Заблудившаяся в снах

Я стояла у окна. С утра валил снег. Крупные, пушистые хлопья падали с неба,засыпая мерзлую землю белоснежным ковром. Хуже погоды для свадьбы и не придумаешь. - Леди Кейтлин! - донесся сзади голос. Томас. Мой жених. Завтра он станет моим мужем. И это обстоятельство удручало. Хотя иного выхода, к сожалению, не было. - Не думал увидеть вас здесь! - Простите, Томас, - сил не хватало называть его на "ты". Его предложение выйти замуж прогремело словно гром с ясного неба. И это после его заверений в преданности и дружбе! В голове будто вчера стояли слова графа Мюррея: - Кейтлин, у меня плохие новости. Алистер, лаэрд МакГрегор, мертв, и теперь я должен позаботиться о твоем будущем. - я стояла в кабинете "дяди". - И в этой ситуации выйти замуж будет для тебя лучшим решением. Не скрою, сын Джона Бьюкенена Томас, просил у меня твоей руки. - И ... что вы ответили, дядя? - голос мой срывался. - Я склонен согласиться, Томас - весьма перспективный молодой человек. За ним ты будешь, как за каменной стеной. - - Но у меня нет чувств к Томасу, - однако родственник был непреклонен. - Алистер мертв, девочка,, - я почувствовала, как его взгляд прошел мимо, и, обернувшись, увидела у двери Томаса. - Томас? Что этот человек делает здесь? - Он в курсе твоей истории, Кейтлин. - Кейтлин, я клянусь, я буду заботиться о вас, я сделаю вас счастливой... - Черт, ты ведь обещал быть моим другом... - разочарование не скрылось от собеседников. - Я и не отказываюсь, леди Кейтлин. Я никогда не раскрою рта относительно вашей тайны. Я буду любить вас и уважать... - А ты готов умереть за эту тайну? - За вас я готов отдать жизнь, не задумываясь. - горячо воскликнул молодой человек. - Что ж, отныне твоя жизнь принадлежит мне, - я сняла с него очки в тонкой позолоченной оправе. - - Моя жизнь, как ты знаешь, принадлежит МакГрегорам, и их мятежному вождю. Значит, и ты теперь принадлежишь тоже им. Томас слушал молча. - Но стало быть, тогда ты должен пойти против Черного Джеймса? Ведь Кэмпбеллы и Бьюкенены в родстве? - Леди Кейтлин! - голос графа звучал угрожающе, но я надежно удерживала Томаса взглядом. Сейчас, без очков, он не сводил с меня близоруких глаз. Затем перевела взгляд на Мюррея и улыбнулась. - Я прошу немногого, дядя. Только времени. Мне нужно полтора месяца. Алистер МакГрегор мертв, дядя, и я хочу его оплакать. Это будет время траура для меня, - на самом деле я лихорадочно искала любую возможность для отсрочки, зная, что он мог появиться в любой момент. В мыслях я тайно надеялась, что информация, которую накануне принес Черный Джеймс Кэмпбелл, окажется всего лишь ошибкой, заблуждением, желаемым, принимаемым всеми за действительное. - По прошествии этого срока я выйду замуж за младшего сына Бьюкененов, - я старательно избегала называть его по имени - сейчас для меня существовало двое разных мужчин: тот, что вожделел взять меня замуж, и тот, что был одним из моих друзей, точнее, лучшим моим другом за все время пребывания в доме графа. - Я надеюсь, это не слишком высокая плата за ожидание? - Ни в коем случае, - заверил Томас. - Все,что ты хочешь, леди Кейтлин. - Боюсь, это не в вашей компетенции - дать мне то, что я хочу, Томас, - улыбнувшись, я положила ему руку на плечо. Но мысли уже были в совершенно другом месте. Однако час шел за часом, день проходил за днем, но все оставалось неизменным. Алистер так и не появился, но вместо этого неожиданно исчез из моей жизни Хэмиш, причем вместе с моим портретом, хотя об этом позже. Со мной оставались лишь лаэрд Артайр и Томас Бьюкенен. К последнему, к слову сказать, симпатии так и не прибавилось, хотя поведение его по-прежнему продолжало оставаться достойным джентльмена несмотря на все мои капризы. - Позвольте мне побыть наедине с самой собой, Томас. - Но, Кейтлин, - его руки слегка прикоснулись к моим. - Вы же все равно завтра станете моей женой... - Вероятнее всего, - я изо всех сил старалась придать своему голосу выражение если не радости, то хотя бы какого-то смирения. - Но я надеюсь, вы позволите мне насладиться одиночеством моей последней ночи? - Конечно, миледи, - в голосе молодого