Кристаллизация

      Поглаживание Орочи не заладилось. В самой середине процесса глаза Змея вдруг округлились и он быстренько убежал в ванную.       — Орочи? — удивился Джирайя, привставая. Конечно, могло бы быть «вдруг приспичило», но не у медика же такого уровня!       Из ванной никто не отзывался, только слышались странные кашляющие звуки. Джирайя не на шутку испугался.       — Орочи? — он подошёл к незапертой двери.       — Не подходи!       Змей стоял спиной, склонившись над раковиной. Всё бы ничего, но целая прядь его волос поползла вниз.       Вместе с лоскутом кожи.       Джирайя невольно сглотнул, судорожно вспоминая, были ли у Орочимару какие-то опасные опыты в последнее время и могло ли сенмод вывернуть в такую сторону.       — Не подхожу. Как ты себя чувствуешь?       — Фихово, — невнятно отозвался Змей. — Линяфю я. И зубы! Твою ж!       Орочимару выплюнул в руки горсть зубов.       — Всё в порядке, — он таки додумался подключить звуковые техники. — Просто последняя стадия захвата тела. Сейчас оно обновится и будет полностью моё… Правда, мне ни разу не хватало терпения пройти этот процесс до конца… Ксо, я надеялся, что без этого обойдётся! Тело никаких признаков отторжения не показывало, да и линька в любом случае должна была начаться намного позже… Кхе-кхе!       — И каждый раз так? — ужаснулся Джирайя, проводив взглядом еще одну съехавшую прядь. — Что-то нужно? Медтехники, лекарства, просто полежать под мокрой тряпочкой?       — Сначала дать отвалиться всему, что отваливается… Кажется, у меня глаза выпадут, ксо… А потом дать полежать под мокрой тряпочкой. И ещё где-то между этим тебе бы не заработать вечную импотенцию.       Тихое фырканье.       — Орочи, я же всё-таки шиноби. Помогать сдирать ничего не надо?       — Собирать в кучку отваливающееся. Кажется, нужен тазик, — Орочимару вздохнул, повернулся, показывая, как у него медленно сползает половина лица.       Джи непроизвольно сглотнул — смотрелось и в самом деле жутко. Не потому, что его могло смутить зрелище голых мышц, но ксо, это же Орочи!       — Очень больно? — тихо спросил саннин, протягивая затребованный тазик.       Змей сначала выложил туда зубы, потом потянул за лицо.       — Процесс отмирания не особо болезненный, но без кожи неудобно, благо хоть слизь немного защищает… — половина лица была аккуратно положена в тазик. После промедления туда же отправился и глаз. — Больше всего бесит чувство беспомощности. Вся чакра занята в процессе регенерации, а быть без кожи — чистый мазохизм… А шустро сползает на этот раз, раньше приходилось отрывать…       — И началось резко, — Джирайя мужественно сдержал дрожь, потянул за отслоившийся кусочек кожи на руке. — Уверен, что с глазами всё будет в порядке? Может быть, хотя бы Кабуто позвать?        — Позови… он компрессиков наделает, — несчастно согласился Змей. — Ксо!       Он потерял равновесие и шлёпнулся на задницу. Кожа ступней осталась прилепленной к полу.       — Ну ёбаный Люся…       Джирайя сложил печати, посылая за Якуши теневого клона.       — Насколько чувствительность повысилась? Может, тебя в тёплую воду?       — Вода смоет защитную слизь, не надо… Главное, чтобы она не пересыхала… Волосы! Волосы падают! Надеюсь, у меня красивый череп… — Орочимару грустно положил свою роскошную шевелюру вместе со скальпом в тазик. К волосам прилипла кожа с ладоней.       — Орочимару-сама! — прибежал Кабуто, осмотрел. — Сейчас принесу раствор! А волосы на парик, м?       — Кыш отсюда, экономист! — Змей кинул в него коленной чашечкой.       — А если вы ещё хвост сделаете, мы столько туфель наделаем!       Джирайя вздохнул. Желание отвесить Кабуто хотя бы подзатыльник было почти непреодолимым.       Якуши прибежал через несколько минут с большим кожаными плащом и несколькими бутылками с разбрызгивателями. Плащ был уложен на кровать и обильно обрызган. Джи помог Орочимару перебраться на него, лечь поудобнее. Не удержался от того, чтобы провести ладонью по плечу, не обращая внимания на слизь.       — Не давайте слизи пересохнуть, — инструктировал Кабуто. — Убирайте всё, что отваливается, и не давайте ему сменить тело. Итачи позвать?       — Нет! — рявкнул Змей.       — Значит, позвать… Джирайя-сан, не дайте ему себя убить.       — Не давать сменить тело в каком смысле?       — В прямом. Будет ныть, что всё плохо, пытаться активировать печать с запасным телом…       — Не у тебя тело разваливается!       — Ну и страдайте с ним сами. Мне тех раз хватило.       — То есть хвост теоретически можно? — уточнил Джи.       — Можно. Вам понравилась идея с туфлями?       — Моя кожа будет украшать только книги!       — Значит, согласны?       — Кабуто, брысь отсюда, — шикнул Джирайя. — Даже мне тебе врезать хочется.       — Какие вы злые! — фыркнул Якуши. — Итачи! Иди сюда, у тебя деточка линяет!       Змей несчастно шмыгнул носом вслед сбежавшему ученику. От попытки сбежать под кровать его явно остановила не слезающая кожа, а то, что у нынешней кровати доски примыкали к самому полу.       — Это нормально? — Учиха явился бесшумно и быстро, окинул страдающего Змея цепким взглядом. — Часто происходит?       — Чаще, чем хотелось бы. Нормально. И закройте дверь, я не хочу, чтобы все видели мой череп!       Джирайя закрыл дверь, задёрнул балдахин на кровати, создавая некое подобие норки. Итачи тем временем осторожно устроился на краю кровати. Вид Орочимару обескураживал, но как помочь, понять не получалось. Да и Кабуто был достаточно спокоен…       — Что, страшный? — пробурчал Орочимару, поджимая коленки.       — Страшно, — согласился Итачи. — Хочется обнять, но боюсь, что тебе больно будет.       — Обнимать можно.       Учиха скинул плащ и рубаху, осторожно потянул Змея на себя, обнимая. Джирайя со вздохом отодрал со спины лоскут кожи и опрыскал Орочимару притащенным Кабуто раствором. Змей потянулся к нему, желая объятий и от него. Снова забежал Кабуто, принёс ещё один распоротый кожаный плащ. Обрызгал его, заботливо укрыл любимого саму сверху и шустро прибрал ошмётки кожи в тазик.       — Куда это ты его потащил? — Орочимару засёк подозрительное шевеление.       — К кожевнику, куда ещё? А из коленной чашечки выйдет отличный суп.       — Кабуто, ты перегибаешь палку, — Итачи передёрнуло. — Даже цинизм ирьёнинов должен иметь границы.       — Ну не пропадать же добру!       — Ну вот, теперь вы знаете, почему я в прошлый раз не выдержал…       — Что мне, хоронить теперь это? Орочимару-сама, но как же практичность?       — Просто сожги!       — Я этот тазик сейчас Аматерасу сожгу, — «намекнул» Итачи.       — Да! — обрадовался Орочи.       — Ну, может, хотя бы чучело сделаем?.. — вышло жалобно. — Жалко же!       Джирайя вздохнул, отвесил Кабуто щелбана резко удлинившейся прядью волос:       — Иди Дейдару обними. Чучело Орочи — это немного слишком даже для змеёнышей. Или демонические инстинкты играют?       — Я самый ебанутый из змеёнышей! — гордо заявил Кабуто.       Итачи встал, обнял его, погладил по голове. Поцеловал в кончик носа. И развернул спиной к тазику, в котором весело потрескивали язычки чёрного пламени.       — Воспитал на свою голову, — поворчал Орочимару, когда за ним закрылась дверь. — Никакого уважения. Не хватает только Наруто с воплем: «Ух ты! Анатомический атлас!»       — Мы его не пустим, — заверил его Джи. — Ты пить не хочешь? Или крови там?       Змей умилился вусмерть. Как хорошо, что близкие знают твои вкусы.       — Крови… Только мне кусать нечем…       — Ну, это не вопрос. Кому первому в стаканчик цедить? Или вообще отловить Хошигаке?       — Кисаме, конечно, эталон питательности, но мне бы что-нибудь полегче… И можно не в стаканчик? — попросил Змей почти застенчиво. — Просто ручку проколоть? Итачи?       Учиха кивнул и без сомнений порезал себе запястье. Орочимару мгновенно приник губами к ранке, присосавшись. И накрылся второй кожаной тряпочкой, притягивая к себе Джи.       — С новым уровнем безумия, ребят, — поздравил он.       — Что-то мне подсказывает, что это далеко не предел, — вздохнул Джирайя, пшикая под кожаное покрывало физраствором.

* * *

      Недовольный и раздосадованный Кабуто вернулся в комнату, которую он так старательно выбирал для них троих, и засел в углу нахохлившейся серой птичкой. Дейдара, который в это время проверял амуницию, подозрительно на него покосился.       — Что-то случилось?       — Орочимару-сама линяет, — отрывисто сообщил Кабуто. — Нужна моральная поддержка Итачи.       — А-а-а, — подрывник кивнул и вернулся к оружию. — Это нормально вообще?.. Ну, что он линяет?       — Вполне. Очень оздоровительный процесс, если Орочимару-саме хватит терпения его не прерывать.       — А. Ладно.       Немного посидели в тишине. Через пару минут Дейдара уловил что-то неладное. Не то чтобы Якуши не мог ни минутки помолчать, но пришёл, даже не обнял, не поцеловал в щёку и не улыбнулся. Это странно. Тсукури настолько привык, что его постоянно жаждут полапать, что нынешняя отстранённость вызывала дискомфорт.       