Правильный выбор

Прогремели Новогодние праздники, схлынула волна страха и удивления из-за появления человека в обители монстров. Игра кукловода давно окончена, опустился занавес. Барьер был снят, все главные герои остались счастливы и довольны. О чём ещё можно мечтать? Вроде бы надо уходить на поверхность, но Фриск пока предпочёл немного задержаться в мире, ставшем ему в краткий срок по-настоящему родным. Ребёнку дали возможность попрощаться со всеми друзьями прежде, чем он соберется пуститься в обратный долгий путь и вернуться домой. Ведь чего-то не хватало в истории его путешествия, ведь нужен был завершающий штрих, чтобы картина стала полной. Нет-нет, расставание то было не навсегда, просто новоиспечённому послу надлежало рассказать другим людям правду, о том, что им не стоит бояться монстров, что не нужно с ними сражаться. А пока эта точка в истории не была поставлена, у Фриска оставалось ещё время подумать над тем, есть ли смысл начинать всё сначала. В маленьком промерзшем городке Сноудин наступил обычный вечер. Вроде бы ничего не должно было нарушать сонного течения жизни в захолустье Подземелья, ведь возможная катастрофа обошла стороной магический народец. Хотя… Что это? Крики? Смех? Это всего лишь в ресторанчик Гриллби завалилась шумная компания, намеревающаяся отлично провести выходной и отметить праздник. Здесь собрались местные монстро-знаменитости, дабы с помпой и блеском поздравить своего юного друга с победой. Тут не хватало лишь Азгора, Ториэль и Меттатона для полного комплекта приятелей. Альфис тихо, по секрету поделилась с присутствующими, что ее любимый робот немножечко разбушевался из-за того, что заканчивалось представление. Расстроившись, любвеобильная машина устроила лазерное шоу, в итоге которого динозавриха поставила свое творение в угол — заряжаться. Азгор же был занят государственными делами неотложной важности — он подбирал более благозвучное название для следующего «Нового Нового Дома», что будет у монстров на Поверхности. Его подданным уже просто осточертело каждый переезд сталкиваться с отсутствием фантазии у короля. Поэтому-то монарх не смог посетить праздник. С Ториэль же ситуация оказалась несколько иной — ей предстояло проводить Фриска наверх, потому она могла позволить себе сказать ему «до свидания» чуть позже остальных. К тому же женщина-монстр вроде приготовила своему приемному ребёнку какой-то сюрприз. Новость, что состав приглашенных будет неполным, поразила многих, но торжество отменять не стали — его и так долго откладывали. После прибытия гостей в закусочной Гриллби воцарилась суматоха, гвалт и суета. Но этот укромный уголок Сноудина не покидала своя особая домашняя атмосфера и уют, пусть теперь здесь стало не протолкнуться из-за обилия разномастного подземного народца. На улице валил крупными хлопьями снег, но в самом помещении паба стало жарковато. Хозяин данного заведения отлично выполнял функцию печки, согревая своей огненной магией небольшое пространство зала, да и другие выходцы из Хотленда ему в этом помогали. Пока остальные монстры осваивались и подтягивались к пиршеству, за барной стойкой устроилась громогласная парочка — Папирус и Андайн, которые тут же о чём-то оживленно заспорили. Санс гордо занял место возле своего потрясающего братца, устроившись на высоком крутящемся стуле, только после того, как установил пукающие ловушки в разных частях обеденного зала, причем на любых горизонтальных поверхностях. Ну, так, на всякий пожарный. Когда все гости заняли свои места, в ресторанчике поднялся гомон. Монстры начали болтать, обмениваться новостями, сплетничать, флиртовать, в общем, проводить время, как светские особы. Фриск и Альфис же были той частью компании, что занималась именно тем, что и нужно делать в ресторанчиках — уничтожать продовольственные запасы хозяина трапезной, покуда платит кто-то другой. И этим другим, скорее всего, будет тот, кто уйдет с мероприятия последним. И судя по всему, это будет кролик, что наелся морковки почти до потери сознания и пребывал в прострации, уткнувшись мордочкой в столешницу. В программе развлечений на сегодня имелись определенные пункты: вкусная еда, хорошая музыка, веселые конкурсы. С первым и вторым приятели разобрались быстро, но вот с игрой, которая бы порадовала Фриска, они долго не могли определиться — танцы в тесноте не проведешь, а на что-то другое идей не появлялось. Андайн и Папирус в который раз воодушевленно начали препираться, кто же из них больше нравится человеку и по кому из них он будет больше скучать. Санс предпочел не вмешиваться в то вечное шутливое противостояние, что вел его братишка с капитаном королевской гвардии. Коротышка-скелет давно понял, что встревать между этими двумя — пустая трата времени и сил. А напрягаться Санс очень не любил. Ему было куда интереснее наблюдать за потугами двух закадычных соперников со стороны, порой вставляя свои «пять копеек», чтобы разрядить обстановку. Но беспокоиться было не о чем. Пока ведь никто ни в кого не запустил копьем или костью, не спалил прилавок. Хотя у Гриллби все вещи были трудно воспламеняемые, кроме, конечно, самого хозяина закусочной, но не в том суть. Проследив за нитью разговора, Санс что-то шепнул по секрету Папирусу, а тот передал идею Андайн. Наконец, после ожесточенного спора, было вынесено решение об организации увеселительного мероприятия. — Человек! — голос Папируса прозвучал чересчур торжественно и нарочито громко, будто он произносил тост, дабы привлечь побольше внимания у собравшейся аудитории. — Ты должен сделать выбор! У нас тут зашел вопрос о том, кто же лучше всех тебя обнял… И мы решили провести по данному поводу конкурс! Но ты же знаешь, кто истинный мастер в платонических свиданиях, поэтому предлагаю сразу меня объявить победителем, без траты времени на подготовку к соревнованиям! — Фу-ху-ху-ху! Размечтался, что мы сразу обойдемся без проверки? Ну, уж нет. В сфере обнимашек нет никого лучше меня. Учись, пока я жива! Используй решимость на сто процентов! — Андайн тут же притянула к себе Фриска. Объятия у главной стражницы оказались слегка влажными, очень СИЛЬНЫМИ и СТРАСТНЫМИ, настолько, что малыш по праву испугался утонуть в урагане её платонической любви. Или задохнуться от столь мощных проявлений чувств, что больше всего походили на тиски. Хватка у бывалой защитницы короны оказалась такой же железной, как и её доспехи. Буквально через пару секунд подобного проявления симпатии, Фриск стал медленно, но верно синеть и жалеть о том, что чуть ранее умял свой гамбургер. — Андайн, ты делаешь всё неправильно! Человека нужно обнимать не так! — долговязый скелет в супер-костюме еле отобрал у командующей гвардии несчастного ребёнка и привлек его к себе. Фриск сначала благодарно засмеялся, когда Папирус сжал его в своих смешных варежках. Все бы ничего, но скелет оставался скелетом, со множеством острых костей и резких углов, которые немного больно впивались в мягкую детскую кожу. Потому малыш еле сдерживался, дабы храбро не разреветься. Заметив, как человечек слегка скуксился, Папс его выпустил, а точнее, передал дальше по вдруг стихийно возникшей очереди. — М-может быть попробую я? — прикосновения Альфис оказались сравнительно трепетными, вот только от её лабораторного халатика, что она по невнимательности накинула на свое очаровательное платье, сильно пахло химикатами и реагентами, что не совсем понравилось Фриску. Придворная учёная явно почувствовала себя не в своей тарелке от того, что на нее теперь уставилось столько любопытных глаз. Поэтому её лапки слегка подрагивали, когда