Quotes

— Плачь до тех пор, пока слезы не утратят смысл. Вдохни поглубже, будь сильнее.

Девушка шла с братом по коридору офиса YG, направляясь в студию для записи новой песни. Они, как-никак, дебютировали, им нужно много готовиться и тренироваться. Быть айдолом – работа не из простых. Навстречу им шёл Чжинхван. Брат с сестрой почти хором поздоровались с ним. Девушка уже вытянула руку, чтобы дать ему «пять», но Чжинхван только злобно посмотрел на неё и пробурчал: «Дайте пройти, а!» – и прошёл дальше, по дороге больно толкнув ребят. — Что с ним такое? — недовольно спросил старший брат, потирая плечо. — И чем мы ему не угодили? Мало воспитывали его, что ли? — Вас-то он толкнул и пошёл дальше. А нам с ним ещё весь день тренироваться, — раздался за спиной парня угрюмый голос. Незаметно подошли все ребята из группы Чжинхвана. Все были какие-то подавленные, даже всегда весёлый Чживон. А это настораживало ещё больше. Неужели всё настолько худо? — Он весь день такой, что ли? — грустно спросила она. — Бери выше. Со вчерашнего вечера, — подтвердил Бобби и, чуть понизив голос, продолжил: — Наш любимый директор вчера устроил разнос. Особенно Чжинхвану досталось, мол, сам не справляется, младшим не помогает, и если так будет продолжаться, то он вышвырнет его из группы. Насчёт выгнать он, конечно, просто пригрозил. Но Чжинхван после его слов психанул и до сих пор не может успокоиться. Мы все тут уже перепсиховали с этим дебютом. Теперь, походу, очередь Чжинхвана. Причём у него тяжёлый случай. А сам Чжинхван тем временем вернулся обратно, и хмуро смотрел на одногруппников, скрестив руки на груди. — Может, пойдём потренируемся для разнообразия?! — прикрикнул он. — Или будем стоять и трещать с этими? Они-то уже дебютировали, поэтому могут себе позволить целыми днями прогуливаться по этажам офиса туда-сюда вместо того, чтобы готовиться к камбеку. — Мы, к твоему сведению, шли прямиком в студию! — оскорбился брат. — А мы, к твоему сведению, из неё не вылезали! — Чжинхван, успокойся, пожалуйста… — пролепетала девушка, пряча лицо за братом и лишь тревожно вздыхая. Чжинхван смерил её грозным взглядом, которым обычно смотрят на червяков или тараканов. Ханбин прокашлялся и, выдавив из себя вежливую улыбку, сказал: — Ну… Мы пошли заниматься. Хорошо постарайтесь сегодня! И ребята удалились. Она продолжала смотреть в спину Чжинхвану, и на глаза непроизвольно наворачивались слёзы. От обиды. Непонимания. И просто от того, как грубо с ней обошлись. — Нам тоже пора, — сказал братец, легонько толкнув девушку в бок. Она тут же развернулась, и они с братом отправились туда же, куда и собирались — работать.

***

Девушка вспоминала последний раз, когда они виделись: неделю назад, когда у них одновременно закончились репетиции, они вдвоём пошли в магазин за соком. Тогда ещё холодно было, и он накинул на неё свой плащ, а сам шёл в одной футболке. И на сто раз заданный вопрос: «Ты не замёрзнешь?» с улыбкой отвечал: «Нет, не замёрзну». И сердце сто раз млело от счастья. Чжинхван в тот день был очень весел, они всю дорогу дурачились и пели забавные песенки. А сейчас? Если уж всегда сдержанный, подающий донсенам идеальный пример Чжинхван на всех орёт и проклинает всё на свете, не стесняясь даже старшего брата девушки — насколько же ему сейчас плохо? Даже работа над песней не могла заглушить тревожные мысли о Чжинхване. Так хотелось видеть его улыбку. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы такому хорошему Чжинхвану… Чжинхвану, который о ней заботится, Чжинхвану, в которого она давно уже влюблена, было плохо. К счастью, ни брат, ни остальные не заметили, что происходило у неё в голове и в сердце – она работала так же, как и всегда, только пару раз за весь день уйдя в отключку, и то на пару секунд.

***

— Ну что, уходим? — уже часа в два ночи спросил усталый, но удовлетворённый своей работой брат. — Да, да. Ты собирайся, а я позвоню кое-кому. Ей очень хотелось узнать, где сейчас Чжинхван. Но звонить ему самому она не решилась, поэтому позвонила Бобби. — Алло, онни? — Чживон-оппа, вы где сейчас? — Мы в общежитии. Но если тебя интересует Чжинхван — он остался в зале. — А что он там делает? Тренируется? — В его состоянии он может делать там всё, что угодно, — невесело сказал Чживон. — Поэтому на твоём месте я бы к нему не ходил. Он меня-то сегодня чуть не придушил. Она тут же нервно сглотнула. — Спасибо, оппа, — машинально сказала она и бросила трубку. Брат, уже собравший свои и сестрины вещи в сумку, повернулся к ней. — Так ты идёшь? — Езжай один. Я потом сама приеду. Он был не в восторге от сложившейся ситуации, но спорить не стал и, попрощавшись, молча вышел из студии. Пару минут спустя она тоже вышла и пошла в противоположном направлении. В это время здание YG было почти пустым. Только изредка мимо проходил кто-нибудь из стаффа, обмениваясь с ней поклонами, да с верхнего этажа смутно доносилась музыка — там занимались Виннер. Но та шла к другому залу — тому, где обыкновенно тренировались Айкон.

