У каждого своё счастье

Предисловие.       Когда я была маленькая, кажется, мне было 6 лет, моя мама решила, что всем нам (мне, моему старшему брату и младшей сестре) будет плохо в России. Почему она так решила? Увы, никто этого не знает. Мой старший брат как-то раз сказал мне потом, когда мы были уже старше, что «она не видела нашего будущего в той стране. Она делала для нас всё, на что хватало её сил. И самый дорогой ее подарок — это то, что она отправила нас к другим людям». Всех нас она отдала в «хорошие руки», всех, кроме моей младшей сестры, тогда ей было всего 2 года и мой отец вместе с бабушкой заступились за неё и с трудом, но отвоевали её свободу. Вся эта история для меня до сих пор остается загадкой. Как бы то ни было моего старшего брата, которому было 9 отправили в Англию к маминой хорошей знакомой, которая состояла в одном из известнейших лондонских клубов и была самой настоящей леди. Меня же отправили к одному итальянскому коллекционеру, который работал когда-то с моим отцом, но как выяснилось потом, это был вовсе не коллекционер… О матери я потом и вовсе ничего не слышала. Только как-то раз, в одном из писем моего отца мне он рассказал, что она ушла из семьи, бросив мою младшую сестру вместе с отцом одних. С моим же братом мы общались постоянно, то он приезжал ко мне в Италию, то я навещала его в их поместье в Англии. Одним словом, мы сделались самыми близкими друг другу людьми, даже несмотря на то, что мы были в разных семьях. Что касается моей младшей сестры… С ней мы общались редко, если не сказать раз в год, и то весь наш разговор заключался в быстром рассказе всех новостей, обсуждением насущных проблем для каждой стороны, отчетом о погоде и жалостном прощании, после которого я наконец выдыхала, потому что не любила прощаться. Глава 1.       Тем коллекционером был Capo di Tutti Capi* итальянской мафии, который очень любил собирать старинные вещи. Он сделался моим отцом, самым дорогим человеком, советником, наставником, и тем, кто научил меня всему, что я знаю. Его звали Риккардо Винченте. У него не было жены, детей, были только вечно меняющиеся девушки и я. Он называл меня своим ангелом, своим солнцем и говорил, что не любил никого так сильно, как меня. О, для меня он делал все, что я захочу. Повезло лишь в том, что я была скромной и никогда ничего не просила. Ему это нравилось, и он стал приучать меня к высшему обществу. Хорошие манеры, несколько иностранных языков, и хорошее образование. Он очень любил Россию (оттого и работал с моим отцом)  и, так как я была самой настоящей русской, меня окружали разные вещи той эпохи, начиная от антикварных канделябров и заканчивая почтовыми марками. Я ходила в русские школы, и даже итальянский язык, на котором говорил мой Padre** (так я называла Риккардо) был для меня как иностранный. Он добился своего и к своим 18 годам я была самой настоящей аристократкой. Потом он сделал меня «начальницей» одного крупного района Италии, мне это очень нравилось, и когда мой Padre подарил мне такую должность, я была на седьмом небе от счастья. Хотя он не имел права так сделать, ведь мафия чтит свои законы, в которых чётко сказано, что в семье может быть только человек итальянской крови, и он должен быть мужчиной. А я была Русской девушкой, но к счастью, для меня сделали большое исключение. С ранних лет я общалась с высокими людьми этой среды, с ранних лет я разбиралась в черных делах. Кому-то покажется это ужасным, такой маленькой девочке не место в таком обществе. У каждого своё счастье. Но мне это нравилось, это было моим призванием, моей жизнью. К 15 годам меня даже научили стрелять и разбираться в самых различных видах оружия. К тому же, надо отдать должное всей итальянской мафии, они привили мне безукоризненный вкус в моде, и научили, что все в моём внешнем виде должно подчеркивать моё высокое положение. Но есть и обратная сторона медали, они научили меня курить. О табак! Это ужасная привычка, но сделать с собой я не могу ничего. Это мой бич. Иногда я даже бью себя по рукам, когда рука тянется к мундштуку с сигаретой, но ничего не помогает. Хотя ведь у каждого человека должен быть маленький изъян, правда?       Эта история началась, когда мне было 25 лет. И я уже как целых три года сидела на «троне» одного района Италии. Мой район был портовым и в основном мы занимались контрабандой. Перевозили оружие, антиквар, золото, брильянты, одним словом - всё, что не пропустят на таможне. Случалось, даже, что мы перевозили людей, но такое было крайне редко. Мой район был одним из самых спокойных и мирных, за что Padre и его советники всегда высказывали мне похвалы. К слову, я всегда уважала итальянскую мафию за то, что у неё есть честь, они никогда не ударят со спины и никогда не тронут мирных жителей.       Как-то раз я сидела в своей усадьбе и разбирала какие-то бумаги, пришедшие накануне из Франции, как вдруг ко мне пришёл Даниэль, мой помощник, он помогал мне следить за всем моим огромным хозяйством. Даниэль сообщил мне, что приехал Padre, от этой новости я вскочила прямо из-за стола, бросив все свои бумаги, и побежала вниз. Чуть не упала на лестнице, поскользнулась на свежевымытом полу, влетела на всей скорости в стеклянную дверь веранды, чуть не нырнула в бассейн от чего вся прислуга была в недоумении, но первой прибежала к огромным воротам, в который въезжала чёрная машина моего Padre. Я так бежала, что даже обогнала Ральфа, который обычно встречает всех гостей у ворот. Padre редко навещал меня в усадьбе, он больше любил, когда я прихожу к нему домой, как он сам говорил «Так ты хотя бы вспоминаешь тот дом, который тебя вырастил, Софи!», поэтому каждый его визит ко мне, для меня был огромным праздником. Он вышел из машины, мой Padre, статный мужчина в возрасте, всегда заботящиеся о своём внешнем виде. На лице у него, как всегда, красовались темные очки, без которых он никуда не выходил. На голове была шляпа, его любимая, коричневая, по ней я сделала вывод, что он приехал просто так, навестить меня, потому что, если бы это был важный разговор о каком-то деле, он бы надел чёрную. В руке его была трость, без которой он не ходил, из-за полученной в юности пули, повредившей его ногу. И конечно на его руке был перстень с нашим фамильным гербом дома Винченте. Да, это был мой Padre, мужчина, который всегда производил сильное впечатление на людей, и завоевывал сердца молодых девиц, даже в таком солидном возрасте. — Софи! Мой ангелочек, как я рад тебя видеть! — он улыбнулся мне и снял очки, отчего его голубые глаза засверкали на солнце. — Padre! — бросилась я ему на шею, — я скучала по тебе. — Мой ангел, мы не виделись всего две недели. — Засмеялся он. – Ах, с каждым днём ты только хорошеешь. А твой запах, шампанское и сигареты! — он рассмеялся ещё сильней, а я покраснела. — Ты не меняешься! — Padre! — состроила я недовольное лицо. — Пойдем уже выпьем кофе, а то ваши колкие слова… — Можно подумать, что ты маленькая девочка, Софи! Мы сели за столик на веранде, Анна любезно принесла нам кофе с пирожными, но Padre отодвинул от себя чашку кофе и потупил свой взгляд в какую-то точку на столе. — Что-то случилось? Раньше ты не отказывался от горячего кофе. — Недоумевающе спросила я. — Ты держишь связь со своим братом? — голос его изменился на строгий и низкий. — Конечно! Ты помнишь, два месяца назад я летала к нему в Лондон, где мы ходили с ним на скачки. А месяц назад он приехал сюда на выставку современных художников. — Я улыбнулась, вспоминая эти радостные моменты, ведь мы с братом были лучшими друзьями друг для друга. — А младшая сестра? — резко перекинул он на меня свой взгляд, отчего мне стало не по себе, и я почему-то почувствовала себя виноватой. — Мы потеряли с ней связь около двух или трёх лет назад… Она сказала, что уезжает на лето к бабушке и больше не звонила. — От своих же слов сердце моё сжалось, и я поняла, что натворили мы с братом. Мы бросили её там, в России. — Твой брат тоже не пытался звонить ей? — взгляд Риккардо делался все жёстче, и в голосе уже и вовсе не было нежности. Я не смогла ответить ему на этот вопрос. Я лишь кинулась в свой