человека слышалось плохо скрываемое нетерпение, и это невыразимо раздражало. - Позвольте пожелать вам спокойной ночи? - - Доброй ночи и вам, милорд! - если верить толстенной книге по этикету леди Хелен, за этим должен был последовать реверанс. Но, послав манеры к черту, я повернулась лицом к окну, слушая, как стуча каблуками, мой будущий муж уходил в темноту сводов старого замка. Я же, едва стихли его шаги, со всех ног бросилась в отведенную мне комнату и первым делом заперла дверь на щеколду. Это уже стало своеобразной привычкой с тех пор, как я поселилась в Мюррей-холле. И лишь старая Зора могла потревожить теперь мой покой. По правде говоря, мне хотелось лишь одного - лечь в постель и молить Бога о том, чтобы завтрашний день не наступил никогда. Не то, чтобы я видела в предстоящем замужестве нечто отрицательное, нет. Просто я всегда считала, что замуж я выйду только по любви. Но уж никак не из-за необходимости. И уж точно не за Томаса Бьюкенена. Определенно. Мерцающие свечи отбрасывали на стены длинные тени. С неловкостью гиппопотама, как сказала бы Маргарет, я стянула с себя лиловое домашнее платье и с облегчением одела просторную батистовую сорочку, с удовольствием забираясь на кровать, застланную пледом МакГрегоров. Алистер был мертв, и уже совсем не имело смысла скрывать мою принадлежность к клану, тем более, что это уже не было тайной для Томаса. Внезапно вспомнилась наша первая встреча на балу у Мюрреев. Это был мой первый бал, и я сиела в уголке в окружении щебечущих тринадцатилетних девиц, перебиравших косточки всем своим знакомым. Немало познавательного узнала я от них впоследствии, но помню, как ужасно раздражали они меня тогда, когда казались глупыми и недалекими. Однако другого окружения у меня не было, поскольку все мои ровесницы все уже давно были дамами семейными, почти матронами, а меня, как водится, считали старой девой. Но, несмотря на это, племянница графа Мюррея считалась завидной парой, и от кавалеров в тот день просто не было отбоя. Каждый считал своим долгом пригласить меня на танец. А у меня уже чертовски болели спина, затянутая в корсет, и ноги от неудобной обуви. Поэтому когда ко мне подошел очередной кавалер - жгучий брюнет с зализанными назад короткими волосами и холодным взглядом серых глаз, он стал последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Позвольте пригласить вас на танец, миледи? - Простите, милорд, я уже не в силах танцевать, - я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. Спятила? - схватив за локоть, прошипела старшая из девиц; то ли ее звали Мари Анн, то и Мари Элен. Из всего, что я о ней запомнила, было то, что она была француженка и что страстно хотела выйти замуж за лаэрда какого-нибудь шотландского клана. - Таким мужчинам не отказывают!, - она послала кавалеру, все еще стоящему напротив нас, самую обворожительную из своих улыбок, на которую, впрочем, он так и не отреагировал, продолжая буравить нас пристальным взглядом льдистых глаз. - Это же сам Джеймс Кэмпбелл! Я вздрогнула. Даже в своем настоящем я ненавидела его несмотря на общую кровь, что текла в наших жилах. Теперь он стоял передо мной во плоти. Улыбаться и быть милой расхотелось как-то само собой. - Прошу прощения, милорд, я не танцую. - с этими словами я выбежала на балкон. Лицо пылало, и причиной тому явно не был первый в моей жизни самый настоящий бал. Эмоции переполняли меня. Черный Джеймс был здесь! И только что я отказала ему в танце. Единственному мужчине на своем первом балу, и одновременно с этим влиятельнейшему человеку во всем Хайленде, влиятельней которого был только король. Мари Элен была права — я сошла с ума. Но ведь она не знала и дня из моей жизни вплоть до сегодняшнего дня. А перед глазами проплывали картинки: веселое, раскрасневшееся лицо Алистера сменялось обезображенным окровавленным ликом Хэмфри Колкухуна, фигурами повешенных в лесу, горящим замком в Глэнстрэ... Это было выше моих сил. - Чудесный вечер, не правда ли , миледи? - раздался сзади чей-то негромкий голос. Я обернулась. Рядом стоял молодой человек. Русые его волосы без парика были связаны сзади в хвост черным