Аромат Корицы

Утро. Первый урок — литература. Наверное, это не так уж и плохо — можно повалять дурака, пока особенно старательные разбирают то или иное произведение, но, когда урок ведет классный руководитель, это получается редко. Зайдя в кабинет, ученики расселись по своим местам, загремели пеналами, книгами, сумками, и мистер Ривенделл поднял голову от тетрадей, которые мельком просматривал. Как только семиклассники поприветствовали учителя и сели — с тем же грохотом, — он встал. На столе у него лежали «Записки о Шерлоке Холмсе». — Доброе утро, — кивнул он и оперся рукой о столешницу. — Сегодня мы начнем читать и разбирать серию детективных рассказов Артура Конан Дойля. Кто читал? — Кашлянув, Ривенделл добавил: — Это было домашнее задание. Вскинула руку Тауриэль. — «Этюд в багровых тонах», сэр. — Это про женщину? — крикнул Двалин, захохотав. Его смех подхватили несколько человек. Мистер Ривенделл поднял бровь, потянулся, достал листочек и, записав что-то, выразительно посмотрел на класс. «Он что-то написал», — пронеслось по кабинету, и все воззрились на него, немедленно затихнув. Но Элронд хмыкнул: — Продолжим. «Этюд» — это раз. Что еще? — «Голубой карбункул» и «Пестрая лента», — добавил Балин. Учитель начал обходить класс. Бродя между рядами, он наблюдал за учениками и наконец остановился, когда достиг парты Торина. — Вы читали, мистер Дуринсон? — раздался голос над головой ученика. Тот округлил глаза. — Нет. — Он покачал головой, уже взял дневник, потому что знал, что учитель наверняка потребует. И он потребовал — пришлось отдавать. — Зайдите в библиотеку за «Записками о Шерлоке Холмсе», Дуринсон. — Ривенделл, написав замечание, вернул дневник ученику. — Прямо сейчас. На этих словах Торина слегка повело. Он помнил, где находилась библиотека, но ни разу туда не заходил — честно говоря, даже не подозревал, что там может быть кроме книг и кто библиотекарь. Да и вставать, идти куда-то было откровенно лень. — Прямо сейчас? — для верности переспросил семиклассник. — Прямо сейчас.

***

— Чертов Ривенделл, — прошипел Торин в библиотеке, оглядывая высокие стеллажи. Книг было много, даже слишком — от полностью заполненных изданиями полок разбегались глаза. Особенно яркие корешки манили сильнее, нежели все остальное — зачастую мелькали темные или совсем белые обложки. Но среди понравившихся книг не было ничего нужного: красочные обложки принадлежали разного рода энциклопедиям. Прогуливаясь по просторной комнате, Торин заметил толстенный толковый словарь, даже подержал его из интереса — книга была тяжелая и вряд ли интересная. С трудом поставив ее на место, ученик наконец посмотрел выше — висели указатели с именами различных авторов. Артур Конан Дойль нашелся быстро. В библиотеке было множество его произведений, но «Записки» никак не попадались на глаза. Пришлось задрать голову, чтобы полностью удостовериться в отсутствии нужной книги. Но Торин ее нашел. На самой высокой полке. Из груди вырвался вздох. Семиклассник элементарно не мог ее достать, как бы ни тянулся. На секунду даже мелькнула мысль взять ближайший стул и встать на него, чтобы наконец дотянуться, но где-то рядом ходил библиотекарь — вечно брюзжащий на весь мир мужчина, которого ученики прозвали Голлумом — невесть с чего, но прозвище, насколько знал Торин, было дано так давно, что никто уже и не помнит — из учеников, конечно. Учителя, может, и знали, но тему никогда не задевали — мало кого интересует библиотека. Но одного учителя определенно интересовала. И Дуринсон был готов провалиться под землю, лишь бы не слышать знакомый голос. — Вам помочь? — поинтересовался Трандуил, подойдя сзади. Обернувшись, Торин как-то машинально заметил, что у математика новый костюм (раньше его в нем никто не видел), и сглотнул. Мирквуд в свою очередь слегка улыбнулся и склонил голову к плечу. — Да, пожалуйста. — Ученику едва хватило сил вежливо кивнуть. Учитель подошел ближе, потянулся рукой за книгой, и Торин тут же почувствовал приятный аромат, исходящий от Трандуила и его одежды. Он был теплый, притягательный, он заставлял думать о светлом и почему-то — Торин покраснел на этой мысли — о том, что когда-нибудь Мирквуд даст ему шанс. Но этот поток, неизбежно ведущий к самым непристойным фантазиям и не менее непристойным желаниям, прервался, когда учитель протянул Торину книжку. — Мистер Ривенделл попросил Вас принести «Записки»? — Трандуил не спешил уходить. А Дуринсон, разомлевший и едва ли отреагировавший на протянутый сборник, резко покачал головой, судорожно вцепившись в переплет. Напоминание о классном руководителе, тем более после того, что семиклассники увидели буквально на прошлой неделе, смутило даже сильнее недозревших фантазий об одном только поцелуе. — Да, да… — пробормотал Торин, делая несколько шагов назад — пора бы идти. — Спасибо, — снова поблагодарил он и медленно вышел из зала, стараясь не оборачиваться.