***

Двери в зал были закрыты. Никаких звуков из-за них не доносилось. Девушка осторожно открыла дверь. Свет был выключен, и на первый взгляд казалось, что зал пустой. Но теперь совершенно явно было слышно сдавленные всхлипывания. Дрожащей рукой она нащупала выключатель и на мгновение зажмурилась от яркого света. А когда открыла глаза, то сразу увидела Чжинхвана. Он стоял в дальнем углу зала, зажав рот ладонями. Она стала подходить ближе, и Чжинхван закрыл руками всё лицо целиком. — Уйди, пожалуйста. Он уже не кричал. Видимо, накричался за сегодня. — Чжинхван… — Не надо. Не подходи. Я… Мне… Мне стыдно. Чжинхван изо всех сил старался подавить всхлипывания, но ничего не мог с ними сделать. Девушка подошла совсем близко и попыталась снять руки Чжинхвана с лица, но тот не давал этого сделать, упрямо сопротивляясь. — Не надо, прекрати. Правда, не надо. Оставь меня одного, пожалуйста. — А смысл? Если даже в одиночестве ты не можешь хоть немного побыть собой. — С тобой тем более не смогу. Та продолжала отдирать ладони Чжинхвана от его лица. Но Чжинхван сам убрал их в конечном счете, понимая, что эта девушка слишком упорная. Его побледневшие щёки блестели от слёз. — Довольна, да? Нравится видеть, какая я тряпка? Какое я ничтожество? Не в силах выслушивать подобное, она крепко обняла Чжинхвана за пояс. Она прижалась к нему так сильно, что слышала, как сердце бешено стучит в его груди. Или даже в её. В такой близости она уже не могла разобрать, где чей звук. Единственное, что она слышала — его голос. И больше ничего. Остальное не сильно волновало. — Ты совсем не тряпка. Ты очень сильный. Без тебя они все бы не справились. — Ага. Конечно. — Тёплые ручки поглаживали его спину. От этих мягких движений становилось не так паршиво. А Чжинхван продолжал говорить, очень тихо, почти спокойно и будто сам не до конца отдавая себе отчёт в своих словах. — У меня ничего не получается, пойми. Что бы я ни делал. Ничего. Донхёк вчера просил помочь ему с хореографией. А как я помогу, если сам с трудом её запоминаю? И ною тут почему-то только я. Я! Почему-то Чживон не ноет. Ханбин не ноет. Хотя им намного тяжелее, чем мне. И никто не ноет. Только я ною. Здравствуйте, меня зовут Ким Чжинхван, и я тряпка Айкон! — Не придумывай себе всякие глупости. Это нормально. Ты не можешь всегда быть сильным. Знаешь, сколько я ревела до дебюта, да и после тоже? А мой брат? Он, думаю, ревел и злился в десять раз больше меня! И уж точно больше тебя. Так что сейчас тебе надо выплакаться как следует. И наораться. И тогда завтра ты будешь в норме. Руки Чжинхвана, до этого будто онемевшие, вдруг стали слушаться его. И он тут же обнял в ответ. — Нет, — почти окрепшим голосом сказал он. — Я не буду больше плакать. И орать не буду. Я буду сильным. Ради ребят. Ради мамы с папой… И ради девушки, которую я люблю. Она вдруг высвободилась из объятий Чжинхвана. Внутри словно что-то оборвалось. Сейчас становилось паршиво не только парню, но и самой девушке. Причем намного хуже, чем ему. У её предмета обожания есть другая девушка, которую он искренне любит? Как же больно слышать. Нет, она рада за него, но... Дико больно становиться от того, что возможно это кто-то другой. Другая, а не она. — И кто же эта девушка? — безразличным тоном спросила она, сжимая за спиною кулачки и сдерживая собственные слезы. Чжинхван чуть наклонился и быстро, легко, почти неуловимо поцеловал ту прямо в губы. И от этого мимолётного поцелуя в животе закружили бабочки. — Ты. Она молчала. Она не знала, скакать от счастья, продолжать жалеть Чжинхвана или продолжать стоять и молчать. Все те мысли, которыми она нагрузила свою голову минутами раньше. Всё оказалось всего лишь её выдумками. Её влюбленность оказалась взаимной. Как же это радовало. То, что парень сейчас сделал… Это же их первый поцелуй? Лицо Чжинхвана заметно посветлело. — Прости, что говорю тебе это вот так. Когда я зарёванный и злой… Я хотел это сделать как-нибудь по-другому… Но… Девушка невольно заулыбалась. — Не надо по-другому. Я счастлива, Чжинхван-и. Парень снова обнял её, а та продолжала несколько очумело улыбаться. И Чжинхван тоже улыбнулся, слабо, но очень искренне. — И я. И я счастлив, правда. Только вот… — Только что? — Только я очень хочу спать, — сказал Чжинхван, подавляя зевоту. — А до общежития так долго ехать…

***

Через пять минут они уже сидели на скамеечке у стенки зала, прижавшись друг к другу, как два пингвинчика, и укрывшись шерстяным пледом в красную клеточку, который до этого девушка благоразумно оставила в студии. Ладонь Чжинхвана мягко накрывала руку девушки. — Спасибо тебе, большое, — пробормотал Чжинхван. — Спасибо, что ты рядом. Моё маленькое солнышко… Так они и уснули. И во сне Чжинхван был свободен от мрачных мыслей, преследовавших его весь день. Да что там день. Всё последнее время. Сейчас он наконец спокоен. А когда Чжинхван проснётся, у него будут силы для того, чтобы продолжать нелёгкий путь. И он будет счастлив. И солнышко любит его.