Дейдара обернулся, чтобы прямо спросить, что не так, но споткнулся взглядом о то, что Кабуто держит в руках. Волосы на затылке зашевелились.       — Кхе… Кабуто. Зачем тебе это?..       — Фенечку сделаю, — отозвался тот, не отрывая взгляда от прядки чёрных волос.       …которые скреплялись куском скальпа.       — Э… а кого ты вообще разделал? — Дейдара старался быть спокойным и понимающим. Честно.       — М? Говорил же, Орочимару-сама линяет.       — Э-э-э… с него прямо кожа слезает, что ли?       — Ага.       Дейдара задумался. Решил, что это не его дело, вернулся к своему оружию. Кабуто имеет право на свои странности.       Якуши тем временем закончил плести фенечку, сделал застёжку, застегнул её на запястье. Скинул верхнюю одежду и улёгся за его спиной.       — Итачи там на всю ночь? — уточнил Дейдара, оборачиваясь. Кабуто всё ещё его не обнял, это было странно.       — Угу.       — Не поможет с шествием Шинигами?       — Нет. Думаю, Наруто и без него прекрасно справится.       — Я-а-асно… ты тоже не пойдёшь посмотреть?       — Нет, я уже достаточно на Шинигами насмотрелся.       Подрывник дочистил оружие. Подумал, подумал ещё. Развернулся, обнял депрессивный комок шинобячьих умений и потребовал:       — Давай, говори, что с тобой!       — Да браслет. Я же эту прядку украл.       — Но зачем?!       — Не дали забрать. Скорее всего, я сам идиот, не смог нормально попросить.       — Э-э-э… А зачем тебе куски чьей-то кожи?       — Это кожа Орочимару-самы.       — Эм… И что? — Дейдара честно старался врубиться. — Она же того… в отходы.       — Она ему не нужна, — поправил Кабуто. — А я бы мог что-нибудь с ней сделать. Кожа-то хорошая, вместе с жировой прослойкой отслаивается…       Тсукури наклонил голову набок. Что-то ему подсказывало, что дело тут совсем не в коже и даже не совсем в Орочимару. И браслет этот…       — А почему ты фенечку только из одной пряди сплёл?       — М? Говорю же, только её удалось утащить. Остальное сжёг Итачи.       — Ты не понял, — Дей мотнул хвостом. — Почему только из волос Орочимару?       Кабуто поднял голову и посмотрел на него с недоумением.       — У него отпали же.       Тсукури закатил глаза, на ощупь дёрнул хвост и отсёк кунаем немаленькую прядь. Вложил в руки Якуши. Тот дёрнулся, отскакивая, словно это не прядь волос, а ядовитая змея. Впрочем, на неё ученик змеиного саннина наверняка реагировал бы спокойнее.       — Т-ты чего? — Кабуто смотрел на него круглыми испуганными глазами.       — А что такого? — Дейдара перевязал хвост. — Могу ещё Итачи обстричь. И Джирайю-сана. Мне гораздо интереснее, чего ты.       — Н-но ты же… твой хвост… — Якуши поднял руку, указывая на волосы. Она заметно дрожала, что для шиноби, вообще-то, немыслимо.       — Это всего лишь волосы, Кабуто, — Тсукури смотрел очень серьёзно. — Если это поможет, их не жалко хоть налысо отстричь.       — Но это же…       Якуши прижал светлую прядку к груди, всё ещё неверяще глядя на его хвост.       — Это же подарок, — неожиданно сипло.       Дейдара моргнул недоумённо, потом широко распахнул глаза — дошло. Нервно облизнул губы.       — Кабуто… Я найду хороший подарок. Подходящий тебе. Волосы… это же так. Их… мало.       — Н-не надо. Этого достаточно, — Якуши смотрел почти жалобно, прижимая прядку к груди. — Я не хочу напрашиваться. Просто… мне так редко удаётся что-нибудь получить, не выгрызая это у судьбы зубами.       — Кабуто… я просто хочу сделать тебе подарок, — Дейдара обнял его за шею, прижался лбом ко лбу.       — Я буду благодарен, — чуть робкая улыбка в ответ, закушенная губа. И слеза, стекающая по щеке.       — Кабуто, ну что ты… — Дейдара обнял его крепче, вытер слезинку. — Всё хорошо. Мы тебя любим и ценим.       — Я не умею… Не умею быть любимым. И оценённым, — Кабуто неуверенно обнял его в ответ.       — Ну, я тоже не умею. Научимся. Хочешь пока птичку? Или змейку?       Кабуто чуть сместился, обнимая тепло и уверенно.       — Хочу змейку. Кстати, а твоя глина реально вкусная?.. А то Наруто больно уж аппетитно чавкал сороконожкой. Впрочем, он и рамен любит…       Дейдара пожал плечами:       — Можешь попробовать. Как минимум не противная, мне же её самому жевать приходится. Глина как глина, очищенная разве что. А ты рамен не любишь? — ладонь подрывника уже нырнула в сумку с глиной и теперь старательно пережевывала кусочек.       — Я не люблю еду стиля «безвкусное нечто и специи», — Кабуто прижался к плечу, оглаживая другую руку ладонью. — Люблю, когда текстура и вкус блюда находятся в гармонии. Чтобы было, что ощутить языку. Ощутить и ощупать.       Он чуть передвинулся, ласкающими движениями начав плести себе ещё один браслет.       — Но я не добавляю в глину специи… Стоп, ты про рамен? — Дейдара сложил печать, оживляя небольшую белую змейку, которая тут же залезла на шею к Якуши.       — Ага, про него. Ты же про него спрашивал? — Якуши погладил змейку пальцем.       На его шее открылись глаза с вертикальными зрачками, осматривая новую постоялицу. Подрывник за кунаем потянулся прежде, чем понял, что это всего лишь татуировка.       — Ой, привет, а я про тебя и забыл, — Кабуто хихикнул, глядя на то, как по его рукам двигается змеиная чешуя.       — Это тебя Орочимару-сан так пометил? — подозрительно уточнил Дейдара.       — Нет, Орочимару-сама меня не метил, — вышло немного грустновато. — Это подарок Са-а-аске.       — Красивый… его можно погладить? Слушай, а где он прятался? — озадачился Тсукури.       Змей-татуировка и в самом деле умудрялся не попасться на глаза, хотя обнажённого Кабуто Дей видел, а кольца были чёткими и яркими.       — Под кожей, наверное, — тоже озадачился Кабуто. — Попробуй погладить. Если он не против. Красивый и большой, да… Интересно, а его кормить надо или он так чакрой питается?..       — Это ж татуировка, как ты его кормить будешь? Нарисуешь рядом мышку? — Дей потянулся к голове змея.       — Ну, это не совсем татуировка, это что-то вроде гендзюцу… Информационная матрица, немного чакры, немного характера… Помнишь, когда мне крышу чуть не унесло? Вот тогда попросил, чтобы был как якорь… — Кабуто сам с удовольствием гладил змею, а та жмурилась счастливо.       К слову, ощущалось это немного странно. Как прикосновение, да, но будто через тонкую-тонкую плёнку или ткань.       — Красивый, — Дейдара осторожно погладил большущего змея.       — Слушай, а ты змей, случайно, не боишься?..       — Эм. Да нет вроде бы. А что?       — Не знаю, всплыло как-то… И не брезгуешь? А насекомыми?       — Мне на змей вообще пофиг. А насекомых не люблю.       — Противные? Да, кажется, Итачи говорил, что они тебе не нравятся и ты взрываешь их с особым удовольствием.       — Он-то откуда об этом знает? — искренне удивился Дейдара. — Я вроде не говорил…       — Э-э-э… а разве об этом нужно говорить? Хватит увидеть выражение лица в двух ситуациях, чтобы понять это. Итачи — АНБУ, их там на это натаскивают… Хотя… Ты ведь не проходил подготовку именно на шпиона? Точно, не проходил. О.       Дейдара помолчал.       — Просто не думал, что ему будет настолько интересно. И тебе.       — Почему? Итачи наверняка наблюдал за тобой, как минимум как за сильным противником. А потом использовал полученную информацию на благо, — лёгкая улыбка. — Мне тоже интересно, и хоть шпионские привычки у меня чуток нарушились, но я тоже не откажусь понаблюдать за тобой.       — Ну… просто не думал, — Дейдара повертел в пальцах комок глины. — Это… странно как-то. Никто раньше не замечал.       — Среди людей вообще много слепошарых идиотов, — согласился Кабуто, касаясь его щеки губами.       Дверь бесцеремонно распахнулась.       — Итачи где?! — возопил Наруто, уклонившись от двух кунаев. — Нам уже пора выходить!       — Не пойдёт он, — пояснил Кабуто, кинув третий для профилактики. — Орочимару-сама линяет, ему нужна моральная поддержка.       — То-то он весь день из кимоно пытался выскользнуть! — осенило Узумаки. — Ну ладно, пусть Итачи работает на благо общества, я пойду с сестрёнкой прогуляюсь… Запаситесь одеялами, Шинигами-метеостанция обещает похолодание!       — Мы будем греться обнимашками, — буркнул Дейдара.       — Как бы у Орочимару-самы слизь не замёрзла, — внезапно обеспокоился Кабуто, когда жизнерадостного Шинигами и след простыл. — Пойдём грелок соберём на всякий случай? А то знаю я этих крутых шиноби — чакрой будут греться до истощения, но шарфик не наденут…       — А что такое грелка? — осторожно уточнил Тсукури. — Она разве без чакры работает?       — М-да. Ты — очень крутой шиноби. Пойдём, покажу.       В качестве грелок в данной местности использовали камни, которые нагревали над огнём и клали в постель перед тем, как лечь. Или же помещали их в специальные плотные тканевые футляры, которые развеивали тепло и не давали обжечься.       