кабинет, где, взяв телефон со стола, быстро позвонила брату. — Георг! — крикнула я, — Ты знаешь, что сейчас с Мэри. Ты знаешь, где она? — мне в первый раз было страшно за сестру, я чувствовала, что все слишком плохо, что если об этом сказал мне Padre, то дело приобретает большой размах. — Что? — послышался сонный голос Георга, — Мэри? Боже, Софи! Ты знаешь, что мы потеряли с ней любую связь, я даже не пытался её найти. — его голос звучал так легкомысленно, ему было все равно что с ней могло произойти. — С ней что-то случилось? — Я пока этого не знаю, но возможно что-то серьезное, об этом мне сообщил Риккардо, а он не сообщал мне раньше новости про Мэри. — В телефоне послышался глубокий вдох Георга. — Узнай там, что с ней. Вдруг, твои опасения просто пустяки. Ты всегда волнуешься по пустякам. — Хорошо, постараюсь не волноваться, — я поникла головой, услышав такое безразличие брата, — до скорой встречи, Георг. — До скорой, Софи, не волнуйся, я всегда буду рядом с тобой. — Он сбросил звонок. Я села на диван, от услышанных слов. — Жалко, что я не знаю русского. Сколько лет уже хочу его выучить, а руки все никак не доходят. — В дверях стоял Padre, голос его уже был мягкий, взгляд больше не выражал злости. Он прошёл и сел рядом со мной, приобняв меня за талию. — Ты так сильно за все переживаешь. Почему? Ведь ты маленькая Королёва, ты не должна переживать. Надо думать, а не слепо поддаваться своим чувствам. Иногда, мой ангелок, ты слишком сильно слушаешь сердце, забывая про свой разум. Ты ведь звонила Георгу? — я молча кивнула. — Зачем? Может, с вашей Мэри ничего не случилось, а я просто захотел тебя поругать за то, что вы забыли сестру. Ты должна думать больше, вспомни, чему я тебя учил? — В делах не слушать сердце, слушать разум. Но ведь это не касается чёрных дел! — я всплеснула руками. — Ну это тоже твоё дело, только личного характера! — Лучше скажи, что там с ней случилось, — насупилась я, скрестив руки на груди. — Всё-то тебя скажи, — усмехнулся Риккардо, – нет, чтобы старика послушать, да мудрости у него набраться! — я посмотрела на Padre строгим взглядом, отчего он лишь рассмеялся. — Твой отец написал мне письмо, в котором говорил, что Мэри нужно уехать из России, потому что она по своей глупости связалась с какими-то местными бандитами… — моё лицо тут же исказилось, на нём появилось выражение испуга, недоумения и небольшой паники. — Какие бандиты! Пресвятая Дева Мария! Во что она ввязалась! — я положила руку себе на грудь, сердце моё бешено стучало. — Тише, тише, золото моё! — попытался успокоить меня Padre, погладив меня по плечу, но я лишь вскочила с дивана и подошла к окну. — Да… Эмоции свои скрывать ты так и не научилась. — Но я… — Дослушай меня! — крикнул на меня Padre, отчего я чуть пошатнулась на месте. В глазах его горел огонь. Он не любил, когда его перебивают, от этого он делался ещё злее. — Так вот, — продолжил он своим спокойным голосом, — и один из них решил её себе взять. Силой, конечно. — Padre! Что за средневековые выдумки с похищением красавиц? — усмехнулась я. — Я уже подумала, что её хотят убить, что она заняла денег у них и теперь не отдаёт. А это! — я улыбнулась и выдохнула. Я действительно считаю, что взять человека силой невозможно, он может всегда убежать, ведь нельзя держать его вечно. Все это казалось мне пустяковой проблемой, и я начинала понимать, что зря переживала. — Цыц! Старших она перебивает! Куда подевались твои манеры? — Риккардо махнул рукой, показывая мне, как он разочарован моим поведением и наглой ухмылкой. — Это нам с тобой кажется, что это бред. Там это не бред! Ты дальше слушай. Он хотел взять её силой, но она бежала, к бабушке, где… — Ага, а найти он её не мог? Или привязать к стулу по крепче. У них там, наверное, и костры для непослушных девиц есть, и сырые темницы, и пояса верности. — Я рассмеялась, воспринимая это все, как глупую шутку. От моего смеха Padre бросил на меня грозный взгляд, от которого я поняла, что зря вообще перебила его. — И сбежала она к бабушке, где пряталась, потому что, — он медленно начал