Кристаллизация

      — Кухня!       Вопль Кабуто разнёсся по коридорам свежерасконсервированной базы. Орочимару-сама никогда не скупился на оборудование, особенно если это оборудование приносило ему много вкусной еды.       — Стоять! — Орочимару схватил энтузиаста за шкирку. — Сначала медобследование. Надо кольца снять и проверить на наличие лишних печатей.       — Тефтельки!       — Безопасность!       — Они не опасны, если не имеют контакта с живой плотью, — сообщил, что неожиданно, Кисаме. — Маяк, да, но настроенный на разум. Если надеть, например, на кошку, то можно будет её только подчинить. А вот с призывными животными уже можно установить контакт.       — На чём основаны данные? — заинтересовался Орочимару. Сам он решил проблему радикально, но ему та рука уже не особо нужна была. Тут четыре взрослых шиноби с кеккей генкаем. Нет, конечно, пришить обратно можно было, но такая морока…       Проще использовать чакру Шинигами, убеждая кольцо, что владелец сдох, а там реанимировать уже попроще будет.       — Проверял, — усмехнулся Хошигаке. — Самехада может выпивать чакру и точечно, а Итачи-сан согласился мне посодействовать.       Змей уважительно кивнул. Не за сам эксперимент — будь у него Самехада, он тоже бы не упустил возможности позасовывать её в интересные места, — а за отход от роли дуболома. Мало кто знает, что у Кисаме есть мозги… Хотя могли бы догадаться, S-класс без мозга заполучить очень сложно.       — Тогда действуем по вашему способу, не будем экспериментировать. Кабуто, слезь с Саске…       — Орочимару-сама, хорош завидовать!       Итачи немного неловко переступил с ноги на ногу. У него первым порывом было утешить обиженную деточку — и нет, речь шла не о Саске. Но вот как отнесётся Змей к столь наглому пренебрежению своей жуткой репутацией…       Кисаме, судя по ухмылке, сомнения напарника вполне понял. И с него бы сталось обеспечить хороший толчок в нужную сторону.       Итачи всё ещё нерешительно мялся, несмотря на толчок. Змею пришлось самому его обнимать, показывая, куда класть руки.       — Вот блин! — начал Наруто расстроено. — Мир изменился, и все обнимаются! А я Шинигами. Что за несправедливость?       — Тебя обнять? — зубасто усмехнулся Хошигаке.       — Да, — невозмутимо согласился Узумаки.       — Может, после медосмотра? — попытался воззвать к здравому смыслу Орочимару, который сам первый нарушитель. Ну ладно, второй.       Кисаме так же невозмутимо его обнял. Несмотря на то, что Наруто заметно вытянулся и раздался в плечах за время путешествия с Джирайей, рядом с мечником он всё равно смотрелся доходягой и в этих объятиях просто утонул. А Хошигаке ещё добавил обоснование своих действий для саннина:       — Всё равно всех через печати прогонять, мы же уже контактировали.       В медицинском кабинете Орочимару окинул взглядом компанию, заразившуюся обнимательским вирусом, и решил начать с Сакуры и Дея, которые пока никого не обнимали. Сакура — чистая, ни одной царапинки, один Инфуин, формирующийся в стандартном режиме.       Дейдара. Змеиный саннин прищурился и поманил подрывника к себе.       Тсукури вздохнул, но послушно шагнул вперёд и протянул руки — не заметить интерес именно к этой детали его анатомии было нельзя. Орочимару, конечно, тот ещё тип, но здесь и сейчас явно в меньшинстве даже с учётом Кабуто. Хотя если посчитать ещё молодёжь…       С другой стороны, саннин лучше прочих должен был понимать опасность схватки в таком тесном помещении. И не провоцировать. Тем более пара мелких взрывных тараканов у Дейдары под одеждой пряталась.       Змей, нутром почувствовав страх, сам успокоился.       — О, какие руки, дрочить, наверное, удобно, — рассеяно заметил Орочимару, запуская анализирующую технику. — Так, а вот это мне не нравится… Ну кто так руки пришивает вообще? Мля…       — Орочимару-сама, мы сейчас не об этом! — чуть испуганно напомнил Кабуто. С любимого самы сталось бы перешить всё заново, чтобы не оскорбляло его чувство прекрасного.       — Угу, угу… А на груди что? Хм… Забавная фиговина. Вроде ничего постороннего не нахожу, — Орочимару лёгким движением зажал пару точек на ладони Дейдары, и кольцо свалилось на пол. Лёгкое онемение тут же прошло. — Кабуто! Отлепись!       Якуши очень неохотно отлип, но прибежал и уселся перед Орочимару, преданно глядя на него.       — Что тут у тебя… О… О-о-оу…       — Что? В лабораторию? — спросил Кабуто, чуть ли не подпрыгивая.       — Да, определённо, это надо исследовать в лаборатории. Такое интересное переплетение кейракукей…       — Ви-и-и!       Прям сразу видно, кто ученик великого экспериментатора.       — Сейчас кольцо сниму… Давай дальше сам.       Змей отошёл в уголок и нахохлился. Итачи снова переступил с ноги на ногу, чуть заметно нахмурился и первым шагнул к Якуши на проверку. Сопротивляться не то инстинкту, не то какой-то хитрой разновидности зова становилось всё сложнее.       — Сенсей, всё в порядке? — тихо спросил Саске.       Тот не глядя кивнул и нахохлился ещё сильнее.       Кабуто закончил быстро, так как вообще-то своих он регулярно проверял, пусть и более мягкими методами. Немного посмотреть поглубже, и всё, можно отпускать… На Наруто ничего не выживает, кроме родной печати… Саске. Ну, его проверять было сложно, но Кабуто всё же справился.       — Кухня? — предложил он, закончив проверку.       — Угу, — отозвался Орочимару, собирая кольца. — Я чуть позже подойду, мне нужно это спрятать.       Спорить никто не стал, разве что Кабуто напомнил про любимые тефтельки. И пирожки. И вообще, такое дело нужно отметить вкусняшками! Саске хмыкнул, что этот энтузиазм ему кого-то напоминает и он начинает понимать чувства некого биджу, когда его закормили до состояния шарика. Наруто тут же начал делиться этой историей, Сакура вставляла свои замечания…       До причин внезапной необщительности змеиного саннина дела никому не было. Не малое дитя ведь, на самом деле. А влезать в его исследования себе дороже. Припашут ещё, и хорошо если не подопытным кроликом…       Орочимару же было хреново.       Нет, он честно собирался помочь с медосмотром или хотя бы предварительным допросом кандидатов на вступление в, между прочим, ЕГО Деревню. Но стоило Ши ненадолго скрыться из зоны восприятия, как его недогулянный пубертатный период вновь заявил о себе. И как же хорошо, оказывается, было в прошлом убежище, где из желанного, но недоступного был один Саске.       Да, вот как-то так вышло, что, несмотря на всю силу сжигающего его желания, мозг его оказался достаточно придирчивым, чтобы не давать этому желанию зариться на кого попало. Наруто — неприкосновенный брат по духу и вообще почему-то дитятко, цыплёнок золотистый. Сакура — мини-копия Тсунаде, но при этом — паинька до мозга костей. И защищать свою «паиньковость» она будет с кулаками. Строгой трёпки Змею хватало и от собственного мозга.       Юкимару… Да ну, педофилия какая-то. Хотя Орочимару подозревал, что парень хронологически мог родиться даже раньше него самого и мог быть родственником Ягуры… Однако своеобразной манеры поведения и, соответственно, восприятия его определённым образом это не отменяло.       Гурен — вообще почти зоофилия. Не будем касаться интеллекта девочки, всё-таки это и его «заслуга». Но скорость, с которой она улепётывала, завидев его, заставляла считать её чуть ли не низшим существом.       А сейчас… Дейдара, Итачи и никуда не девшийся Саске. Ладно хоть Кабуто почему-то в эту категорию не попал, а то его самооценка этого бы не пережила. Хотя… Нет, не думать об этом, не думать об этом!       