Часть 2
14 января 2016 г., 16:41
Торин не любил математику. Раз за разом он проклинал сложные формулы, ненавидел длинные примеры и с трудом усваивал пройденный материал. Не потому, что было плохо с пониманием. Как можно вообще что-то понимать по предмету, который ведет Трандуил Мирквуд? Слишком красивый, ироничный, он относился к ученикам совсем по-другому, не так, как все остальные учителя. Он смотрел огромными голубыми глазами пристально и серьезно, объяснял все доходчиво (иначе бы Торин вообще не понял математику) и, если надо, повторял. С легкостью ставил плохие оценки, не жалел несчастных, отличившихся дурным поведением или неточными ответами. С милой улыбкой он заявлял о текущих неудах, говорил просто и понятно. Он был неплохим человеком, хоть и держал дистанцию, чтобы этого не показывать.
— Мистер Мирквуд, можно исправить двойку, пожалуйста? — Торин подошел к математику после уроков.
Трандуил посмотрел на него с интересом.
— И как ты собираешься ее исправлять?
Дуринсон пожал плечами, отчего-то смущаясь перед поднявшим брови учителем.
— Переписать самостоятельную работу.
— Хорошо. Я дам тебе листок с заданием, перепишешь — сдашь и уйдешь. — Трандуил в самом деле протянул ему распечатку заданий по алгебре и стал работать с документами.
В это время Торин смотрел на него. Наблюдал, как Мирквуд поправлял волосы, как сосредоточенно что-то писал, как надел пиджак, потом снова склонил голову и взял ручку.
— Работайте, Дуринсон, — усмехнулся Трандуил. — Вам это сдавать. А на мне ответы не написаны.
***
Многие любили Трандуила несмотря на его строгость и ироничность. Он обладал неколебимым авторитетом, с ним было легко общаться, что даже странно. Поначалу все его боялись. Торин даже не мог подумать, что испытывали ученики, только-только узнавшие, что Мирквуд их классный руководитель. Впрочем, судя по показателям и рейтингам, Трандуил и его класс сильно старались, чтобы держать первые места. Многие из его класса любили Трандуила, некоторые, чтобы не говорить долгое «Мистер Мирквуд», называли его «Трандом»; тот, если и знал, вида не подавал. Недавно Торин спросил у одноклассника: — Тебе нравится Транд? Тот задумался и через несколько мгновений уверенно сказал: — Да. Он крутой.***
На уроке геометрии было сложно. Мирквуд стоял у доски, прислонившись плечом к стене, и рассказывал не больше необходимого о доказательстве следствий аксиомы параллельных прямых. Оглядывая класс, он мог задержать взгляд на Торине на долю секунды — так казалось самому Дуринсону. Это же необычайно льстило ему. — Что и требовалось доказать, — подытожил Трандуил. — Мы разобрали оба следствия, сейчас решаем задачи из учебника. — Он открыл книгу на нужных страницах и добавил: — Номер сто восемьдесят восемь и сто восемьдесят девять. Решать идет Бард Боумэн. Кто-то решал самостоятельно, кто-то списывал с доски. Торин же не делал ничего, только любовался учителем, его походкой, его фигурой, его одеждой. Мистер Мирквуд одевался красиво и изящно, в этом превосходил многих, и все вокруг постоянно восхищались его внешним видом. От него тянуло чем-то тонким, неизменно приятным, что Дуринсон никогда не смог бы точно охарактеризовать. Но этот запах хотелось вдыхать. Так же, как и на Трандуила хотелось смотреть. — Мистер Дуринсон, покажите свою работу, — попросил учитель и взял тетрадь. Не увидев в ней классной работы, он приподнял бровь, отдал тетрадь ученику и, отойдя к своему столу, открыл журнал. Изучив список, он что-то написал и возвестил: — Поздравляю, мистер Дуринсон, за этот семестр по геометрии у нас два.***
Торин продолжал учиться в той же школе. Двойку ему удалось исправить в следующем семестре, а очарование Трандуилом быстро сменилось ненавистью. Торин не любил математику. А учитель ему нравился еще меньше.