она, погладив человечка по спине, ненавязчиво подтолкнула его к шеренге из монстров, жаждущих ласки. Прекрасное, хотя и чуть жутковатое зрелище. Теперь Фриска буквально передавали из рук в руки, дабы конкурс «обнимашек» продолжался честно и без мухлежа. Но и тут обнаружились некоторые шероховатости в благом деле. Например, у Маффет имелось преимущество в количестве верхних конечностей, но близость с ней оказалась несколько непривлекательной из-за опасности вляпаться в липкую паутину. Динозаврик без лапок остался было в стороне, но ребёнок сам привлек его к себе, дабы тому не стало обидно. С Напстаблуком тоже получилось не всё столь гладко потому, что сквозь призрака проходил любой материальный предмет, в том числе и сам человек. Тем не менее Фриск смог попрощаться почти с каждым, с кем он ранее нашёл способ помириться и подружиться, путешествуя по миру Подземелья, добираясь до дворца короля Азгора. Поднялся одобрительный гул. Любой из монстров хотел сказать что-то своё, чем-то поделиться перед расставанием или подарить малышу нечто особенное, дабы замечательный момент не стерся из его памяти и запомнился ему, как следует. Один только Санс не рвался в очередь. Он лишь подозрительно молчал да наблюдал за разворачивающимся перед ним действием одним глазом, оставаясь на своем зарезервированном возле Папируса месте. В конце концов, в процессе множественного обмена объятиями, ребёнка слегка помяли. Но тем не менее он выглядел вполне довольным жизнью, так как ощутил то, как сильно его здесь любят. Тем временем Папирус никак не мог поверить в то, что от его «Великих обнимашек» на теле Фриска появились еле заметные синяки. — В следующий раз я попрошу у Санта Клауса книжку о том, как следует правильно ухаживать за человеком. Та вырезка из газеты, что дал мне Санс, совсем не помогает. Почему-то рекомендации по дрессировке щенков не подходят. Фриск! Почему ты до сих пор не знаешь команду апорт и не приносишь мячики? Великий Папирус столько раз тебе показывал, как это делается! Столько раз кидал мячик и приносил его сам! Фриск поднял голову, и мимика его прекрасно показала то, что он всегда думал об игре с бросанием предметов. Его физиономия выражала вечное: "-_-", а мысли — «ну, бл…блин». Андайн же, на откровенное признание скелета в собственной некомпетентности, поперхнулась, после чего она скривила рот и обнажила свои острые акульи клыки. — Ты что! Во-первых, никаких книг про то, как правильно нужно дрессировать человека не бывает, во-вторых, люди не похожи на собак, а в-третьих, Санта Клауса не су…, — тут Андайн вдруг поперхнулась, смотря куда-то мимо своего оппонента. Точнее куда-то чуть ниже Великого Героя и чуть дальше него, туда, где обосновался его ближайший родственник. Папирус сидел спиной к брату и не видел знака, что подал маленький скелет зубастой красавице. Санс одарил капитана королевской гвардии ухмылкой из разряда: «если ты продолжишь эту фразу, то я, возможно, пересчитаю тебе все кости до одной». Как существо, которое в принципе не способно менять выражение лица, он не должен был изобразить хоть какой-то многозначительный безмолвный намек, утверждающий, что для общего блага кое-кому следует поскорее заткнуться. Но, несмотря на физическое препятствие в осуществлении задуманного, улыбка скелетона стала выглядеть очень и очень угрожающе. Андайн бесстрашно встретилась с немигающим взглядом, которым её пробуравил из потемневших глазниц миниатюрный скелет. Их взоры скрестились, будто клинки дуэлянтов, готовящихся к битве. Однако монстрик при этом умудрялся сохранять невозмутимый вид и не менять свою расслабленную позу пофигиста на нечто более актуальное. Хотя нет, пошарив в карманах, он достал расческу. А затем, как настоящий крутой парниша, стал «приводить себя в