Причём с Саске всё по-прежнему, на Итачи суровые инстинкты подбивают «просто так» повиснуть, а уже потом начинают шевелиться, после ответной реакции. А Дейдара… Да, конечно, очень симпатичный мальчик, но незнакомый. Мозг на все инсинуации в духе: «Посмотри, какая кожа, вот бы облизать… О, и какой геном, языки на ладонях — только представь, как они тебя гладят…» — отвечал возмущённым воплем: — «А поговорить?!!»       Орочимару поймал себя на привередливости: он отказывался кого-то хотеть без хотя бы минимальной эмоциональной близости. А вдруг дурак? А вдруг вкусы не совпадают? Секс — это тоже общение, а вдруг и так поговорить не о чем?..       А тело привлекало всё, что теоретически было возможно использовать в этом направлении, включая различные продолговатые предметы, отверстия подходящего диаметра, интересные текстуры… Не говоря уж о людях, которые априори трахабельны.       И вот этот конфликт между желаниями тела и попытками мозга их направить сводил с ума. Наверное, для развратных элементов, не обременённых мозгом, всё гораздо проще. Захотелось — трахнул, не получилось — трахнул кого-то другого…       Причём всё это рассуждение не затрагивало такой деликатной темы, как устоявшиеся партнёры. Совестью Орочимару был не обременён, но её успешно заменял мозг, который просчитывал последствия и прекрасно представлял, что будет, если… Терять ни Джирайю, ни Тсунаде ему не хотелось. Не после стольких лет. Не из-за подобной глупости.       Проблема также была в том, что особой силой воли Змей никогда не страдал. Как и умением скрывать свои эмоции. Внезапно, да… Ему всегда было проще настроиться на нужный лад, чем пафосно преодолевать себя. Вдохновиться и мотивировать себя, вместо того чтобы пилить, сцепив зубы от усталости. Найти что-то хорошее в пиздеце — отрицательный результат тоже результат…       Но сейчас лад настройке не подлежал. И это приводило в состояние полнейшей беспомощности… Зрело подозрение, что то, что ему нужно — вовсе не секс, так как натрахаться он должен был уже на три жизни вперёд, а неудовлетворённость не проходила. И тело не росло, остановившись на возрасте в пятнадцать-шестнадцать лет. Не уменьшалось — уже здорово, но всё же это ясно показывало непройденный психологический барьер.       Орочимару ушёл в одну из защищённых камер думать о своём положении, пытаясь найти выход. Пока получалось только страдать и грызть себя. Любая конструктивная мысль упиралась в стойкое «Как я устал…», которое тут же перекрывалась возмущённым «А вестись на всё подряд ты не устал?!», здравый смысл напоминал, что тратить и без того небольшие ресурсы на самоугрызения не стоит, и предлагал заняться делом… И так по кругу в разных вариациях.       Эмоции — это вообще очень ненадёжный индикатор. У разума есть множество различных когнитивных искажений, которые мешают здраво оценивать реальность, а чувства — так вообще одни сплошные искажения. Перенос, когда чувства, вызванные одним объектом, выплёскиваются на другой. Или подмена эмоций, когда, например, боль заменяется на раздражение, разочарование на возмущение… Усталость на раздражение…       Да, обычно всё заменяется на раздражение. Объединяет такие переносы или искажения то, что они все не соответствуют реальности. То есть если действовать, исходя из них, то решения проблемы не будет. Если наорёшь не на источник раздражения, а на кого-то постороннего, источник раздражения не исправится.       Орочимару закусил губу, от неожиданной мысли. А что, если… Что, если то, что ему нужно — это не секс, а… Любовь? Уважение. Что, если раз за разом напрашиваясь на ручки, он просил не просто объятий, а именно любви? Что, если ему просто очень… Очень одиноко? До сих пор. Всегда было. Просто раньше это казалось нормой жизни, да и паранойя с таким раскладом была очень даже согласна.       