One day we will meet again

– Не в обиду будет сказано, подруга моя, но что у тебя с голосом? Ты как будто постарела лет на десять! – Ну, спасибо, Дориан! Мне только твоего экспертного мнения не хватало! – усмехнулась Эллана, глядя на кристалл, который дал ей маг. С Дорианом мало кто уживался, но Эллане нравился этот обаятельный наглец, потому считала его и близким другом и братом в одном лице. Кто бы мог подумать… Лавеллан и тевинтерский магистр – друзья. – Как рука? – Болит! – злая шутка, но ей она была нужна. Дориан это прекрасно понимал, поэтому усмехнулся в ответ. – Магия надежная? Не получится ли так, что я внезапно выпущу лук или попытаюсь придушить саму себя? – Только если будешь давать ей имя или попытаешься разрисовать! Не сомневайся во мне, Инквизитор! Твой протез будет служить тебе до конца твоих дней. Если конечно я не найду заклинания, которое отрастит тебе нормальную руку. Она взглянула на точную копию своей прежней кисти. Что-то всколыхнулось внутри Элланы. Надежда? Вера? Или все сразу? А Дориан поспешил добавить: – Ну, ты же знаешь, для меня нет ничего не возможного! Они посмеялись. Лавеллан отвела взгляд в сторону, не решаясь поделиться с Павусом последними новостями. Сейчас было настолько опасное время, что, казалось, у каждой стены есть уши. Уши, которые непременно узнают обо всех разговорах долийки, и доложат об этом своему хозяину. – Что не так? Почему молчишь? – Дориан все же заметил странную тишину на той стороне. – Каллен и Жозефина считают, что мне не следует ехать в Тевинтер. – Что за глупости!? – сердито воскликнул маг. Как всегда, импульсивен и вспыльчив. Лавеллан виновато прикусила нижнюю губу. Не хотела она жаловаться, казаться слабой, но ей больше не с кем поговорить по душам. – Они думают, что мое присутствие может все дело загубить. – Это же смешно! – Ну, они явно не шутили, когда говорили это. – Давай я с ними парочкой слов перекинусь. О, она прекрасно знала, что если Дориан начнет говорить, его уже не остановишь. Эллана покачала головой. – Нет, не надо. Я не хочу, чтобы они подумали, будто я жалуюсь. Ни к чему это. Я ведь не… – ….ребенок? – Да. Павус снисходительно усмехнулся. – Не знаю, что ты там себе напридумывала, но ты еще не настолько взрослая, Эллана, чтобы думать, что ты уже не ребенок! Волосы отрастила и уже большая стала? Вот грудь вырастет, тогда и поговорим! Лавеллан вдруг залилась звонким смехом, раскатившимся по всему Скайхолду. Служанка осторожно поднялась по лестнице и заглянула в комнату госпожи, проверяя, все ли с ней в порядке. Она так не смеялась уже больше года точно. Долийка схватилась за живот, слезы полились из глаз, а она никак не могла остановиться. Она благодарила судьбу за то, что та свела ее с Дорианом. Смех, говорят, лучшее лекарство от всех хворей. Одну он точно помог излечить. Они проговорили несколько часов, затем маг поспешил по делам, оставив долийку вновь одну. На сердце стало немного легче. Глубоко вздохнув, она потрогала свою грудь и обижено произнесла: – И нечего так говорить о моей груди! Нормальная она у меня! ***** И снова она видит его. Вдали. Он никогда не решается подойти ближе. А если она попытается сократить расстояние, он тут же растворится в дымке. Эллана села на траву, поджав ноги. Они долго и пристально смотрели друг на друга. О чем говорить, когда нельзя говорить? О чем просить, когда просьба не будет исполнена? Остается просто наблюдать и чувствовать. Чувства – единственная роскошь, которую он ей оставил, ведь ее сердце и душу он забрал давным-давно. Лавеллан прокручивает в голове их первую встречу, страстный поцелуй во сне и наяву, его теплые руки, заботливо укрывающие ее пледом во время походов, его мягкий, успокаивающий, с металлическими нотками голос. Наконец, его взгляд. Пронзающий, насмешливый, сердитый, осуждающий, заботливый и влюбленный. Иногда ей хотелось вернуть времена Корифея. Тогда каждый день был как последний, и думать о будущем не приходилось. Тогда все было проще. Лавеллан легла боком, подложив руку под щеку, но, так и не отведя взгляда от Ужасного Волка. Он так же внимательно наблюдал за ней, слегка склонив голову в сторону. – Верни мне мое дыхание. Потому что я больше не могу дышать без тебя, – прошептала она, глотая слезы. Она вдруг пожалела, что сделала Коула человечнее. Возможно, как дух он помог бы ей забыть эту любовь. – Верни. В голове послышался тихий, знакомый голос. «Никогда, vhenan». – Ты жесток, Ужасный Волк, – дрожащим голосом произнесла долийка. – Ты забрал все, что было у меня, а затем ушел, не оставив ничего. «Это не так. С тобой мое сердце». Сон вдруг резко и неожиданно разбился на мельчайшие осколки. Эллана с разочарованием приветствовала реальность и бросила гневный взгляд на нерадивого солдата, посмевшего разбудить ее. Они уже третьи сутки искали остатки долийского клана на Священных равнинах, но все указывало на то, что сородичи Инквизитора покинули эти места довольно давно. При виде брошенных повозок внутренности долийки сковало судорогой. Что-то липкое подкралось к ней. Страх. Ужасный Волк собирал армию и лишь вопрос времени, когда он нанесет удар. И вот, посреди ночи, разведчик поспешил разбудить Инквизитора. Костры потушены, значит, ничего