порядок». Так как на голове у него не имелось ни одной волосинки, скелет задумчиво поскреб гребнем свою абсолютно гладкую черепушку, будто сооружая там высокую прическу аля Элвис Монстр. — Ты что-то сказала про САНСта Клауса? Или мои уши меня подводят? А, забыл, у меня же нет ушей. Несмотря на внешнюю беззаботность, маленький монстр очень серьезно относился к защите своего брата от угроз, даже если эта надуманная «опасность» представляла собой лишь чьё-то сквернословие или случайное поругание интересов Великого Папируса. Ещё ни в коем случае нельзя было произносить вслух правду о толстом весельчаке в красном кафтане. Это был запрещенный приём, точно такой же, как например удар пониже пояса. И всё потому, что наивный Папирус до сих пор свято верил в Санту. Растущую напряженность вовремя почуяла Альфис, которая тут же встряла в диалог, не давая произнести подруге запретное слово и препятствуя наступлению «плохого времени»: — Ха-ха-хах, она имеет в виду, что Санта Клауса не судят за то, что он не сможет найти для тебя книгу, которой пока не существует. Он же не может её сам написать, ведь не мо-может? Правда? — хоть вопрос этот был адресован Папирусу, доктор не сводила глаз со старшего скелетона. Санс, как ни в чем не бывало, притворился, что с увлечением изучает меню. И не понятно, шутил ли он или нет. А может, опять розыгрыш? Воображаемая туча, что было уже сгущалась над его блестящей черепушкой — рассеялась, к всеобщему облегчению. Особенно для Гриллби, который уже пожалел, что не застраховал свою хижину целиком. — Альфи, а в этом есть смысл, — высокий скелетон, не заметив никаких перемен, в задумчивости поскрёб варежкой свой квадратный подбородок, затем с напыщенной важностью изрек, — Великий Папирус одобряет идею о том, что Санте некогда самому писать книгу по «Уходу за человеком». Ему же надо столько писем проверить до Рождества! Пусть её издаст кто-то другой в помощь другим. Хотя, может быть, это сделает кто-то, кто в этом разберется раньше всех? Например, я! Нье-хе-хе-хе! Папирус, так ни о чём не догадавшись, с вдохновением продолжил разглагольствовать о своих планах по завоеванию симпатии у целого человечества. И интернета. И человеческого интернета. Все монстры, что находились в обеденном зале, одновременно выдохнули. Какое облегчение — ничего не изменилось. Секрет о Санте успешно продолжали скрывать от нежной души Папируса и хрупкого доверия человеческого ребенка. Решимость легко сломать, если отобрать то, во что веришь всем сердцем. Одна Андайн моментом не прочувствовалась. Скорее она выглядела так, будто пережила легкую контузию от того, что Альфис теперь прижималась к ней пухловатым тельцем, стараясь оттащить от барной стойки свою боевую подругу, дабы та снова не нарвалась на какую-нибудь неприятность. Старания доктора были тщетными — легче отодвинуть стенку, чем переместить мускулистую стражницу. Но учёная леди не оставляла своих героических попыток «спасти» Андайн. Подобная забота была забавной и трогательной, особенно потому, что динозавриха была почти вполовину ниже ростом своей обожаемой воинственной рыбки. Андайн такое внимание польстило, но, с другой стороны, она не могла успокоиться, даже когда Альфис на ней практически повисла: — Тааааак… Я не поняла, чего это вы тут все распустили нюни, так и не выяснив, кто же из нас самый обнимательный монстр?! Санс, почесав пятую точку, многозначительно напомнил: — Думаю, Фриск должен вынести решение самостоятельно. Ребёнок, смутившись, сделал знак, будто пытается обхватить всех-всех приятелей, что ради него собрались тут. Он показывал, что каждый из них ему по-своему дорог и важен. Фриск мало говорил, в основном предпочитая общаться жестами. Но что удивительно — монстры его и раньше прекрасно понимали так, практически