Пристань счастья моего

***** Со дня прибытия Хюррем во дворец прошла неделя. Постепенно жизнь юной госпожи вошла в привычную колею, однако, она очень скучала по той жизни, которую вела до этого. Рыжеволосая часто вспоминала Пантелеевну, Луку, Марию, то, как ходила на могилу родителей... Ей очень не хватало всего этого, и, чтобы хоть немного утолить тоску, она каждое утро выходила в сад и подолгу гуляла там, оставив служанок позади. Тунай Хатун, что когда-то прислуживала ей, выдали замуж, и многие девушки в гареме мечтали прислуживать молодой Султанше, о приключениях которой они слагали легенды, что очень не нравилось Сюмбюлю-аге, но Хюррем только посмеивалась. В одну из таких утренних прогулок рыжеволосая неожиданно встретила в дальнем углу сада Ибрагима. Он стоял у старого инжирового дерева и задумчиво смотрел вдаль. Шорох заставил молодого человека обернуться. - Госпожа, - приветливо произнёс он и поклонился. - Я не ожидал увидеть Вас здесь. - Тоже любишь ранние прогулки, Ибрагим? - Хюррем улыбнулась в ответ. - Да, мне... Нужно было привести мысли в порядок, - запнувшись, ответил собеседник. - Понимаю. Должность Великого Визиря очень ответственна и сложна, но ты справишься, - рыжеволосая снова улыбнулась. - Я очень рада за Вас с Хатидже, с нетерпением жду свадьбы. Наш Повелитель хочет устроить грандиозное празнество, которого не было видано много лет. В глазах Ибрагима заплясал хитрый огонёк. Он знал о планах султана касательно Хюррем, но должен был держать это в секрете. - Наше счастье стало возможным только благодаря Вам, госпожа. Вы столько сделали для нас... - Не стоит, Ибрагим, - остановила поток благодарностей Хюррем и посмотрела в небо. - Госпожа, что-то не так? - с тревогой спросил Ибрагим, заметив, что ещё секунду назад улыбающаяся девушка вдруг побледнела и сделалась грустна и задумчива. Её мысли были далеко отсюда, поэтому ответ он услышал не сразу. - Наше счастье там, где рядом те, кого мы любим, не так ли? Но, увы, не все, кого я люблю, рядом со мной. Бывает, что сердце зовёт меня к другому дому... Я так и не увидела настоящих мать и отца, нашла лишь их могилу... А ты? Ты нашёл семью, Паргалы? - Я понимаю Вас, - ответил он с искренним сочувствием в голосе. - Даже несмотря на то, что Всевышний оказался ко мне более милостив, чем к Вам... У меня остались отец и брат, но я не застал матери... Лишь вот эта старая скрипка, - юноша указал взглядом на инструмент, который бережно держал в руках, и который Хюррем только что заметила, - и те мелодии, которым она когда-то научила меня, остались мне в память... Хюррем Султан, я... - Александра... Моя матушка дала мне имя Александра, - перебила рыжеволосая с какой-то особенной нежностью. - А кто же ты? Ибрагим слегка помедлил, взвешивая её слова, а затем ответил: - Тео, госпожа. Меня зовут Тео. - Что ж... - в глазах Хюррем блеснул огонёк. - Сыграй для меня, Тео... Паргалы поднял скрипку и смычок и плавно повёл им по струнам, извлекая волшебной красоты мелодию. Рыжеволосая закрыла глаза, позволяя ей проникать в самые дальние уголки души. Неожиданно она почувствовала лёгкость и словно воспарила над землёй, оставив инжировый сад далеко позади, а, когда снова встала на ноги, вдруг увидела перед собой родителей, радушно улыбающихся ей. Счастливо улыбаясь, она бросилась к ним, лишь миг оставался до тёплого объятия, как вдруг она, очнувшись, снова очутилась в саду. - Госпожа! Хюррем Султан, с Вами всё в порядке? - Ибрагим стоял рядом и с тревогой смотрел на неё. - Всё хорошо, Паргалы. Спасибо тебе! - с чувством произнесла рыжеволосая, смахнув слезу. - Мне пора. Она резко обернулась и почти побежала вперёд, а Ибрагим ещё долго смотрел ей вслед, крепко прижав к себе скрипку. ***** День у Сюмбюля-аги не задался с самого утра – рабыни устроили в гареме возню, и успокоить их получилось не сразу. Пригрозив оставить нарушительниц голодными до вечера, евнух в дурном настроении отправился на дворцовую кухню, где уже вовсю хлопотал Шекер-ага. Сегодня у Сюмбюля кроме присмотра за гаремом, было ещё одно очень важное поручение, поэтому он сразу подошёл к столу, куда повар выставлял готовые блюда, попробовал одно из них, брезгливо поморщился и недовольно проворчал: - Ай, шайтан, пересолено! Как