А сейчас хочется, чтобы любили. Уважали. Да не просто как малограмотные дети того, кто сильнее, а по-настоящему. По заслугам. Ему же есть, чем гордиться…       А людей, которые в полной мере могут оценить — мало.       Аура «ТРАХАЦЦО» окончательно сменилась на не менее мощную «Мне так больно и одиноко»… Но помещение, созданное удерживать взбунтовавшихся джонинов, эманации не пропустило. И это хорошо, хорошо… Он не станет совсем уж жалким. Не будет показывать этого…       И тут в дверь постучали. Уверенно, чётко — так стучат, только зная, что искомый объект именно здесь.       — Орочимару, открой.       Змей потратил десяток секунд на приведение себя в относительный порядок. Глубоко вздохнул, пряча чувства поглубже, натянул ироническую ухмылку. Открыл.       — Что-то случилось? — спросил он как обычно.       Итачи глубоко вдохнул, выдохнул.       — Случилось.       Обнял, достаточно медленно, чтобы движение нельзя было принять за нападение. Провёл ладонью по волосам.       — Только не у меня. Вернее, со мной тоже случилось, но хорошее.       — Можно поточнее? — проворчал Орочимару, стараясь не прижиматься так уж откровенно.       — Тебе плохо, — очень серьёзно заметил Учиха. — И даже если бы я не умел читать микросокращения мимических мышц, то всё равно не смог бы не заметить. Вот тут как наизнанку всё выворачивает, — он коснулся груди.       — Забавно, — хмыкнул Орочимару, догадываясь, в чём тут может быть дело. — Мне действительно плохо.       Итачи обнял его чуть плотнее:       — Я ведь могу как-то помочь, верно?       — Возможно…       Учиха вздохнул:       — Это так сложно всё… Но я вправду хочу, чтобы тебе стало легче, Орочимару.       — Тогда подними меня на ручки и погладь. И вообще, где все? Вы Кабуто зря дали карт-бланш на кормёжку, теперь не отмашемся.       — Подозреваю, «все» крутятся под руками и облизываются, — Итачи и в самом деле подхватил Орочи-подростка на руки, удобно усадил на локте. — Если уж Кьюби не устоял… Тактильный голод, нэ? — изящная ладонь мягко прошлась по макушке, по плечам, снова погладила волосы.       — Даже Кьюби? Он вообще на еду смотреть-то может? — удивился Орочимару, обнимая за шею, но не признаваясь.       Тактильный голод?.. Как он мягко… Обострение хронической недостачи любви. В особо острой форме.       — Ну, пирожок-то утащил… И оборонял сурово, — Учиха прижался щекой к виску Змея, как будто тоже изнывал от желания, чтобы его обняли. Просто так, потому что хочется прикоснуться. Ладони продолжали размеренно поглаживать спину.       — Холодно, — невпопад заметил Орочимару, поглаживая Итачи по голове.       Учиха вздохнул чуть более прерывисто, чем за секунду до этого… И вдруг укутал Орочимару в плащ. Тот самый, с красными облаками — и сшитый из тяжёлой и плотной ткани, которая не пропускала даже стылый морской ветер. Укутал, обнял поверх, сжал руки, как будто кто-то собирался у него Змея отбирать.       Тот свернулся в обиженный комочек и засопел на ухо.       — Не отпускай, — пробурчал Змей, чувствуя тёплый комок в груди. И весьма горячий — чуть пониже, но с этим можно разобраться позже.       Удивительно, насколько страдать в чужих заботливых ручках удобнее, чем одному в пустой комнате.       — Орочи-сенсе-ей! Всё уже готово! — звал Саске, но судя по тому, что голос раскатился по всем коридорам, он успешно развёл Кабуто на звуковую технику.       Или успел её где-то сшаринганить, с него бы сталось.       — Или вам в лабораторию принести?       — Уже идём, — отозвался Орочимару той же техникой, а потом, нормально: — Отнесёшь меня?       Итачи улыбнулся:       — Ну, если сам Орочимару не против посидеть у меня на руках, то с чего бы мне спорить?