без слов. Язык дружбы ведь известен многим. — Нет, малыш, так не пойдет! Все не могут быть чемпионами по объятиям. Тебе придется выбрать лишь одного, — прояснил ситуацию Папирус, не сомневающийся в том, кто же должен победить. Фриск вынул из кармана телефон и указал на имя, что высветилось у него во главе списка контактов. По залу прокатился удивленный ропот, точно эхо, повторяющее одно единственное слово. — Ториэль. — Ториэль? — Значит, лучше всего тебя обняла Ториэль? Но как? Когда это вообще было-то? Здесь её сейчас нет! Она даже не участвовала в конкурсе! — с вызовом выкрикнула Андайн, отшвырнув от себя поднос с угощением и в гневе запустив копье в игровой стол, от чего тот переломился пополам. Остановить её Альфис так и не успела. Во все стороны разлетелись деревянные щепки, карты, курительные косточки и монетки. Собаки, что играли в преферанс, за тем самым несчастным столом, шустро среагировали на движение. Мигом выяснилось у кого из пушистых монстров слабое сердце, нервы или мочевой пузырь. Так сказать, всё сразу стало видно налицо. А точнее на полу. Гриллби, спокойно наблюдавший за тем, как громят его заведение, записал полученные убытки на счет Андайн и отправился на кухню, проверять, правильно ли оформлена у него страховка на мебель. — Но как же так! — в свою очередь возмущенно воскликнул Папс. Санс же имел по этому поводу несколько иную точку зрения. Точнее он поддерживал брата в любых начинаниях, но и испытывал симпатию к Ториэль: — У нее сильный МОНСТЕРинский инстинкт, если понимаете, о чем я. Поэтому она уже заочно победила в соревновании, даже на нем не присутствуя. — САНС! — взвыл Папирус, хватаясь за голову. — Зато у тебя потом всегда будет возможность исправить проблему, если не качеством, то количеством обнимашек. Их будет тонна. СкелеТОННА. Это даже лучше, чем душ из поцелуйчиков. — САНС! — раздалось из другого конца зала. Кто-то тоже не оценил по достоинству шутки балагура. — Не понимаю, зачем так часто повторяют мое имя. Его же легко запомнить, — пожал плечами Санс. Он ободряюще похлопал по острой коленке своего насупившегося брательника, затем спрыгнул со стула и вразвалочку прошествовал к приунывшему Фриску. Скелет прекрасно помнил о своём обещании защищать человеческое дитя от невзгод и избрал самый лучший, а точнее наименее энергозатратный способ спрятать ребёнка от возмущенной толпы. Так как поблизости не было ни одной гигантской лампы, Санс загородил Фриска собой. Самое странное, что таким образом человек стал невидим только для Папируса и то до тех пор, пока любитель розыгрышей не рассмеялся над попытками брата найти пропажу. Да, получилось немного некрасиво с объявлением результатов, но вроде бы больше никто особо и не расстроился из-за «поражения». Монстры, ставшие малышу друзьями, совсем на него не обижались. Тем временем Андайн полностью переключилась на Альфис, чтобы выяснить у неё крайне интригующий вопрос — встречаются ли в аниме девушки с копьями, часто ли они используют свое оружие по назначению и насколько жест с ломанием столов считается дружелюбным. Потом диалог подруг незаметно перетёк на обсуждение предстоящего свидания… И уже через минуту морская мегера страстно трясла ладошку Фриска в решительном рукопожатии, почти забыв, из-за чего вообще на него гневалась: — Я буду скучать по тебе, приятель. Только возвращайся поскорее. И оставайся таким же сильным душой! — И добрым, — продолжила мысль Альфис. — Ой… Ещё обязательно посмотри те серии «Мяу-мяу», что я тебе порекомендовала! — И не забывай нас. Помни Великого Папируса, — сделал самое главное наставление высокий скелет. — Думаю, что на этом всё. Близится время… Сделать выбор, — Санс резко повернулся к брату, точно для того, чтобы сообщить ему нечто важное. — Папс, думаю, что тебе стоит