Пристань счастья моего

***** POV Хюррем Я открыла глаза и растерянно огляделась вокруг. Эсма куда-то ушла, а звать её не было сил, поэтому я привстала и потянулась к кувшину с водой. Этой ночью я спала плохо, тревога и волнение окутали меня крепкой паутиной, не позволяя нормально уснуть и оставив наутро лишь усталость. Едва я сделала несколько жадных глотков воды и легла снова, как в покои буквально впорхнула цветущая Эсма и радостно защебетала: - Госпожа, как хорошо, что Вы уже проснулись! Я как раз только что отдала на кухне распоряжения насчёт Вашего завтрака... - У меня нет аппетита, Эсма, - устало отмахнулась я, с трудом подавив зевок. От прежнего оживления на лице служанки не осталось и следа. С минуту она грустно рассматривала меня, но затем снова заулыбалась и медленно произнесла: - Я понимаю Вас, госпожа... Вы взволнованы, но сегодня ведь самый прекрасный день в Вашей жизни! Разве счастье может пугать? Лёгкая улыбка тронула мои губы. Самый прекрасный день в моей жизни… Да, это так. Сегодня день моей свадьбы. Сегодня я воссоединюсь с Сулейманом навсегда. Сегодня моя мечта, за которую я столько лет корила себя, станет явью. Сегодня моя любовь обретёт крылья. Какая ирония: я так счастлива, что мне страшно… - Вы будете самой прекрасной невестой на свете, даже красивее, чем Хатидже Султан! – продолжала между тем Эсма, игриво подмигивая. – Она уже спрашивала о Вас около четверти часа назад, сказала, что будет ждать Вас в покоях Валиде Султан. Но я никуда не отпущу Вас голодной, так нельзя! Я сказала Шекеру-аге, чтобы он приготовил для Вас айву под взбитыми сливками, которую Вы так любите! Не обижайте его, госпожа, он так старался! Тут уж я не выдержала и расхохоталась. Последние фразы служанка произнесла капризно-приказным тоном, но Эсме я могла простить всё. - Неси сюда десерт, - отсмеявшись, сдалась я, и чрезвычайно довольная собой рабыня ушла. ***** Когда я, наконец, вошла в покои матушки, рассвет окончательно вступил в свои права, и первые проворные лучики солнца проникли в покои, освящая прекрасное лицо моей Валиде, казалось, ничуть не тронутое годами. Лишь сеть мелких морщинок невольно пролегла вокруг её прекрасных карих глаз, смотревших на меня с такой любовью, что я с трудом сдержала готовые хлынуть наружу слёзы счастья. - Хюррем, доченька, - с нежностью произнесла она и тепло улыбнулась, разом согрев мою объятую волнением душу. - Подойди, дорогая, присядь рядом со мной. Я повиновалась. Матушка взяла мои руки в свои, но не решалась начать разговор, лишь пристально рассматривала меня, словно видела впервые. - Какой же ты стала красавицей, Хюррем, - произнесла она, наконец. – А, кажется, только вчера улыбалась мне из колыбели… - в голосе Валиде зазвучали слёзы. Я крепко обняла её, спрятала лицо в её груди и жадно вдохнула тонкий, волшебный запах роз, всегда сопровождавший эту женщину. Как же она любит меня, сколько тепла отдаёт… - Мама… - прошептала я и обняла её ещё крепче, отчаянно призывая время остановиться… Когда мы, наконец, отпрянули друг от друга и я вновь увидела на лице моей Валиде улыбку, я решилась спросить: - А где же Хатидже? Мне сказали, что вы подождёте меня вместе. - Она отправилась к Сулейману, - охотно ответила матушка. – Хочет забрать свой свадебный подарок. Праздник уже идёт, во всех уголках империи царит веселье! Сейчас она вернётся, и принесут ваши свадебные наряды, после чего мы поедем праздновать в Мраморный Павильон, а мужская половина будет у дворца, что мой сын пожаловал Ибрагиму и Хатидже. Чуть позже мы обязательно туда съездим, поверь мне, это волшебное место. Услышав родное имя, я покраснела и опустила глаза. Валиде и стоящая рядом Дайе не смогли спрятать улыбки, а затем матушка сказала: - Милая, запомни моё наставление: если за спиной сильного мужчины не стоит сильная женщина, этот мужчина слаб! Долгие годы я пыталась, как могла, уберечь Сулеймана от ошибок и, самое печальное, от гнева и самодурства его собственного отца… Лишь тебе я могу доверить сына. У тебя чистое сердце, в котором бьётся источник смелости, упорства и невероятной по силе любви. Береги его. Будь ему не только любовью, но и верным другом. Будь терпелива, тактична и, главное, никогда не сдавайся! Годы не молодят меня и когда-нибудь я… - Не говорите об этом, матушка! – в испуге вскричала я, забыв о