***

После литературы ученики, собравшись, стали покидать класс, хотя несколько семиклассников столпились у стола Ривенделла и что-то с ним обсуждали. Торин досадливо поморщился — подошел и Двалин, пришлось его ждать. Следующим уроком была геометрия. — Я вообще не шарю. — Двалин досадливо пожал плечами. — И не понимаю, что происходит. — Транда можно и не слушать, — хмыкнул Торин, — на него можно просто смотреть и не вникать. Ну, так чаще всего получается. — Но он мразь тупая, как на него смотреть можно? — поморщился друг. — И вообще, эта сука вечно портит нам жизнь: правила, контрольные, вечные самостоятельные. Ему самому, что ли, это нравится? — Двалина понесло. Он долго и неимоверно раздраженно вещал о том, почему математик — злобная тварь, доказывая — наверное, в первую очередь самому себе, — свою правоту. — Пошел он куда подальше, — распалялся он, — сколько можно? Он чморит нас на уроках, постоянно ставит неуды. Да на него почти все в классе жаловались! — Это было, когда мы только пришли в эту школу, — напомнил Дуринсон, — а сейчас все нормально, привыкли. — То есть, ты его защищаешь? — еще больше возмутился Двалин. Тем временем они добрались до нужного кабинета, и как раз в это время прозвенел звонок. Все находящиеся в коридоре ученики похватали сумки и рюкзаки, стали строиться в колонки, чтобы учитель впустил в класс, — обязательное правило. Нехотя Торин привалился к стене, ожидая, когда подойдет математик. Но он оказался в классе — открыл семиклассникам дверь и сразу же отошел к столу. Одно из окон было слегка приоткрыто. — Закройте, пожалуйста, — попросил Мирквуд учеников, сидящих на задних партах. Со своего места вскочил Бифур и, захлопнув створку, сел обратно. Трандуил благодарно кивнул. Когда все расселись, он достал из стола пачку тетрадей, объявив: — Оценки за вашу прошлую самостоятельную. — Ближе к концу стопки он дошел до работы Торина: — Дуринсон - два. «Биссектриса, исходящая из равнобедренного треугольника, будет являться также меридианой и высотой» — это что? Что такое «меридиана»? Из какого угла исходит биссектриса? «Догадайтесь, мистер Мирквуд, потому что Вы знаете»? — Трандуил отложил тетрадь. — И Тауриэль — пять. Это все. — Собрав работы, он сложил их обратно в ящик стола. — Открываем тетради, записываем: «Классная работа». Торин вздохнул — самостоятельную надо исправлять. — Можно в пятницу исправить? — спросил он, подняв руку. За спиной послышался стук. Дуринсон машинально обернулся и замер. Увидеть в классе математика Ривенделла — все равно, что увидеть то, что он видел неделю назад. Всплыли в памяти все слова, вся неловкость, и семиклассник покраснел под взглядом классного руководителя. Элронд же просто поднял упавшую ручку и продолжил проверять дневники. Ученик вспомнил — с утра они их сдавали, как делали каждые две недели, чтобы Ривенделл вклеил туда табель и проверил самое основное: расписание, домашнее задание, подписи родителей. — Здравствуйте, — зачем-то поздоровался он. Но ответить Ривенделл не успел. — Дуринсон, — строго начал математик, — записываем условие и решаем задачу. Между делом семиклассник заметил, как переглянулись учителя, и Мирквуд немного улыбнулся. Сев за стол, математик по старой привычке подпер рукой подбородок — семиклассник увидел, как волосы медленно сползали с его плеч, касаясь предплечья, а весь облик учителя казался удивительно гармоничным, из-за света солнца даже каким-то волшебным, но Торин никак не знал, как правильно описать все, что он увидел, с должной красотой, хотя понимал краем сознания, что никакие слова не опишут наиболее достойно и пряди, в которых играли солнечные лучи, и блестящие, улыбающиеся глаза, и удивительно пропорциональные черты лица, и сияние, исходящее от всего облика математика. — Тетради сдаем, — до звонка сказал Мирквуд, и в следующую секунду послышался звон. Математик снова посмотрел на Ривенделла, и тот пожал плечами, на что Трандуил слегка приподнял уголок губ. «Черт с ним,  — тем временем подумал Торин, — «То, что я видел, не стоит того, что я вижу сейчас. Им комфортно друг с другом, они друг друга любят. И не нужно мешать». — До свидания, — почему-то сказал ему Трандуил. — До свидания, — эхом отозвался ученик.

***

Вечером того же дня Трандуил оказался дома. Он давно хотел переехать в другой район, но Элронд не разделял его мысли, и Мирквуд разумно посчитал, что спорить — не лучший выход в данной ситуации. С Ривенделлом было бесполезно спорить, когда дело касалось домашних дел. Проще было согласиться и изредка напоминать, что переезд — не самое страшное, что может случиться в их жизни. Открыв дверь, Трандуил прошел в коридор, поставил пакет с покупками на пол и снял пальто. На вешалке висело еще одно, чужое, а по квартире плыл запах корицы и выпечки с вишней. Носом втянув аромат, Мирквуд взял пакет и заглянул на кухню. За столом сидели Элронд и Келеборн. Келеборн был хорошим другом обоих учителей, хотя по профессии был экскурсоводом, а по образованию — историком. Трандуил знал его сколько себя помнил, а Ривенделл — несколько меньше, в силу многих обстоятельств. Впрочем, это не помешало им в скором времени найти общий язык. — Добрый вечер, — спохватился Келеборн, улыбнувшись. Улыбка у него была добрая и светлая. — Мы как раз ждали тебя. Ривенделл кивнул, они с Мирквудом переглянулись. — Приятно видеть тебя, — поздоровался математик, — ты давно не заходил. — В последнее время много дел, — вежливо отметил Келеборн с грустью в голосе, — Я только вчера вернулся из Баварии и при первой же возможности зашел. Тебя не было, а Элронд угостил меня пирогом. И правда — на большой тарелке лежал пирог. Он был вишневый — местами покрасневшие края и начинка прямо указывали на это. — Отлично. — Трандуил взял кружку, налил себе чай. — А теперь рассказывай.