сейчас вернуться домой. Я сам провожу Фриска до жилья Ториэль. — Но… Вообще-то мы его хотели целой гурьбой провести до самых ворот! — воспротивился Величайший Герой и, подбоченясь, встал в крутую позу. Точнее, только сам Папирус посчитал её клёвой. — Да? Ну, тогда вам всю дорогу придется слушать мои шутки, — заметил коротышка, почти сочувствующим тоном. Папирусу вдруг резко расхотелось идти вместе с братом, а свой отказ он объяснил тем, что сложно найти добровольца для такой страшной участи, как внимать в течение часа россказни Санса. Вообще-то имелась парочка желающих составить компанию Фриску, но коротышка быстро убедил их, что ему нужно пообщаться с человеком наедине. Так что монстры вернулись к первоначальному плану и решили не вмешиваться в дела Санса. В конце концов, жарко попрощавшись со всеми друзьями, ребёнок послушно последовал за маленьким скелетом.

***

Монстр и человек шли через Сноудин, не нарушая траурного молчания. Похоже, Санс зря пугал Папируса грядущими шуточками, ведь теперь ему было совсем не до пустой болтовни. Скелетон, бредя мимо сонных улочек, сосредоточился лишь на дороге, которую и так уже было плохо видно из-за разыгравшейся метели. Почему-то Санс тянул время или что-то тщательно обдумывал, прежде чем решиться завести разговор. В городе ещё можно было хоть как-то передвигаться пешком, не грозя переломать себе ноги, навернувшись на льду, но вот когда проторенный путь закончился — скорость доставки малыша домой резко снизилась. Очень скоро Сансу надоело продираться сквозь сугробы и проваливаться по пояс, чтобы потом иметь удовольствие выкапывать себя из снега и вытряхивать ледяную крошку из штанов. Ему хватило одного раза, чтобы в полной мере испытать, насколько непрактично путешествовать на своих двоих. Когда яркие огни паба остались далеко позади, Фриск услышал традиционный вопрос: — Хей, кид, как насчет того, чтобы немного срезать путь? Санс приглашающе протянул человечку свою костистую ладонь, как когда-то делал раньше. Фриск, не терзаясь сомнением, сразу же схватился за тонкие пальцы скелета, после чего ему вдруг показалось, что мир начал преображаться, становясь всё более зыбким и нематериальным. Это было похоже на медленное погружение на глубину, когда глаза застилает вода, а зрение мутнеет. Окружающий ландшафт стал дрожащим, как мираж, и столь же обманчивым. Удивительно, но выйдя из города и сделав пару шагов в сторону «расплывающегося» леса, Фриск вместе с монстром вдруг оказался прямо перед самыми вратами, ведущими к Руинам. Друзья будто проскользнули через слои действительности, так же легко, как раскаленный нож проходит сквозь масло. Санс сумел перенести себя и своего спутника из пункта «А» в пункт «Б» без лишних переменных, используя тропу, лежащую вне времени и пространства. Фриск обернулся, чтобы подтвердить свою догадку. Так и есть. Позади него не было цепочки следов или отпечатков подошв — лишь нетронутый полог снега. Когда «перемещение» завершилось, скелет, чуть отступил от ребенка и удрученно вздохнул, собираясь с мыслями и явно намереваясь сказать что-то важное. Ложная тревога. Санс, хитро ухмыльнувшись, просто предложил: — Пора, Фриск… Тебя же учили вежливости и как нужно прощаться со старыми приятелями? Проверишь меня на прочность костей? Последние аккорды в сцене расставания должны были стать самыми драгоценными и знаменательными. Как-никак это один из трогательных и щемящих душу моментов. Санс распахнул объятия, позволяя Фриску выбирать… Пользоваться ли ему шансом, чтобы развернуться на 180 градусов и бежать, крича от ужаса, или же смириться с участью и принять дружескую ласку. Малыш без промедления согласился, чтобы тут же оказаться в зоне досягаемости цепких ручонок. Скелет чуть наклонился, притянул Фриска поближе к себе