приличиях. – Аллах не допустит, чтобы Вы покинули нас, ни за что! Я сделаю всё, что Вы скажете, клянусь Вам! Я буду для него всем! Валиде слегка улыбнулась. - А вот и Хатидже, - довольно произнесла она, заметив в дверях силуэт. Я обернулась и увидела сестру. Она не шла, а словно порхала, нежная и воздушная словно фея, сошедшая со страниц книги сказок. Хатидже подошла к Валиде и порывисто поцеловала её руку, задыхаясь от счастья и не в силах сказать хоть что-нибудь. - Наконец-то ты пришла, доченька, - радостно сказала Валиде. – Дайе, иди, распорядись, пусть принесут платья и всё остальное. Времени осталось не так много. Хазандер тут же ушла. Дальнейшие события закружились для меня в бешенном вальсе: хлопочущие вокруг нас служанки, проход по гарему под восхищённые взгляды девушек, дорога до мраморного павильона и всё вокруг, пропитанное волшебной атмосферой праздника, прекрасное и восхитительное, опьяняющее и необычное. Когда все передвижения, наконец, закончились и мы смогли присесть, я огляделась вокруг и, жадно вдохнув воздух, блаженно закрыла глаза. - Я так счастлива, что даже говорить об этом боюсь, - шепнула мне Хатидже. Я улыбнулась. Те же самые мысли мучили меня сегодня утром, но теперь ушли, уступив место покою. - Не говори. Чувствуй, - ответила я и снова осмотрелась. Бейхан вполголоса обсуждала что-то с матушкой, бурно жестикулируя, Фатьма сидела рядом с ними и смотрела на веселие вокруг с напускным равнодушием и безразличием, а Шах-ы-Хубан стояла поодаль с таким грустным выражением, словно находилась не на свадьбе, а на похоронах. Глубоко удивлённая, я подошла к ней и спросила: - Что с тобой, Шах? Отчего ты так печальна? Сегодня ведь такой большой праздник… Она ответила не сразу и как-то горестно, с надрывом: - Праздник… Праздник для тебя, Хюррем. Для брата, для Хатидже и для… Почему он с ней? Почему выбрал её? Почему? Услышанное повергло меня в шок. - Ты говоришь об Ибрагиме? – ошарашенно спросила я, хотя уже знала ответ, но Шах не произнесла больше ни слова, лишь отбежала прочь, чтобы не позволить мне видеть её слёзы. Поражённая, я проследовала к своему месту, и мучительные вопросы тут же заполнили мою голову, не оставив и следа от прежнего покоя. Шах влюблена в Паргалы? Но, как я могла не заметить этого? Сколько боли ей причинила, устраивая их «случайные» встречи с Хатидже, передавая письма… О, Аллах! Краска мучительного стыда в один миг залила моё лицо. Почему я была так невнимательна к Шах? Почему? Эти мысли не давали мне покоя до тех пор, пока Хатидже не пришла пора ехать к Ибрагиму. Проводив её, мы с матушкой и сёстрами вернулись домой. В гареме бушевало веселие, щербет лился рекой, сладости исчезали с невероятной скоростью, и их место тут же занимали новые… Я слушала песни девушек, прекрасные мелодии и с трудом удерживалась, чтобы не пойти танцевать вместе с ними. Праздничная суета немного отвлекла меня от мыслей о Шах. Вечером, устав от всего этого шума, я прошла на балкон опустевших покоев Хатидже и, жадно вдохнув свежий воздух, долго смотрела на прекрасные салюты, рисующие в небе тысячи волшебных огней. Наконец, пришла Эсма и произнесла фразу, заставившую моё сердце забиться чаще: - Госпожа, Вам пора идти… Повелитель уже ждёт Вас. Волнение, не давшее мне спать, вернулось снова. На ватных ногах я отправилась за служанкой, стараясь унять дрожь, охватившую всё тело. - Не бойтесь, ничего страшного. Это дорога к счастью. К счастью… Заветная дверь открылась, и я увидела его. Он стоял у стола, спиной ко мне и, казалось, не заметил моего прихода. Дверь закрылась. Он обернулся. Всё ещё дрожа, я решилась подойти и, наклонившись, поцеловала полы его одеяния. Когда я смогла, наконец, взглянуть на любимого, он тепло улыбнулся и, взяв мою руку, надел на палец кольцо, после чего я ощутила на пальцах поцелуй. Взглянув на украшение, я не выдержала и ахнула: перстень с каплевидным изумрудом, окружённым бриллиантами, идеальная пара к моему кулону… - Никогда не снимай его, - услышала я довольный голос Сулеймана. – Это – символ нашей любви, который всегда должен быть с тобой. Моя женщина. Жена… Я едва не задохнулась от счастья, столько нежности и любви было в его словах… Я не могла ничего ответить, лишь с улыбкой посмотрела на него, а в следующую секунду воспарила к небесам, ощутив на губах волшебный вкус его поцелуя…