Кабуто подготовил два таких камня, на всякий случай. Подготовил бы больше, но там наверняка Орочимару-саму с двух сторон и так согреют… Дейдара потыкал пальцем в одну из грелок, решил, что придумка забавная, но не особо полезная. По крайней мере, для него.       — А почему ты сказал, что я крутой шиноби?       — Потому что крутые шиноби шарфиков не носят и грелок не знают, — пояснил Кабуто, подхватил нагретые камни и пошёл к комнате саннинов. — Тук-тук-тук. Сейчас Наруто развлекаться будет, я вам грелочек принёс, во избежание переохлаждения слизи…       Предупредив таким образом о своих намерениях, Якуши толкнул дверь и вошёл внутрь.       — Физраствор ещё как? Не кончился? Хорошо… Пациент есть-пить не желает?.. Какого?! Орочимару-сама!!! Не смейте есть Итачи!!! Я его ещё не откормил!!!       Дейдара, намеревавшийся подождать за дверью, тоже сунулся внутрь. Оценил картину, выдохнул — после вопля Кабуто было впору предположить, что от Учихи уже отгрызают куски мяса. Вспомнил, как Орочимару глотал кровь на полигоне, выменивая её на мандаринки. Задумался.       — Это всё, что тебя волнует? — поинтересовался Джирайя. — Что Итачи-кун недостаточно откормлен?       — А есть ещё что-то? — Кабуто посмотрел на него донельзя подозрительно.       — Кроме того, что Орочи похож на пособие по анатомии, вроде бы нет.       — Разумеется, это меня тоже волнует! Поэтому я принёс грелки, у него с терморегуляцией сейчас плохо. Большую в ноги, маленькую — на бок. Можно прямо на плащи, — Кабуто приблизился и продиагностировал состояние Итачи. К счастью, желудок Узумаки знал своё дело и отлично переваривал, насыщая организм Учихи уже несколько дней подряд. — Орочимару-сама, может, вы кого-нибудь другого покушаете?       Змей посопел и, не отрываясь, сообщил:       — Саске.       Кабуто пискнул, выругался. Вся его сущность протестовала против того, чтобы делиться папочкой. Особенно в гастрономическом плане. Но если Ороочимару-сама продолжит в том же духе, Итачи всё-таки придётся искать замену и хотя бы на отдых отползать.       — Орочимару-сама, ну что вас вдруг на Учиха-то потянуло? — уныло спросил он.       Невнятное «ом-ном-ном» было ему ответом.       — Вкусные, по всей видимости, — проворчал Дейдара. — Кто-нибудь знает, где он должен быть?       — Он на первом этаже, рядом с Наруто… Слева от кухни, — махнул рукой Кабуто. — Итачи, скажи что-нибу-у-удь…       Итачи вытянул свободную руку, поманил Якуши к себе. Тот приблизился осторожно. Учиха дёрнул его на себя, обнял чуть неловко, поцеловал.       — Не обижайся на меня, ладно?       — Да за что? Я… Я не обижаюсь!       — Хотя бы и за кожу. Серьёзно, Кабуто, ты заслуживаешь лучшего, чем драные ошмётки, даже если это Орочи линял.       Кабуто замер, как напуганный суслик, закусил губу. Понял! Всё-таки понял, и сейчас…       — Ладно, не буду… При условии, что это лучшее у меня всё-таки будет, — вышло немного обиженно.       — Будет, — твёрдо пообещал Итачи.       Дейдара привёл Саске, Орочимару забился поглубже под плащик.       — Стесняется, — умилился Якуши. — Пап, а пап… а покорми Орочимару-саму? Я пока Итачи осмотрю, покормлю, восстановлю крови…       — Да, конечно, — младший Учиха первым делом его обнял и согласился. — А… в каком смысле «покорми»?       — Кровью, — Кабуто застенчиво опустил взгляд.       Саске посмотрел на брата. Слегка бледный Итачи поднял на него усталый взгляд.       — Ладно. Сцедить или сенсей кусаться изволит?       — Порезать руку и сунуть её под плащи, полагаю. Орочимару-сама линяет и стесняется своего вида.       Невольный смешок.       — Не думал, что Орочимару может чего-то стесняться.       Саске небрежно закатал рукав рубашки, присел рядом с кроватью и легко прорезал себе предплечье кунаем. На нём сразу набухла тёмно-красная, даже на вид вкусная капля. Учиха сунул руку под одеяло и невольно дёрнулся от неожиданности, когда к ранке приникло что-то горячее, склизкое и мягкое.       Прямо даже интересно, что это за вид-то такой, которого аж сам Орочимару стесняется?..       Кабуто тем временем вытащил Итачи. У того лишь слегка кружилась голова и чуток онемела рука, но он уже понимал, что Якуши вошёл в режим наседки и простым Шосеном он не обойдётся. Но, к его удивлению, волчонок не стал разводить панику, только оттащил его на кухню, поставил еды и начал поочерёдно применять несколько целительских техник.       — А это вообще нормально? — спросил Дейдара, замявшись на пороге.       — Где мы, а где нормальность, — проворчал Якуши, промывая ранку, из которой кровь даже почти не сочилась. Выглядела она не очень, шрам обещал выйти большим и болезненным. — В следующий раз давай другую руку или вообще подключичную артерию проколи, как минимум грызть или пытаться обсосать тебя не будет.       Итачи кивнул. Говорить с полным ртом он не стал, воспитанный.       — Через четыре часа, если не насытится, попросим Саске ещё раз тебя подменить, снова поешь и получишь дозу кровевосстанавливающих техник.       Учиха кивнул и обнял его здоровой рукой. Кабуто прижался губами к его макушке, прикрыв глаза. Он вполне понимал и желания Орочимару, и невозможность Итачи отказать от такой манеры вскармливания деточки. Но сердце поджималось, болело от беспокойства, ведь совсем недавно его кровь не могла его самого полностью обеспечить, и не всё ещё восстановилось… Но и отобрать нельзя, запретить не получится. Остаётся только сделать всё так, чтобы были наименьшие потери.       Якуши отстранился, уступая место для объятий Дею. Тот стрельнул глазами на него, прижался к Учихе.       — Шрам будет…       — Пустяки, — отмахнулся Итачи. — Вы же из-за одного маленького шрама не сбежите?       — Нет, — Тсукури покачал головой. — Просто… только сейчас понял.       — Что именно, кои?       — Насколько вы беспомощны перед теми, кого считаете своими демоническими деточками.       Кабуто дёрнул плечом, отворачиваясь. «Считаете»… Прозвучало ужасно, будто сам Дей в этом не участвует и это только глюки определённых людей.       — Мы не беспомощны, Дей, — Итачи тепло улыбнулся. — Это удивительное чувство. Да, хочется оберегать и баловать, но… нет, словами не передать. Оно того стоит.       Дейдара помолчал немного.       — Страшно, — тихо-тихо признался он. — Страшно, что кто-то может настолько от меня зависеть.       Кабуто вздохнул, обнял его со спины, прижался.       — Не бойся. Вообще, круче всего получается, когда плюёшь на страхи, опасения и совесть. Орочимару-сама не постеснялся Итачи захомячить, и ничего, все счастливы.       — Я-то — не Орочимару, — вздохнул Дей, опираясь на него спиной. — У меня не столько опыта.       — Тут не опыт, тут запредельная наглость и самоуверенность. Итачи, ты точно в порядке? Голова не кружится? Я на всякий случай ещё еды соберу вам, чтобы тебя до косточек точно не обглодали…       — Кабуто, ты что — ревнуешь? — удивился подрывник.       — Я в первую очередь беспокоюсь, — с достоинством возразил тот. — А уже потом, возможно, чуточку ревную.       — А кого к кому? — заинтересовался Итачи. — И вообще, иди к нам.       — Вообще-то, Орочимару-саму. Меня-то он никогда не кусал! Хотя нет, вру. Один раз укусил. Во сне. Но это не считается, это была месть.       — Чего-то я недопонимаю, — честно признал Дейдара. — Но могу покусать, чтобы не так обидно было.       — Ты просто не знаешь, как Орочимару-сама кусается, — вздохнул Якуши мечтательно. — Стоп, а откуда я знаю, если он меня никогда не кусал?.. А-а-а-а, было дело! Ну тогда ладно, тогда я спокоен… И буду тихонько ревновать Итачи.       Учиха всё-таки рассмеялся, пригрёб их обоих к себе. Поцеловал в макушки:       — Спасибо.       — За что? — удивился Кабуто, с удовольствием прижимаясь.       — За то, что вы у меня есть. Оба, — Итачи сжал руки чуть крепче.       Дей тихо засопел. Как реагировать и надо ли как-то реагировать вообще, он не знал. Но было приятно, да. И немного удивительно.       — А-а-а. Да, мы тебя тоже очень любим!       — Слушайте, а Саске куда пропал? — на кухню ворвался неугомонный джинчурики.       — Он Орочимару-сама кормит, — отчитался Кабуто.       — О! Спасибо! — обрадовался Наруто и сдёрнул.       — Не шуми там, Орочимару-сама очень деликатен! — крикнул Якуши ему вслед. — Нарушишь состояние, деликатно прикопают… Пойдёмте, пока он действительно что-нибудь не натворил.       Кабуто мягко поцеловал Итачи, отстранился, набросал на поднос еды и сладостей, сладостей побольше. Он строго следил, как Учиха двигается, идя до спальни саннинов. Наруто оттуда уже убежал, а вот Саске выглядел слегка неадекватно.       — И тебя вылечим, — вздохнул Якуши, ставя поднос на столик.       Саске поднял на него чуть мутноватый взгляд.       — Это что за жуть? Оно же… больно!       — Не так уж больно, защитная слизь — неплохой анестетик, — заверил Кабуто. — А ты что, посмотрел? Зачем?..       Как всякий приличный ученик змеиного саннина, Саске должен был понимать, что если Орочимару велит не смотреть, лучше ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не смотреть.       — Не я, — сумрачно сообщил Учиха. — Наруто. Дёрнул плащ, позеленел и сбежал. А у него хотя бы шарингана не было!       — Но ты не убежал и руку не отнял, — заметил Кабуто, присел напротив и обнял благодарно, тепло.       Саске глянул на него почти обиженно:       — Я ученик Орочимару или где?       — Ну, это и для нас сложновато. Я помню, как я визжал, когда Орочимару-сама в первый раз половину лица с себя содрал, — Кабуто отстранился и заглянул в глаза. — Голова не кружится? Резерв чакры не сильно прохудился?       — Пока нет, но вставать не пробовал. Чакра ещё есть, шаринганы отслеживают, — отчитался Саске. — Итачи как?       — Я в порядке.       — Он даже не шарахнулся! — вышло гордо. — Дейдара, не хочешь посмотреть?       Плащи заворчали, заворачиваясь плотнее.       — Спасибо, нет. У меня хорошее воображение, — вежливо отказался подрывник.       — Меняетесь? — уточнил Кабуто у Учих. — Орочимару-сама, может, ещё кого-то хотите покушать?       Из-под плащей высунулась рука и цапнула Итачи за ногу.       — Думаю, это значит «нет». Не хотите переместиться всей компанией поближе к очагу? Тепло, вкусная еда, байки травить можно.       — Ага, тоже об этом думал… — согласился с Саске Кабуто. — Если наш Шинигами оправится от шока, будет безопаснее сидеть всем вместе. Можно печку даже сюда притащить, чтобы уважаемым саннинам не было обидно. Если никто под плащик не будет заглядывать, то всё может прокатить.       Саске непроизвольно фыркнул:       — Ты как будто Наруто не знаешь. Наверняка уже прыгает и думает, где бы ещё глиняную птичку найти.       — Сдалась ему моя глина… Запасы не бесконечные, между прочим.       — Значит, надо найти, где их пополнить… Орочимару-сама, вы там согласны?       Тот утвердительно помахал ручкой, мол, зовите всех. Чакры на звуковые техники не хватало.       — Хорошо. Дейдара, солнышко, можешь позвать остальных? Я пока Саске подлечу. Джирайя-сан, вы же не против?       На предплечье у младшего Учихи красовался смачный синяк, прямо вокруг открытой раны. Похоже, его высасывали старательнее. Или он просто оказался питательнее.       — Нет, не против. Орочи каждый раз кровью восстанавливается?       — Нет, обычно он ныл и страдал, что никак не восстанавливается. Сейчас хоть кушает, уже какой-то прогресс…       Из-под плаща раздалось невнятное шипение. Кабуто невозмутимо активировал лечебную технику, ласково поглаживая руку Саске. Учиха нежно улыбнулся ему, чуть сжал пальцы. Дейдара унёсся грабить кухню и искать переносную печку.       — Так кто идёт местных пугать?       — Орочи-сан, — зелёненький Наруто как раз появился в дверях. — Вот он всех напугает!       — Наруто, — Кабуто посмотрел на него с укором. — Человек без кожи лежит, а ты его смущаешь.       — Э-э-э… Ну… Э-э-э… — Узумаки подвис. — В общем, как я и собирался, возьму сестрёнок, возьму Кисаме с Нагато, и пойдём сами пугать… Тут даже техник никаких не надо, каждый сам себе ужасов придумает.       — Нагато придётся оставить, — покачал головой Якуши. — На него, конечно, шарм Шинигами не действует, зато действует он на Конан. Лучше, если рядом с ней будет сидеть кто-то близкий. И Сакуру лучше взять, а то вдруг у кого инфаркт будет. Чтобы на неё так не давило, можно нарядить её в чакроизолирующий плащ.       У Наруто дёрнулся глаз. Нет, идеи были вполне дельные… Но спокойно дающий дельные инструкции Кабуто?.. Конечно, он был администратором при Змее, но, эм, при нём он всегда был резким, нервным, ехидным засранцем. А потом стал жалобно глядящей деточкой Саске. И тут вдруг такое…       — Не бойся, я за ним присмотрю, — Саске по-своему истолковал нервозность Наруто. — А потом познакомишь Нагато с Ши уже лично.       — А почему именно Сакура идёт? Она лучший медик или что? — поинтересовался Дейдара. Не то чтобы он был за вариант, когда идёт Кабуто, но интересно же.       — Во-первых, Сакура более устойчива к чакре Шинигами, а во-вторых, у меня больше опыт лечения различных нестандартных повреждений, и, если что, я лучше смогу помочь Орочимару-саме. А инфаркт… Это вообще метким пинком лечится.       — Боюсь спросить, пинком куда, — ухмыльнулся Саске. — Но да, это Сакура умеет… Дей, продукты вижу, а что с печкой?       — Нету. Даже жаровен нету. Могу котацу из глины сделать.       — Глина… — мечтательно протянул Наруто.       — Было бы неплохо, — Кабуто как раз закончил с рукой Саске. — Ты остальных позвал?       — Эй, мне даже букашку не дадут пожевать?..       — У тебя работа!       — Тю…       — Слушай, вот что в ней такого? — спросил Дейдара. — Она ж безвкусная почти и жёсткая.       — Ну… — Наруто почесал в затылке. — Она шевелится и будит во мне охотничьи инстинкты?       — Мало тебе живых сущностей в организме? — фыркнул Кабуто, подойдя к порогу и нежно поцеловав Дея в висок перед выходом.       — А на вкус она прикольненькая. Такая… интересная. Как… ну, не знаю, ты же сам её жуёшь, должен сам понимать!       — Я её для техник использую. Учиха вот огнём плюётся, ты ж не предлагаешь ему головёшку из костра погрызть!       Якуши тем временем спустился вниз, в гостиную. Там уже нервничала Сакура и расслабленно стоял Кисаме с блондинкой на плече.       — А где Саске? — вскинулась розововолосая куноичи.       — Он остаётся, — проговорил Кабуто. — А вот тебе, ка-чан, придётся пойти, а то вдруг у кого-нибудь нервы не выдержат и помрёт раньше времени?       — Н-но…       — Возьми плащ из изолирующей чакру ткани, он должен тебя защитить, — Кабуто подошёл к ней, улыбнулся, заглянул в глаза. — Если, конечно, тебе нужна защита.       И затем он двинулся дальше, к комнате, которую заняли амевцы.       — Тук-тук? Нагато-сан, Конан-сан, не хотите ли присоединиться к нам в небольшом пикнике? Сейчас снаружи будет очень нехорошо, не стоит оставаться одним.       — И поэтому вы решили устроить пикник снаружи, но всей компанией? — скептически поинтересовалась куноичи.       — Нет, мы решили устроить пикник внутри. Дейдара сейчас котацу делает, еду мы уже принесли. Идёте? Мне бы не хотелось, чтобы вас пробрало, но из-за гордости вы бы никуда не пошли и мучились.       — Котацу? — прозвучало почти мечтательно. — Какой у него полезный кеккей генкай…       — Да, — согласился Кабуто. — Мы будем ждать вас наверху, свет и шум не пропустите. Да, и под чёрные плащи не заглядывайте, там линяет Орочимару и очень стесняется. Но ему будет приятно, если вы побудете рядом.       Он двинулся обратно. Наруто уже скатился по ступенькам и радостно тёр ручки, предвкушая вызов сестрёнки и упокоение более чем двух сотен мертвяков. Его сущность Шинигами была весьма недовольна таким количество призраков. Кисаме рядом мечтательно жмурился, предвкушая вечер в компании с Ши — хотя изолирующий плащ достался и ему. Сакура недовольно хмурилась, кутаясь в плащ, и будила у Наруко желание предложить ей в качестве сидения второе плечо Кисаме. Рыбка-сан — хороший, он не откажется.       — Туман организовать? Гражданским точно хватит даже жиденького.       — А давай, — бодро согласился Наруто. — Ладно, кто не спрятался, я не виноват…       Узумаки улыбнулся, раскидывая руки и мысленно падая назад, в океан смерти. Склера его глаз потемнела, выделяя ярко-голубую радужку. В помещении сразу похолодало.       — Привет, сестрёнка! — радостно заявил он, оборачиваясь к вышедшей из тени Ши. — Я соскучился!       — Привет, братик, — Ши ласково поцеловала его в щёку. — Здравствуй, Кисаме.       — Здравствуй, Ши, — мечник улыбнулся, складывая печати и затапливая всё вокруг густым туманом. — Давно не виделись… но сегодня красивая луна. Окажешь мне честь согласием? — протянутая рука, раскрытая ладонь.       — Буду очень рада, — Шинигами чуть склонила голову и коснулась протянутой руки. — Здравствуй, сестра. Вижу, ты позаботилась о Кисаме?       — Рыбка-сан — хороший, — согласилась Наруко, обнимая его за шею. — А у тебя хороший вкус и длинные руки!       Вышло немного завистливо. Ши тихонько засмеялась в ладонь.       — Здравствуй, Сакура, — обернулась к куноичи Шинигами. — Я рада тебя видеть.       Куноичи кивнула в ответ — немного настороженно, но в целом дружелюбно. От Ши, как обычно, во все стороны волнами тёк холод, и как Кисаме умудряется дотрагиваться до Шинигами вообще голыми руками, было совершенно неясно. А туман тем временем собирался крохотными кристалликами инея, оседавшими на любой поверхности.       Наруто вздохнул полной грудью моросящий воздух и двинулся вперёд покачивающейся походкой. Океан смерти ощущался как никогда чётко, и они с Ши… Они с Ши были волнами на этом океане. Стоило лишь немного подёргать океан, как он пошёл рябью, дотягиваясь до живых, сметая наносное, выявляя настоящие связи… обрывая то, что не нужно, и оставляя лишь то, ради чего человек действительно живёт.       Кабуто передёрнул плечами и вернулся к своим, к тёплому котацу и вкусняшкам. Хотя ему немного льстило, что присутствие Шинигами вызвало лишь лёгкие мурашки на его спине.       Значит, смысл жизни у него всё-таки есть.