One day we will meet again

Он не разрешил идти следом, но я почти чувствую его здесь. Совсем другой, тоскует по ней. (с) Dragon Age Inquisition.

Этот ускользающий сон. Каждую ночь одно и то же видение. Эллана видит его, совсем рядом, но едва она тянет к нему руку, как он исчезает. Жестока, несправедлива судьба, превратившая их любовь в яркое, жгучее пламя, сжигающее эльфийку изнутри. Ужасный Волк знает. Он знает, как она устала от всего. От бесконечных войн, от Инквизиции, от высшего общества, от тайн и загадок. Но он не спешит ей помочь. Не может. Молодая охотница взглянула на свою руку. Во сне она прежняя. Короткие волосы растрепаны, словно напоминание о юности, навсегда ускользнувшей от нее. На лице нет валласлина, дара, превратившегося в проклятье, и рука… Рука без яркого зеленого блеска, отмеченная сферой. Эллана молода и красива, вот только глаза цвета весенней травы выдают ее: их свет померк. Она слишком много пережила, чтобы остаться без шрамов на сердце. Девушка ступает по холодной земле, не зная, куда идти. Да и важно ли это? Лишь здесь, во сне, она может позволить себе дать волю эмоциям. Она упадет на колени и расплачется, словно ребенок, потерявшийся среди чужих земель. Она оросит землю слезами, а на их месте вырастут цветы, которые она, будучи еще совсем крошкой, собирала вместе с другими девочками из клана Лавеллан. Услышит знакомый шорох листьев и обернется, чтобы увидеть родной сердцу волчий силуэт. Он будет стоять, не шелохнувшись, но его взгляд скажет ей все, что она хотела бы услышать из его уст. Он любит. Он скучает. Он хотел бы подарить ей весь мир. Но это его путь, его бремя, которое он понесет в вечность один. – Нет, – одними губами произносит Эллана. Она поднимается с колен и встает ровно, едва заметно вздернув подбородок. – Нет! Она повторяет громче, увереннее. Глаза Ужасного Волка усмехаются. Ее не сломали ни Корифей, ни метка на руке, ни политические интриги, ни армия демонов. Ее не сломал он своим уходом, своим признанием. И пусть ее глаза померкли, а во сне она плачет о потерянных годах, ее дух по-прежнему силен. – Я буду биться за наше будущее, Солас. Я не сдамся! Никогда! И он знает, что это не пустые слова. Ужасный Волк, как и лес, растворяются в белой дымке, а леди Инквизитор открывает глаза, проснувшись у себя в покоях в Скайхолде. ***** Из сна ее вырвали солнечные зайчики, бессовестно пробравшиеся в комнату и играющие на ее миловидном лице. Эллана раздраженно сморщилась и села в кровати, проведя правой ладонью по заспанному лицу. Левую руку, которой больше не было, неприятно саднило. Призрачная боль, оставшаяся как напоминание, которое она бы с радостью забыла. Она встала и подошла к трюмо. В отражении на нее смотрела мрачная тень той Лавеллан, какой она была раньше. Веселой, с растрепанными в разные стороны волосами, озорным взглядом и легкой улыбкой на губах. Титул Вестницы Андрасте изменил многое, но в целом она оставалась прежней. Варрик называл ее Попрыгунчиком. Маленькая, худенькая, любопытная, быстрая и ловкая. Со временем это прозвище прижилось, и никого не смущало. Лавеллан дарила всем теплоту своего сердца, растрачивая всю себя на решение важных проблем, вмешиваясь всюду, куда только не ступала ее нога за время приключений по Ферелдену или Орлею. Многие удивлялись, особенно Солас, откуда в ней столько энергии и веры в светлое будущее, которое на тот момент было слишком туманным, почти несбыточным. Эллана же хихикала, пожимала плечами, и звонко отвечала: «Жизнь слишком коротка, чтобы поддаваться печали!» Девушка нервно дернула левым плечом, взяла со стола металлическую руку и стала пристегивать к груди ремнями. Это было слабым утешением, но все же магия Дориана творила чудеса. Она заставляла металл двигаться так, как пожелала бы того эльфийка. Едва последний ремешок был застегнут, как Эллана ощутила легкую вибрацию, и плечо будто срослось с металлической рукой. Она подвигала ненастоящей кистью, проверяя, действует ли до сих пор магия. Ничего не изменилось со вчерашнего дня. Как и неделю назад. Как и полгода назад. Эллана вновь посмотрела на себя в зеркало, и нахмурилась. Интересно, мог ли он спасти ее руку? Мог ли извлечь Якорь, не причиняя телесной боли? Ужасный Волк настолько силен, что собирается уничтожить этот мир, разрушив Завесу, но не на столько, чтобы спасти свою vhenan от столь печальной для охотницы участи калеки. Может он сделал это намеренно? Может лишь так он хотел заставить ее отступить, не бороться с ним, не сеять в его душе еще больше сомнений? Если так, то он ошибся. Опять. – Миледи, Вы уже проснулись? – в комнату осторожно заглянула служанка. Ее приставил к Лавеллан Каллен, видимо, опасавшийся, что Инквизитор однажды примет какую-нибудь настойку, уснет, и больше не проснется. Что ж, такие мысли действительно ее посещали, но она спешила отгонять их прочь. Несмотря на то, что она была сломлена, Эллана понимала, что еще нужна людям. А если учитывать, что их ждет впереди… В ставке командования ее ждали Каллен и леди Монтилье. Жозефина редко появлялась в Скайхолде. Дела в Антиве поглотили ее с головой. Однако когда она две недели назад решила погостить у старых друзей, то сама не заметила, как вновь ввязалась в дела Инквизиции. Теперь