и с силой прижал человечка к своему выпуклому животу. Вдруг раздался довольно громкий и очень неприличный звук, который можно было примерно передать, как долгое: «Пфффффббббббррт» и ассоциировать с последствием избытков газов в организме. Скелетон весело хохотнул: — Как не стыдно, кид… Тебе не стоило налегать на чили у Гриллби. Конечно, в конфузе была виновата не еда и даже не Фриск. Это где-то под одеждой шутник спрятал одну из пукающих резиновых штуковин для розыгрышей. Несмотря на инцидент, человечек не стал сразу отстраняться от смеющегося монстра, а с интересом ощупал его плотную куртку, пока на то имелась возможность. Странно, но Санс не был таким же твердым и жестким, как Папирус, и под слоями его одежды не столь четко и явно ощущались ребра. Если быть откровенным, то кости вообще не угадывались. Скелет казался обманчиво пухлым и мягким, и поэтому его действительно хотелось обнимать — вот так просто обхватить поперек туловища и держать, уткнувшись лицом в податливый живот. В чем же секрет Санса? Фриск был порой слишком любопытен и несколько прямолинеен, как все дети, и если он хотел что-то узнать, то просто это делал. Чтобы точно выяснить, есть ли плоть на костях, ребёнок резко дернул Санса за футболку, что выглядывала у того из-под расстегнутого пиджака и куртки. Монстр успел только охнуть и немного отступить, как вдруг… Из-под одежды скелета что-то выпало. (Нет, это не то, о чём можно подумать). Кроме пердящей резиновой игрушки из-под куртки скелетона прямо на снег драматично вывалилась большая диванная подушка. Весь её облик — от драной наволочки до торчащего из-под неё пера, был трагичен и укоризнинен до не возможности, будто она обвиняла дитя во всех грехах, будучи таинственной совестью Санса, принявшей материальное обличье. Валик, что ранее заменял скелету пухлый животик, теперь лежал у ног Фриска, а сам скелет пребывал в культурном шоке, пока в его черепушку загружались новые каламбуры, подходящие для ситуации. — Хммм… Тебе не кажется, что прежде чем играть в доктора, следовало бы спросить моего разрешения? — монстрик подобрал свою «неотъемлемую» часть и водрузил её обратно под верхнюю одежду, на секунду действительно обнажив голые острые ребра. Без своей «полноты» Санс казался каким-то незавершенным и даже чужим. Глупо бы было надеяться, что у того, кто полностью состоит из костей, имеется настоящее «пивное» брюшко. На скелета изумленно воззрились глазки-щелочки. Фриск пребывал в легком смятении. Зачем всё это? Зачем нужна маскировка? Толстовка, что в прямом смысле полнила скелета, его нарочито широковатые штаны, пушистые, стоптанные тапочки, да ещё и подушка, дополняющая облик этакого простачка … Это для обмана зрения? Вопрос, мучивший ребенка, был почти написан у него на лице, поэтому Санс соизволил уточнить: — Ты хочешь знать, зачем мне подушка? Тебе нужны объяснения? Ребёнок кивнул. Санс, обычно имеющий не особо подвижную физиономию, теперь умудрился ею выразить крайнее смущение, будто его поймали на чём-то постыдном и он не представлял, как можно выкрутиться из ситуации. Его в прямом смысле разоблачили. — Знаешь, бывает так, что вдруг резко хочется спать, особенно когда сидишь и наблюдаешь за людьми, которых нет. Знакомая САНСтуация? Хах, вот я и держу подушку всегда при себе. Каламбур не засчитан, а Фриск недоверчиво нахмурился. Получался даже не разговор, а монолог монстра, который пытался оправдаться непонятно в чём. — Не верится, что подушка нужна лишь для этого? — скелет задумчиво потер себе шею, от чего она издала неприятный скрип. - Ну, да, она не только для того, чтобы устраивать частые перерывы на сиесту. Ещё она нужна, чтобы казаться для других больше и значительнее, чем это есть на самом деле. Я добавляю себе веса. Понимаешь, о чём я? Монстр