хорошего им не светит. Они не одни. – Миледи, кто-то подбирается к нашему лагерю! Лавеллан быстро вскочила, на ходу перетягивая ремни протеза покрепче и вешая на плечи колчан со стрелами. Острый слух позволил долийке быстро определить, откуда идет угроза. Зря они не ушли к горам, там по крайне мере легче предвидеть засаду. Среди деревьев легко затеряться даже самому глупому бандиту. Долийка не боялась за свою жизнь. Она могла легко раствориться среди листвы и не выдать себя. Вот только она отвечает за своих солдат, потому бросить их никогда не посмеет. Дав указания разгруппироваться и ждать ее сигнала, Лавеллан добежала до ближайшего дерева и ловко забралась наверх, удобно устроившись на широкой ветке. Она прицелилась, прищурив один глаз, и стала ждать. Она управлялась с луком, как и раньше, но руки ее теперь не дрожали от предвкушения драки. Раньше она могла выпустить с десяток стрел, безрассудно потратив их впустую. Сейчас же ее выстрел был смертельно точен. Темные фигуры не заставили себя долго ждать. Лавеллан сжала металлической рукой древко лука. Протез обладал еще одним положительным качеством. Железная кисть никогда не дрожала. Она прочно фиксировалась и шансов промахнуться, практически не было. Эльфийка облизнула верхнюю губу, решая, куда бы попасть незнакомцу, пробирающемуся среди кустарников. В шею или сразу в голову. Мучительная или быстрая смерть. Незнакомец был не один, за ним следовало еще пятеро. Кто-то из разведчиков Инквизиции не выдержал и пустил стрелу, угодившую в ствол дерева, в миллиметре от головы одного из незваных гостей. Группа сжалась в круг, готовая к атаке. Среди них не было лучников или магов. Лишь воины. Внизу завязалась битва. Лавеллан уже готова была отпустить стрелу в свободный полет, как вдруг услышала знакомую речь. Эльфийскую. Ее словно молнией пронзило. Эллана быстро вскочила с ветки. – Стоп! Немедленно прекратить атаку! – воскликнула девушка. Воины без труда окружили эльфов, направив на них свои мечи. Долийка спрыгнула на землю и быстро направилась к пленным, повесив лук через плечо. Сердце ее билось в бешеном ритме. Неужели она встретила своих сородичей? Может среди них есть кто-то и из ее клана? Вряд ли бы их так далеко занесло от Вольной Марки, но все же… Ни одного знакомого. Тень разочарования легла на ее лицо, но решимость, с которой она к ним обращалась, нисколько не исчезла: – Aneth ara, братья! Простите моих людей за то, что напали на вас. Мы решили, что вы – бандиты. Это досадное недоразумение и я приношу за него свои извинения. – Что ж, тогда дайте нам уйти, – несколько дрожащим от волнения и страха голосом сказал старший из группы эльфов и сделал шаг в сторону, однако Эллана аккуратно преградила ему путь. Отпускать их она не спешила. – Непременно, но сначала, скажите, куда вы направлялись? Ночью, одни? Где ваш клан? Эльфы молчали. Одеты они были так, словно собирались в дальний путь. Но вот куда? – Вам запретили говорить? Все та же упрямая тишина. – Мы ничего вам не сделаем. Нам лишь нужно знать, куда вы шли? – Не твое дело! Мы не обязаны отвечать на ваши вопросы! – прошипел один из них, сморщившись в презрении, глядя на Инквизитора. – Ты нам не сестра! – Вот как. Знаешь меня? – Кто не знает великого, однорукого Инквизитора?! Злобная усмешка соскочила с его губ и Эллана готова была поклясться, что вот-вот пронзит его голову стрелой, как и хотела сделать это вначале. Ярко-зеленые глаза долийки вспыхнули. В ярости она схватила висевший на поясе кинжал, приставив его к шее эльфа. – Однорукая говоришь? А вот моя новая рука с тобой не согласна! Она даже готова перерезать тебе горло, чтобы доказать свою реальность! – Fenedhis lasa! Эллана почувствовала отвращение. Никогда она еще такого не испытывала. Это же ее народ, ее кровь! Почему же в их словах столько ненависти? Кто ее взрастил? Инквизитор убрала кинжал. – Увести их. Допросим в Скайхолде. Долийка резко развернулась и направилась к своей лошади, тихо ругаясь себе под нос и проклиная всех и вся. Дружелюбия она не ждала, вовсе нет. Эльфы всегда отличались скрытностью и настороженностью по отношению к чужакам. Но Эллана была одной из них. Она рассчитывала хотя бы на какой-то диалог, тем более, если они знали, кто она такая. Видимо, зря. «А чего ты ожидала? Если они теперь на стороне Фен’Харела, с чего бы им перед тобой распинаться?» - горько усмехнулся ее внутренний голос. Поглощенная своим гневом, она не сразу заметила, что за ней наблюдают. Эллана увидела краем глаза чью-то тень. Что-то быстро проскользнуло меж деревьев. Долийка остановилась. Дежавю. Деревья, ночь, нечто ускользающее вдали. Она видела это уже сотню раз. Стало вдруг страшно. А не спит ли она сейчас? Колени ее задрожали, глаза искали того, кого хотели увидеть так давно и так безуспешно. Эллана не стала доверять реальности. Слишком часто она ее подводила. Девушка укусила себя за ладонь. Резко и больно. Боль всегда возвращала ее из сна. Но ничего не происходило. Все же не спит. Сглотнув застрявший ком в горле, она последовала дальше, изредка нервно поглядывая по сторонам. Отряд уже спускался в горную долину, когда луна осветила того, кто неустанно наблюдал за ними все это время. Огромного волка.