Quotes

В глубине души они страдают, надеются и ждут, потому что для них любовь – самое важное в жизни.

Жизнь — полная жестянка. Грубая, трудно поддающаяся изменениям и вообще та ещё дрянь. Особенно это понимаешь, когда находишься по самую шею в долгах и проблемах. У хозяйки кафе, где я работаю, были явно проблемы, в которые, впрочем мне влезать не хотелось. Уж не знаю, какие у неё скелеты есть в шкафу, но уверенна, что это связано с чем-то незаконным. Каждый месяц, где-то в двадцатых числах приходят два, или когда три огромных амбала и забирали часть нашей выручки. К счастью, на этом их претензии к нам заканчивались. Даже не знаю, почему я до сих пор не ушла из этого кафе. Устроится сейчас где-то тяжело, а это работа находится неподалеку от моего дома. До тех пор, пока меня не трогают и выплачивают зарплату — на чужие проблемы мне по барабану. Свой нос в эти проблемы я не сую ради своей же безопасности. Своим нутро правда чуяла, что в этот раз всё так легко не закончится. На днях снова приходили эти грозные люди, но платить им было нечем. На соседней улице открылась новая кофейня, многие наши посетители перешли туда, и выручки за этот месяц едва хватало за аренду помещения. Хозяйке нечем было платить амбалам. Она попросила дать время, что в следующем месяце мы всё оплатим. Этот упадок сказался на всех нас. Зарплату в этом месяце урезали, график сделали более плотным и пришлось использовать рекламу, чтобы наладить прибыль. Я устала шагала в сторону дома. Сегодня я отработала две смены, так как напарница попросила заменить. Кажется, она сказала что-то про ребенка. Заболел, наверное. Из-за шума поняла смутно. Ноги болели ужасно и сил никаких не было. Всё же хорошо, что дом был неподалеку. — Эй, ты, с кафешки, — окликивает меня чей-то грубый голос. Я медленно оглядываюсь, замечая, как в мою сторону движутся трое гоповатых на вид парней. Одного из них я узнала, несмотря на то, что уже стемнело. Он был один из тех, кто приходит к хозяйке. Дело было плохо. Не зная, что от них можно ожидать, сорвалась на бег. Мне не нужны проблемы, я никак не связана с хозяйкой. И почему я именно сегодня решила надеть туфли на каблуках, о которых забыла на несколько месяцев? Почему сегодня? Меня быстро догоняют, и заламывают руки перед одним из них. — Не стояло тебе убегать, пташка. Я с тобой поговорить хотел, назначить день, когда придем за деньгами, — он подходил ко мне вплотную, — но передумал. Ты нас заинтересовала, и вполне сможешь оплатить собой недостающую сумму. Страх охватывает всё естество, но мой испуг лишь распаляет их желание. На душе становится мерзко от этих грязных ухмылок и осознавания того, что никто не поможет. Кто откликнется на крики в темной подворотне? Никто, конечно, никто. Чужие проблемы так же никому не нужны. Всем гораздо сделать вид, что ничего не слышали. Притворится, что всё в порядке. Я ведь и сама такая же. Чужие руки касаются моего тела, ощупывая бедра и пытаясь залезть под юбку. Руки держат крепко, не вырваться. Собирая всю силу воли в кулак, я пинаю человека ногой, попадая прямо в пах и тут же порываюсь с силой назад, отталкивая другого человека. Эффект неожиданности срабатывает, хватка ослабляется и мне удается вырваться. Я не успеваю и несколько шагов сделать, как меня дергают за волосы и швыряют наземь. — Вот же дрянь. Ты по-хорошему вообще не понимаешь?! Ничего, мы научим тебя манерам, — он кивает одному из своих людей, и меня поднимают за шкирку куртки. Звенит пощечина. Прикусила язык, чувствую металлический привкус крови во рту. Тут же замахиваются кулаком и я ощущаю сильную жгучую боль в области груди, попали точно в солнечное сплетение. Воздух вытесняется из легких, подкатывает приступ тошноты. Я вскрикиваю от боли, рефлекторно пытаясь закрыться. Следует второй удар и всё вокруг кружиться. Неужели всё так и закончится? После третьего удара в глазах темнеет, и последнее, что я вижу, это чей-то возглас и приближающуюся ещё одну фигуру. «Спасите…» — шепчу я губами, прежде, чем теряю сознание. *** Белый незнакомый потолок. Я умерла? Нет, не похоже. Боль в груди ещё немного ощущается. Наверняка останется синяк, в лучшем случае. Но что произошло? Сколько не пытаюсь вспомнить, в голове лишь звон и темнота. Я оглядываюсь по сторонам, оказываясь лежащей на диване в, кажется, гостиной комнате. Чья это квартира? Почему я здесь? Кто-то меня всё-таки спас? Или это квартира одного из этих амбалов? Они хотят меня использовать против Хозяйки? Если так, то у них ничего не выйдет. Надо думать, как выбраться отсюда. Поднять корпус больно. Точно синяк остался. Откуда-то из соседней комнаты слышится грохот и шорох тапок по полу. Кто-то идет сюда. Оглядываюсь ещё раз, ища что-нибудь, что можно схватить в качестве оружия. Но на стеклянном столике нету ничего, кроме телефона и пачки сигарет. Черт. Придется импровизировать на ходу. — Уже очнулась? — слышится голос из-за двери, и я замираю. Мне будто померещилось, что голос был знаком. Но разве бывают такие похожие голоса? Дверь открывается и в гостинную входит высокий парень. На нем была белая просторная футболка и домашние, спортивные штаны. Мысль о том, что я умерла, уже не кажется такой уж притянутой за уши. Передо мной стоит друг детства, который уже два года как переехал в другую страну. Каким образом он оказался здесь? Друг детства, по которому я до сих пор сходила с ума от безответной любви. — Чжунхон? Но к-как? — мой голос першит с непривычки и вскоре мне протягивают стакан с водой, помогая встать. Мне всё еще не верится. — Меня отчислили из института и я вернулся назад в Корею. Хотел первым делом навестить тебя, и, видимо, пришел очень вовремя, — его взгляд становиться более суровым, — Что это была за мразота? Какого черта им было до тебя? Только сейчас я замечаю на лице следы ударов и разбитую с краю губу. Меня в самом деле спасли вчера. Чжунхон…целых два года о тебе не было не слышно, не видно. Ты даже не писал мне за всё это время ни разу, только с днем рождения через общих знакомых поздравлял. И сейчас, в самый нужный мне момент, ты появляешься рядом. Это я хочу спросить, какого черта, Чжунхон? — Прекрати сверлить во мне дыру. Я настоящий. Чжунхон подсаживается ближе ко мне, снова расспрашивая о том, что произошло. Я пытаюсь рассказать всё, что мне было известно и всё, что я помнила от вчерашнего дня. Парень притянул меня поближе, поглаживая бережно по спине и плечам. — Почему хозяйка не додумалась нанять охрану? Ей платить вряд ли больше, чем этим отморозкам. Кажется я уже нашел свою работу на первое время, — он усмехается, глядя на моё потерянное лицо. Мне всё хотелось спросить, чем вчера всё закончилось, но как-то не решалась. В какой-то момент я пересилила себя и коротко спросила: — Что ты с ними сделал? Чжунхон смотрит на меня серьёзно, считая, что это крайне глупый был вопрос с моей стороны. Он отплатил им той же монетой. Кто бы знал, что они такие бойцы только против хрупких девушек. Парню они ничего и сделать не могли. Чжунхон уверен, что на некоторое время эти амбалы затихнут и не будут появляться. — А если они снова объявляться? — я морщусь от неприятных ощущений в грудине. — Тогда я буду рядом, чтобы снова спасти тебя, — Чжунхон касается губами моего виска и я расплываюсь в улыбке. «Чжунхон спасет меня. Я верю тебе. Пока ты рядом — мне ничего не грозит. Моя опора. Моя стена. И пускай, что мы не вместе, я вижу другую твою любовь ко мне.»