола. – Чего вы там наворотили за эту неделю? – Как вы понимаете, мы не теряли времени зря, – начал говорить Иван. – И сделали много полезного. Во-первых, они теперь в курсе абсолютно всех событий, включая новейшую историю. Я рассказал им всё, что знал сам. – Да уж, – сухо кивнул Путин, глядя на двух угрюмых «гостей из прошлого». – Я так понимаю, снова не обошлось без потасовки? – Именно, – кивнул Иван. – Но достаточно быстро выяснилось, что получать краником по голове не хочет никто, – Брагинский любовно погладил своё оружие из немецкой стали, – а их оружие через некоторое время исчезло по необъяснимым причинам. – По вполне объяснимым, но об этом потом, – нахмурился Владимир Владимирович. – Во-вторых, – продолжил Иван, – им известна вся внешнеполитическая информация за этот год, в том числе и самая новая. Так что они готовы работать… – завершил свой доклад Брагинский, улыбнувшись уголком губ. – Вместе. – Это всё конечно хорошо, – хмыкнул президент. – Однако как я успел понять – вы всё-же чем-то отличаетесь. И мне неплохо было бы знать, чем… Потому что я не знаю, как к вам обращаться. – Э… – Протянул Брагинский. – Господа-товарищи? Пора бы уже представиться руководителю страны. – А я что? – Грустно хмыкнул Брагинский в советской форме. – Звать меня Виленом, в честь Ленина. А вы… – Владимир Владимирович Путин, президент Российской Федерации, – кивнул последний и протянул руку для рукопожатия. Однако Вилен явно удивился… Очень сильно удивился. Иначе обозначить расширившиеся зрачки и абсолютно непонимающее выражение лица Союза Путин не мог. – В-в-володя?! – наконец воскликнул Вилен, запоздало пожимая руку. – Это как вообще? Из КГБ в руководители страны? – Тебя это удивляет? – хмыкнул президент. – И мы уже на «ты» перешли? – Нет, не удивляет. И я думаю, что раз уж к Джугашвили я на «ты» обращался, то к тебе тоже можно, – улыбнулся Вилен, быстро взяв себя в руки. – Но… Президент? После «Берлинского инцидента» я представлял тебя кем угодно вплоть до главы Госбезопасности, но никак не руководителем страны. – Так уж жизнь у меня сложилась, – слегка прищурил глаза президент. – Грех жаловаться, впрочем. – И правда, – кивнул Вилен, отойдя на пару шагов. – А то, что работа у тебя собачья – это так, мелочи. В общем, не обращай внимания, это я уже о своём… – Ладно… А вы? – Путин протянул руку неподвижно застывшему в кресле имперцу. – Мне… Мне нечего сказать, mon ami… – печально улыбнулся третий Брагинский, поднимаясь со своего места. – Я слишком многое узнал за последнюю неделю. Впрочем, позвольте отрекомендоваться – Николас Брагинскóй, – с ударением на последнюю «о» произнёс новоиспечённый империалист. – Владимир Владимирович, – пожал руку Николасу Путин и осторожно добавил: – Я так понимаю, ваше упадочное настроение вызвано рассказом Ивана? – Именно так, – кивнул Николас. – В любом случае, я, как и мои коллеги, готов к работе. – Тогда – присаживайтесь. У меня также есть для вас информация. – Президент протянул руку, указывая на кресла, и присел за рабочий стол. – Итак… Речь пойдёт о ситуации в стране? – приподнял бровь Иван. – Да, – отозвался Путин. – И она далеко не самая лучшая. Во-первых – с появлением Николаса и Вилена обстановка в стране резко ухудшилась. Действия ультраправых и ультралевых партий перешли в «горячую» стадию. Выступления монархистов были отмечены в основном в Екатеринбурге и Владивостоке – в Петербурге беспорядки удалось подавить. Действия ультралевых коммунистических партий в основном пришлись на Новосибирск. В частности, не обошлось без поддержки КПРФ. Также в Екатеринбурге были замечены активисты партий ПВО и ЛДПР. – ЛДПР? – Удивился Иван. – Они же… – Не чужды ультраправым идеям и монархии. Как выяснилось, – продолжил Путин. – У них в наличии было огнестрельное оружие. Про самопальные дубинки и камни и говорить нечего – есть, причём в промышленных масштабах. Точнее, были… Равно как и короткоствольное оружие. – Были? – недоумевающе спросил Вилен. – Да. Пик выступления пришёлся на второй день после вашего появления. Однако впоследствии нам удалось бескровно подавить восстание и подавить оппозицию. – Ах… – печально протянул Николас. – Так вот как отразился на стране наш весьма активный спор. – Поясните? – вопросительно глянул на троицу Президент. – Конечно, – кивнул Вилен. – Как раз