все было иначе, в Тедасе царил мир, но только не на политическом поприще. – Ну, что у нас? – Встреча с антиванцем состоится завтра, Инквизитор. Я провела все необходимые приготовления, – поспешила ответить Жозефина. – Отлично. Что насчет Героини Ферелдена? – Королева согласилась на встречу с Вами, Инквизитор, но сами понимаете, учитывая сложившиеся отношения с Ферелденом, – вмешался Каллен, по привычке опустив ладонь на рукоять меча Лавеллан раздраженно сморщила нос. Проклятые политиканы! Мерзкие интриганы! Еще во время Священного Совета, они чуть не сожрали Инквизицию с потрохами, пытаясь убедить, что она страшная угроза для всего Юга. И даже спустя полгода, даже после ее реформирования в личную миротворческую гвардию Верховной Жрицы Виктории, они все никак не могут успокоиться. Эльфийка выдохнула. Ни к чему сейчас эмоции. – Так они не хотят, чтобы мы встречались с ней официально, верно? – Да. – И все, о чем мы договоримся, останется между нами? Так в чем проблема? – Проблема в том, что в решающий момент они могут сделать вид, что этой встречи и не было вовсе. И мы ничего не докажем, – ответила Монтилье. – Прекрасно, – злобно усмехнулась Эллана, сжав кулаки. – Остается только уповать на порядочность ферелденской знати! Жозефина несколько осуждающе взглянула на Инквизитора. Ей тоже не нравилась политика Ферелдена, но она немного знала леди Кусланд, и за время их краткой беседы сумела разглядеть в ней сильную, уверенную в себе женщину, которая знает, что такое долг и честь. – Ну, я могу лишь сказать, что королева не забыла, как благосклонно Инквизиция отнеслась к Серым Стражам. Это весомый аргумент в нашу пользу. – Что ж, увидим. А что насчет Тевинтера? Леди Посол и командор как-то странно покосились друг на друга, в момент помрачнев. Эллане это не понравилось. Редко когда от нее что-то скрывали, особенно такие близкие люди, как Жози и Каллен. – По поводу Вашей поездки в Империю…Инквизитор, мы… – Мы не уверены, что Вам стоит ехать, – закончил за Монтилье Каллен, сделав брови домиком. – Агенты проведут переговоры с магами и без нашего непосредственного участия. К тому же Дориан обещал полное содействие и поддержку. Вам не обязательно ехать. Лавеллан вдруг почувствовала как щеки ее стали горячими. Так бывало, когда она стыдилась или злилась на кого-то. – Я что-то вас не понимаю. Мы же готовились к этому не один день. Вы настаиваете или просто советуете? – Инквизитор, мы считаем, что Вам не следует принимать участие в операции. Напрямую, конечно же, – стараясь как можно мягче говорить, заверила Монтилье. Ее верхняя губа слегка подрагивала от волнения, а оливковые глаза бегали из стороны в сторону. Эллана все поняла. Они с Калленом уже все решили, потому и выражали общее мнение. Инквизитор оскалилась в жесткой усмешке. – Оу, понятно. Это из-за Соласа, верно? Вы думаете, что я не сумею восстать против него, если не удастся переубедить? Советники молчали. И эта тишина была красноречивее любых оправданий и слов защиты в свой адрес. Они сомневались в ней. Скорее всего, не только они. Лавеллан вдруг ощутила вселенское одиночество. Она в бессильном гневе треснула металлической ладонью, скрытой в перчатку, по столу и быстро вышла из ставки командования, громко хлопнув дверью. Морозный воздух немного остудил ее пыл, вот только легче от этого не стало. Стоя на одной из вышек и обняв себя за плечи, молодая эльфийка смотрела вдаль, будто пытаясь разглядеть там того, кого ждала каждый день. Ветер растрепал ее длинные светлые волосы, на бледных щеках появился румянец. Эллана может больше и не была так по-детски мила как раньше, но она была по-прежнему очень красива. Черты лица удлинились, пухлые губы стали еще более чувственными. Лавеллан более не ребенок, а женщина, взвалившая на свои плечи непосильное бремя. – Прости за тот разговор, – раздался за спиной хриплый от мороза и вечного ора на своих солдат голос Каллена. Эллана едва заметно вздрогнула от неожиданности. Обычно никто не нарушал ее уединения на этой вышке. – Но ты должна понимать наши опасения. Это вопрос не веры, а нашего существования. – Наши. Мы. А что думаешь конкретно ты, Каллен? – не оборачиваясь на командора, спросила девушка, спустя минуту молчания. – Я думаю, что ты держишься невероятно стойко. Не знаю, выдержал бы я все то, что пережила ты. – И все же? – И все же ты сможешь убить возлюбленного если того потребует долг? Она молчала. За то время, что он ее знает, она не раз удивляла его, заставляла грустить, смеяться и злиться. Он помнил ее Попрыгунчиком, вечно прыгающую с высоких деревьев или склонов. Она была, словно буря, врывалась во все комнаты, что-то громко говорила или смеялась и так же громко уходила. Она распевала в таверне песни и до утра бродила по снежным склонам, ища травы и коренья. Она была любопытным охотником, смелым и быстрым, но сейчас в ее движениях появилась тяжесть. Может это металлическая рука давала о себе знать, а может разгадка таилась в разбитом сердце, но Лавеллан изменилась. И это расстраивало командора. Ветер свистел над башнями Скайхода. Время шло, а мужчина так и не получил ответа на свой вопрос. Он и не ждал. Просто стоял подле долийки, не желая оставлять ее одну. Лавеллан не могла просить о большем.