бантом, голубые глаза из-под очков в тонкой оправе смотрели прямо и открыто. На тонких губах не было ни тени улыбки, но даже без улыбки он казался весьма приятным. От него веяло каким-то … интеллектом что ли. Я продолжала рассматривать его, не смотря на предписание этикета смутиться и опустить глаза в пол. Его костюм, расшитый серебром, сидел на нем идеально. Англичанин? Это было бы неудивительно, учитывая то обстоятельство, что у «дяди» собирались все сливки не только шотландского, но, как я предполагала, и английского общества, вплоть до представителей королевской династии Стюартов. - Замечательный вечер, соглашусь с вами. - Кажется, мы незнакомы? Позвольте представиться, миледи. Меня зовут Томас Бьюкенен. - Вы — младший сын лаэрда Бьюкенена? - догадалась я. - Из Стерлинга? Интересно было наблюдать, как изменялись мои одноклассники из поколения в поколение. Томас напоминал мне моего приятеля Джорджа, ботаника и всезнайку, знаниями которого зачастую пользовался весь класс — он буквально слыл ходячей энциклопедией, хот успехом среди девчонок не пользовался предпочитая шумным вечеринкам одиночество библиотеки. - Да. - И чем же вы занимаетесь, Томас? - хотелось назвать его Томом, но я постеснялась проявить неуместную фамильярность. - Наукой, - последовал логичный ответ. Сказать, что я знала, было бы банальным, но ведь я знала на самом деле! - Изучаю труды Коперника. И вы знаете, - его голос понизился до трагического шепота, - что великий Коперник был все же прав — наша Земля круглая! Вы слышали о его теориях? - Томас, а вы не боитесь сгореть в огне святой инквизиции подобно сему ученому мужу, рассказывая теории Коперника первой встречной? - О, миледи не просто красива, но и умна, - от комплимента мои щеки покрылись краской смущения. Томас говорил мне прописные истины, но в то темное время они явно не были прописными.- Я надеюсь,что вы не принадлежите к тем, кто свято верит,что наша земля — плоская, и лежит на трех слонах? - А вас случайно не из будущего занесло к нам, милорд? - не выдержала я. Улыбка молодого человека потускнела. - Увы! Хотел бы я наперед знать, что ожидает в будущем нашу науку. Хотелось бы хотя бы немного надеяться, что наша инквизиция перестанет путать химию с алхимией. - А, вот вы где? - словно ураган, на балконе появилась Мари Элен, не дав ему закончить. - А повсюду вас ищу, леди Кейтлин. Ваш дядюшка неоднократно интересовался вами. Прошу прощения, милорд, - она оставалась верной себе, не смотря ни на что. Ее локоны игриво заколыхались, когда она окидывала взглядом лицо моего спутника. - Разумеется, мадемуазель, - его безупречный французский заставил зардеться от удовольствия эту девочку-подростка. - Увидимся позже,леди Кейтлин. - Милорд, - я присела в реверансе согласно этикету. Он прижался губами к моей руке. - Спасибо за приятный разговор. - Ты совершенно сошла с ума! - воскликнула Мари Элен, едва Томас растворился толпе танцующих. - Ты отказываешь самому Джеймсу Кэмпбеллу и в то же самое время принимаешь ухаживания … этого? - от возмущения она чуть было не задохнулась и сейчас напоминала выброшенную из воды рыбу. - Прости, Мари Элен, но ты не права. Род Бьюкененов не менее древний и славный, нежели род Кэмпбеллов, - от осознания моей правоты ее глаза с каждым мгновением делались все круглее. - А сейчас извини, кажется,моя голова разболелась не на шутку, - и быстрым, насколько позволял мне кринолин на платье, шагом,я поспешила ретироваться. Шум в комнате отвлек меня от воспоминаний. Как и в любом другом европейском замке, в Мюррей-холле было немало потайных ходов и дверок. Но в отличие от Гленстрэ, где я чувствовала себя в полной безопасности, я не знала, что могло бы спрятаться здесь, за тяжелыми дубовыми панелями. Друг или враг? Преданная моя Зора, как ни в чем не бывало, дремала в плетеном кресле у камина, сложив руки на необъятном животе. Нащупав лежащий у кровати ночной туфель, отделанный шелком,я как раз намеревалась швырнуть в служанку, когда мою руку сжала чья-то сильная рука. - Не поднимай шума, миледи. Это не приведет ни к чему хорошему. Я обернулась к говорившему, не веря своим глазам. - Ты??!