такое можно подавать султану? Переделайте сейчас же! - Что с тобой, Сюмбюль-ага? – удивлённо спросил Шекер. – Я пробовал это не раз, пока готовил, кушанье не испорчено. - А я тебе говорю, что это невозможно есть! – упрямо сказал Сюмбюль. – Это особый обед для Повелителя и Хюррем Султан, и это должно быть больше, чем просто очень вкусно! Если хоть что-то будет не так, Аллах свидетель – отправлю вас всех свиней пасти! Я не вижу здесь перепелов, где они? Госпожа так их любит! Не приготовишь вовремя, я… - Они уже в печи, почти готовы, - остановил разбушевавшегося евнуха повар. – Всё будет подано в срок. А блюдо мы переделаем, раз не такое, как нужно. Сюмбюль недоверчиво покосился на Шекера и устало присел на небольшой диванчик в углу кухни. ***** Хюррем особенно тщательно выбирала наряд, в котором должна была пойти на обед с Сулейманом. Сердцем рыжеволосая чувствовала, что произойдёт что-то особенное, и от сладкого ожидания её душа пела. Остановившись на прекрасном изумрудно-зелёном платье, расшитом золотыми нитями, Султанша аккуратно убрала свои локоны в высокую причёску, которая необыкновенно ей шла и, довольно улыбнувшись своему отражению в зеркале, кивнула новой служанке, Эсме Хатун, чтобы та подала ей украшения. Хюррем надела серьги и вздохнула с сожалением: как бы сюда подошёл подаренный когда-то Сулейманом кулон… Но он так и остался у Повелителя. Ещё раз придирчиво осмотрев себя, рыжеволосая встала и с улыбкой спросила служанку: - Ну что, Эсма, как я выгляжу? - Вы прекрасны, госпожа! – искренне ответила рабыня, восхищенно глядя на Хюррем. – Как бы я хотела быть хотя бы вполовину такой же красивой, как Вы! Сюда подойдёт вот эта диадема, - закончила она, осторожно надевая на голову Султанши украшение. - Ты права, очень красиво, - ответила та и протянула девушке мешочек с золотом. – Идём же, меня ждут. ***** Солнце щедро дарило всему вокруг свою улыбку. Когда Хюррем, от души наслаждаясь красотой сада, пришла в прекрасно убранную цветами беседку, султан уже сидел за небольшим столиком и ждал её. - Повелитель, - нежно пропела рыжеволосая, присев в поклоне. - Хюррем, - с благоговением произнёс он и тепло улыбнулся. – Присядь сюда. Девушка повиновалась. - Поешь, здесь всё, что ты любишь, - продолжил он, всё так же улыбаясь. Хюррем осмотрела стол и звонко рассеялась, что тут же отозвалось в его сердце волшебной мелодией. - Благодарю Вас, Повелитель, - ответила она и принялась за перепёлку. Некоторое время он с умилением смотрел на то, как она ест, а затем произнёс: - Я ведь не случайно позвал тебя сюда. Именно здесь тебя когда-то нашла матушка… Рыжеволосая замерла и тут же забыла о еде. - Ты помнишь это украшение? – продолжал между тем Сулейман, будто не заметив её замешательства, и в его руке показался изумрудный кулон. - Конечно, помню, - радостно ответила она, позабыв о возникшей неловкости. – Хотела надеть его сегодня, но вспомнила, что так и не забрала… Ты подарил мне это очень давно… - Почему ты вернула его мне перед отъездом? Неужели хотела, чтобы ничто на свете не напоминало тебе обо мне? – серьёзно спросил он с лёгкой тенью боли в голосе. - Нет, я… Я просто не хотела, чтобы ты забыл меня… Ведь ты был так счастлив, а я… - Я был счастлив лишь тогда, когда ты была рядом и не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь за то, что я так поздно это понял и принёс тебе столько страданий, - ответил султан, и боль зазвучала отчётливее. Хюррем слегка покраснела, обдумывая его слова, а затем сказала: - Я давно простила, Сулейман. Любовь помогла мне сделать это. Он улыбнулся с лёгкой грустью, а затем придвинулся к ней и осторожно надел кулон ей на шею, а затем нежно взял её руки в свои и сказал: - Когда-то судьба оставила тебя здесь, чтобы дать мне Рай на земле – жизнь, полную любви. Я хочу быть с тобой всегда, Хюррем, перед людьми и перед Аллахом. Скоро здесь будет две свадьбы: Ибрагима и Хатидже и наша с тобой, если только… Мне нужно услышать от тебя лишь одно слово… Хюррем долго молчала, не в силах поверить в то, что всё это не сон. Наконец, она подняла на любимого свои лучистые, переполненные нежностью глаза и ответила: - Да. Пусть будет так. До последнего вздоха я буду рабыней твоей любви, Сулейман…