* * *

      Кабуто расстарался на славу. Так как ораву из восьми шиноби и одного мини-биджу сразу накормить силами человеческими не вышло, Якуши беспардонно использовал во время готовки чакру, а также всех подвернувшихся под руку шиноби.       Саске достался строгий допрос на тему того, чем кормили Орочимару-сама в его отсутствие. Услышав, что великого учёного старались кормить, но по большей части он питался сам, Кабуто схватился за сердце и начал готовить ещё усерднее. Любимый сама, конечно, осознавал необходимость правильного питания, но предпочитал такое тривиальное дело спихивать на помощников.       Появление Итачи с Орочимару на ручках фурора не произвело. Право слово, что такого-то? Подумаешь. После Шинигами, мини-биджу, охочего до пирожков, и прочего это казалось почти нормальным. Все обнимаются, почему бы и Орочимару с Итачи не обниматься?.. Мало ли кто тут кого убить раньше пытался…       — Кабуто, не посвятишь остальных в ту теорию… Чакро-родительства? — предложил Орочимару, чуть отрываясь из обнимашек. — А то тут некоторые испытывают явный дискомфорт, не понимая, какого биджу тут происходит. Со всем уважением, Ку-кун.       Курама милостиво махнул хвостами, показывая, что не возражает служить эквивалентом происходящего.       — Ну, это вроде бы не моя тайна… — замялся Якуши.       — Тайна клана, от которого остался один полноценный представитель, и того воскрешать пришлось.       — А я что, не полноценный?       — Нет. У тебя заморочки другие.       — Хм. Тоже верно. Итак…       Рассказ не занял много времени, все слушали внимательно, иногда только одобрительно угукая и хрустя пирожками в паузах.       — Так значит, Саске тебе как родитель сейчас, да? — уточнил Дейдара, задумчиво глядя на слипшуюся парочку. Кабуто энергично закивал. — А Орочимару… э-э-э… -сан выбрал себе в папочки Итачи?       — Это не выбирают, — возразил Змей, захапываясь понадёжнее. — Я вон на Саске вис-вис — никакой реакции.       — Да и я на родительский инстинкт Итачи тоже давил, — припомнил Кабуто. — Когда только-только закладки сняли, я в Тсукуёми выглядел как маленький ребёнок.       — Правда? Как интересно… — проговорил Орочимару. — По сути, мы пережили один и тот же процесс… Только у тебя на физике не отразилось.       — А ещё иронично, что Ото таки захватило Учих, — проговорила Сакура, отпивая душистого чаю.       Запасы у Орочимару-сана были качественные. Не потому, что он так сильно заботился о своих учениках или даже о самом себе. Нет. Так просто дешевле получалось. Змей старался работать без лишних посредников, и люди, выращивающие дерьмо в листиках, имели привычку кидать при первой же возможности. И наоборот, люди, потратившие много сил на свой чай и уважающие свою работу, так же уважают и клиента. И даже если появилось более выгодное предложение, предпочитают не сразу сбывать, а как минимум обговорить это с прежним клиентом.       — Угум. И это я ещё тебе не рассказывал, что Орочи-сенсей собирался с нами сделать, — отозвался Саске, поглаживая Кабуто. Его до сих пор слегка поражал план «поймать Учиху с Мангекё и выдрать Мангекё».       — А он рассказал? — удивился Якуши, поднимая голову.       — Пришлось. Как иначе было донести важность отдыха и витаминок?..       — Ладно, ладно… Это понятно, — вмешался Дейдара, хотя ничего понятного не было. — А вы-то чего обнимаетесь?       Он указал на Наруто с Кисаме.       — А почему нет? — добродушно усмехнулся Хошигаке.       — Классный дядя-акул! И жабры шикарные, — добавил Узумаки.       Дейдара почесал щёку. Ему только-только показалось, что этот безумный мир приобрёл толику смысла… А ещё было как-то обидно, что он единственный остался без обнимашек. Теоретически на это можно было подбить куноичи, но что-то подсказывало Тсукури, что Учиха ревнивый. Да и дразнить «технически Шинигами»… Хотя…       — Куноичи-чан, а может, и мы обнимемся?       — Ну… — Сакура немного замялась. Всё-таки когда-то враг, Гаару опять же убил… Который чуть не убил до этого их и всё равно другом стал. Да, можно было бы привыкнуть уже. Сама же совсем недавно расстраивалась, что Орочимару не вышло потискать. — Да, конечно. Меня зовут Сакура, если что.       И первой обняла нукенина.       Тот словно бы даже смутился — во всяком случае, ответное объятие вышло бережным и робким.       — Дейдара. Но ты знаешь, м-м? — кончики ушей подрывника подозрительно зарумянились.       Одно дело Кабуто, который даже Зецу ласково зовёт «капюшончик». А когда вот так, без ожидания подвоха, просто и открыто обнимают…       — Наслышана, — согласилась Сакура, поглаживая неуверенную няшечку S-класса.       Ещё месяц назад она бы за такое предложение врезала бы не глядя, невзирая на ранги. А сейчас… Сейчас она стала гораздо опытнее и научилась различать неприличные намёки, за которые, по словам мамы, надо бить, и просто недостаток тепла. Надо будет по возвращении домой ещё спросить, а почему бить-то надо было за намёки?       — Ото переходит на обнимательный режим, — проворчал Змей.       — А! Орочи-сан! — спохватился Наруто. — Я же вам тут проект закона приготовил! Посмотрите, вам должно понравиться!       — Бля, — прокомментировал данную новость Змей.