подмигнул, а ребёнок продолжал молчать, вынуждая Санса говорить дальше. Фриск с его немногословностью и непробиваемой физиономией оказался лучшим в Подземелье следователем, не способным понять намёк более тонкий, чем летящий прямо в лицо кирпич, но зато владеющим магией давящего и тяжелого взгляда. Тут поневоле начнешь сознаваться, даже если ни в чём не виноват. Терпение Санса с треском лопнуло, словно черепок. — Да… Ты раскусил меня. Вообще это для Папируса, точнее ради него. Ты наверняка заметил, что скелета не очень-то удобно обнимать из-за торчащих ребер. Но я легко устранил проблему, вот этим, — Санс похлопал себя по «пузику». — Папирус очень ранимый, совсем ребёнок в душе, и часто бывает так, что ему нужна поддержка и объятия. Ему нужен заслон между ним и жестоким миром. И этой подушкой безопасности работаю я. Большой Брат. Фриск захихикал, прикрываясь ладошкой. Сравнение ему понравились. А вот Санс не разделял его веселья. — Считаешь, что это забавно? И мило? Возможно и так. Но на самом деле всё гораздо сложнее. Я знаю, какой нужен брат Папирусу и стараюсь соответствовать тому образу, что ему необходим. Ему нужен кто-то сильный, но не такой ленивый. От меня, если посудить, мало толку. Зато я могу делать его жизнь проще и веселее. А он в ответ раскрашивает моё существование своей наивной непосредственностью и верой в то, что рядом те, кому можно доверять. Санс засунул руки в карманы и чуть опустил голову так, что теперь его лицо накрыла тень. Он продолжал свою речь, точно был разрушен какой-то заслон, мешающий ему выговориться и поставить все точки над «i».  — И если Папируса вдруг не станет, то никто мне его не заменит. Я очень боюсь потерять братишку. Он моя единственная семья. Ты это понимаешь? — монолог прозвучал, как обвинение. Обвинение в том, что могло произойти или произошло в другой временной линии или вселенной. Огоньки в глазницах скелета загорелись ярче, а потом начали медленно угасать, будто еле тлеющее пламя свечи. Фриск отступил на пару шагов назад, будто ожидая удара. — Да, ладно тебе, забудь об этом. Просто забудь. Хотя нет. Не забывай о полученном уроке, не забывай о нас. Помни о каждом объятии, свидании и улыбке. И не делай больше ошибок. Оставайся собой, человек, — сделав акцент на последнее слово, Санс было развернулся, чтобы уйти без пояснений. Но не сумел. Его кто-то крепко держал, обнимая со спины. Кто-то чуть ниже ростом. — Я понимаю, — впервые за долгий разговор подал голос Фриск. — Спасибо, что понимаешь. Тогда не разрушай, то, что кропотливо создал, просто ради развлечения или эксперимента. Не заставляй меня… Разочаровываться в тебе, — старый добрый Санс будто очнулся после этих слов. Он развернулся и легко потрепал Фриска по волосам, делая чуть шире свою вечную улыбку. — А теперь беги, Ториэль наверняка тебя уже потеряла. Помахав рукой на прощание, маленький скелет ещё некоторое время мялся возле входа в катакомбы, спрятав ладони в карманы, будто этот жест помог бы ему согреться. Вот только ледяная игла сомнения, что и раньше ковыряла монстра изнутри, никак не пропадала. Санс просто стоял и ждал, когда же Подземелье вновь накроет тьма, когда там, где раньше было «небо», вспыхнет одна из надписей, возвещающих конец игры, или когда побегут яркие титры. Или может быть, он сейчас опять проснется, и добрая сказка исчезнет? Но темноты забвения так и не последовало, не было и пробуждения. Скелет тяжело вздохнул, слегка нагревая воздух своей магией и выпуская облачко пара. Неужели получилось? Или может, зря он надеется, что перезагрузки больше не будет? Правильный ли выбор будет сделан в следующий раз? На негнущихся ногах Санс отправился назад, к братишке, который наверняка уже заждался своей порции хорошего настроения. А остальное? Остальное не важно.