в этот день Иван нам рассказал историю страны, и в частности – о переходах власти… – А разнимать нас пришлось уже ему, с помощью этой стальной трубы, – добавил Николас, кивнув на краник. – К стыду своему отмечу, что не сдержался я. – Да не ты один… Что было, то прошло, в общем… – вздохнул Вилен. – Владимир Владимирович, так что там дальше? – А дальше – пришлось вызывать силы правопорядка и армию для подавления восстаний. И как ни странно – более чем успешно. Догадываюсь, что это вызвано вашим примирением. – Скорее всего, да… – задумчиво махнул краником Иван, заставив безоружных Вилена и Николаса слегка вздрогнуть. – Но что же теперь будет? – А ничего. Будем решать внешнеполитические задачи и параллельно – думать, как соединить вас всех воедино, – проворчал президент. – Свалились как снег на голову, устроили беспорядки в стране… Да, это не Союз и не Империя. Да, тех стран больше нет. Но это была, есть и будет ваша Родина – Россия. И я надеюсь, что вы это осознаёте. – Так точно! – отозвался Вилен, козырнув. – Не сомневайтесь, – изящно кивнул Николас. – В таком случае… Я предлагаю обсудить, что вы можете сделать для страны. И главное – как, – президент откинулся на спинку кресла и немигающим взором уставился на троицу. – Жду предложений. – Ну… – первым «отмер» Николас, постепенно оживляясь. – Для начала я предлагаю вернуть нам Аляску. Это позволит… – Стоп-стоп-стоп! – поднял руку Путин. – Я прекрасно знаю, какую пользу нам принесёт Аляска, но ведь её невозможно вернуть! Мы продали её… – Да неужели? – саркастически скривил губы Николас. – Вы очень многое не знаете, в том числе и подробности передачи Аляски. А я – знаю. Я не сомневаюсь, что у вас не вышло получить Аляску назад дипломатическим путём, и вы, скорее всего, полностью отказались от претензий на неё. Но я могу надавить на представителя этой… – Брагинской скривился, словно съел какую-то гадость. – Америки и его хозяина – Англии. И поверьте, мы получим Аляску назад, а вы сможете разместить эти странные… Ракеты, – пожал плечами Николас. – Я не до конца понял, что это такое, но их эффективность, судя по рассказам Ивана, нельзя недооценивать. – Рискованно… – протянул Путин. – Не менее рискованно, чем моя затея, – хохотнул Вилен, с уважением глянув на Николаса. – В таком случае – озвучьте, – кивнул Путин. – Я хочу возродить Советский Союз, – с каким-то мрачным удовольствием кивнул Вилен. – Не в том смысле, о котором вы подумали… – поспешно махнул рукой Брагинский, увидев нахмурившегося Николаса и перешедший в руки к Ивану краник. – А в территориальном. То есть – присоединить к России Беларусь, Украину… Все те страны, что когда-то были в составе СССР. Кроме того, теоретически, я бы мог попробовать возродить ОВД… Но это уже маловероятно. На пару минут в кабинете наступила гробовая тишина. Брагинские немигающим взором сверлили президента, и тот пытался не обращать на них внимания и параллельно думать. – В общем так. Одобряю все идеи, кроме возрождения ОВД. С этим придётся повременить. – А у меня вопрос! – вскинулся Вилен, грозно глянув на Ивана. – Какой? – непонимающе спросил Брагинский. – Что всё это время будешь делать ты? – нахмурившись, обвиняюще ткнул пальцем в Ивана Коммунист. – Вот мне тоже интересно! – возмущённо глянул на Брагинского Николас. – Как что? Спать буду. Вдруг завтра война, а я уставший. Непорядок! – невозмутимо добавил Иван, но увидев выражение лица Вилена, поспешил добавить: – Да на учения уеду. Мы давно хотели внеплановые провести, проверить боеготовность. «Днепр – 2013», все дела… – Вот и славно. Вы можете идти, детали ваших планов изложите мне в письменной форме. Срок – сутки. Мы не можем позволить себе бездействие, особенно сейчас, – сдвинув брови, президент и кивнул в спину выходящим из кабинета… личностям. – Удачи. Проследив глазами за хлопнувшей дверью, Путин устало вздохнул и бросил косой взгляд в окно. Появление копий, разделившее и без того еле живую после «шоковой терапии» его предшественника страну не могло радовать его. Но больше всего его тяготил тот факт, что просчитать последствия от каждого последующего действия становилось в три раза сложнее. – Чего же мне ждать от вас… Троица? – На последнем слове президент невольно усмехнулся. За окном послышалось характерное постукивание капель по крыше. Начался дождь.