повышать голос, — эта Мэри, черт возьми, не глупая девочка, отключила все телефоны и никому из друзей ничего не сказала, а те, кто её искал, даже не могли найти деревню вашей бабушки! — в этот момент Риккардо уже сорвался на крик и встал с дивана, — И если Вы, юная леди, живете здесь и не можете поверить в то, что есть города, где девушек до сих пор считают игрушками, которыми можно играться и забирать их себе по своей воли, то это Ваши проблемы! — я стояла у окна, мне нечего было сказать. Я поняла, что вела сейчас себя крайне неуважительно. Риккардо сел, достал пачку сигарет и закурил. — Прости, — продолжил он спокойно — я немного вспылил. В любом случае, твоей сестре нужна помощь, и ты как её родная кровь должна предоставить ей свой дом. На время, конечно, пока все не уляжется. И не вздумай отнекиваться, я уже отослал ответное письмо твоему отцу. Так же он отослал письмо в Лондон, в котором просил твоего брата приехать за Мэри лично. В общем, жди брата и сестру через несколько дней здесь. — Я стояла возле окна и не понимала ничего. «Все решили без меня!» — крутились у меня в голове. Представляю, как обрадуется Георг, когда узнает, что именно он поедет за Мэри. — А что нам с ней делать? — Откуда мне знать? Попробуйте сводить её на какой-нибудь закрытый ужин. Решите сами. — Но у меня много дел! Да и у Георга их не мало, я в этом уверенна. — Растерянно пробормотала я. Мне совсем не хотелось вести свою Мэри куда-либо. — К тому же, мне пришло письмо из Франции, скоро будет крупная партия украшений, мне надо лично контролировать эту ситуацию! — я все ещё отчаянными попытками пыталась свалить все дела на кого-то ещё. — За этим и придумали мобильные телефоны, бриллиант мой! Можешь звонить своим людям, узнавать, как все продвигается, и все это на расстоянии! — он улыбнулся и вышел из комнаты. — Padre! — крикнула я ему вслед. — А кофе? — Я вынужден ехать, Софи, вечером я позвоню тебе! — послышался его голос на лестнице. И вот так всегда. Он весь в делах, а меня опять бросил с какими-то непонятными делами и мыслями. И что теперь мне было делать? Меня утешала лишь мысль о том, что важная миссия по перевозу Мэри лежит на плечах Георга, но в то же время меня пугала то, что, когда я позвонила ему, он об этом ничего не знал. Наверное, эта радостная новость до него ещё не дошла.       После обеда, когда все важные дела были переделаны, я решила отдохнуть и искупаться, когда солнце было уже не таким горячим. Пока я отмокала в бассейне, раздался телефонный звонок. — Анна! Принеси мой телефон, пожалуйста, он лежит рядом с полотенцем! — Анна мигом взяла мой телефон и принесла его мне. – Ах, Анна, ты посмотри, видимо, до Георга дошла радостная новость! — мы вместе с ней засмеялись, от чего я чуть не ушла под воду с головой. — Нет! Ты уже знаешь эту прекрасную новость? — разъярённо кричал на том конце Георг. — Я должен ехать! Почему не ты? У меня куча дел! Завтра важная встреча насчет маминой книги, после завтра мы договорились встретиться с друзьями. — Тише, у меня она будет жить! А твоя задача всего лишь её ко мне привезти, хочешь, даже сам оставайся. — Задобрить хочешь? — его голос стал ехидным. — Не выйдет! — резко сменил он свой тон. — Ну, пожалуйста, Георг! А я познакомлю тебя с Розой, или с Агатой. Теми моделями, которые снимались для лучших модных домов Франции. На которых ты еще глаз положил. — А! Та рыжая и блондинка, хорошее предложение. Но тогда ты устраиваешь закрытую вечеринку, где представишь меня, как самого важного гостя. — Я рассмеялась. — Тебя, хорошо, конечно. Но даже моя собака персона важнее, чем ты. Да, Гиззи? — я окликнула добермана, который валялся в траве. И он тут же подал свой голос. — Слышишь? Гиззи тоже так считает. — Ох, София, Ваше ехидство! Готовь свою речь, по случаю моего приезда. И жди Мэри. До встречи! — он положил телефон даже не дождавшись моего ответа, что немного оскорбило меня. — Ну до встречи. Георг. — улыбнулась я сама себе и кинула телефон на полотенце. __________ *Capo di Tutti Capi — босс боссов (ит.) ** Padre — отец (ит.)