One day we will meet again

– Это, конечно, все очень романтично, но ты не думаешь, что эта штука заряжена магией? Эллана нахмурилась, глядя на светящийся кристалл, лежавший на комоде. Голос Дориана звучал раздраженно. Ему совсем не понравилось то, что рассказала ему Лавеллан про эльфийские руины, элувиан, а еще больше про Соласа. Естественно, интимные подробности встречи с Ужасным Волком она опустила, но основную суть все же донесла до Павуса. – Ну, да, конечно! Думаешь, он меня этим убить собрался? – Нет, что ты! Просто следить за твоими передвижениями. А что, удобно! Пока ты страдаешь от любви к нему… – Дориан! – Ладно, ладно, извини, это не мое дело. Но все же, тебя это не беспокоит? – Меня беспокоит то, что кто-то положил эту записку и амулет на мою кровать. Лавеллан скрестила руки на груди и заходила по комнате, наворачивая круги. Эйфория после праздника прошла, а вместо нее в дверь постучались подозрения. Солас сам положил подарок на кровать или за него это кто-то сделал? В замке шпион? – Вот! Наконец-то слышу голос разума. А не слезы, сопли… – Павус, я сейчас разобью кристалл об стену! – воскликнула долийка, на мгновение остановившись. – И лишишь себя удовольствия слышать мой голос? Не верю! – Не надо брать меня на спор, Дориан. Проиграешь же. – Ну, хорошо! – прорычал тевинтерец. Ссориться с Элланой не было никакой нужды и пользы. У них еще впереди много общих дел, а решить их можно только идя рука об руку, а не ругаясь на каждом шагу. Лавеллан это тоже понимала, потому глубоко вздохнула и уже спокойным тоном продолжила. – Как я покину Скайхолд, зная, что даже в мою спальню могут без труда проникнуть люди Соласа? – Может через элувиан, который оставила Морриган? – Он уничтожен. – Вы нанимали в последнее время новых рекрутов? Может кто-то из них? Или из слуг? – Не поверишь, но я грешу на наших друзей, – с горечью в голосе ответила Эллана, обессилено проведя ладонью по лицу. Дориан молчал, видимо переваривая сказанное Инквизитором. – Ты серьезно сейчас? – Боюсь, что да. – Во имя Создателя, но кто?! – Либо Коул, либо Бык. – Кунари?! Зачем ему это? – Он привез чучело виверна и затащил его в мою комнату. Вполне допускаю мысль, что шпионы передали ему и кулон. – Бык, конечно, наемник, но вряд ли он стал бы связываться с Соласом ради такого. – Возможно. Именно поэтому Коул первый в моем списке. – Кстати, да, я помню, как во время путешествия до Крествуда наш ушастый друг буквально усыновил парня, – согласился Дориан. – Тогда он плотно взялся за его воспитание. Коул может и выглядит наивным одуванчиком, но кто знает, как сильно на него повлиял Ужасный Волк. Лавеллан кивнула и указала пальцем на кристалл, подтверждая слова Павуса. – Вот именно. – Э-эх, все это крайне расстраивает меня, дорогая моя леди Инквизитор! – со вздохом грусти и разочарования произнес Дориан. Ни ему, ни уж тем более Эллане не хотелось оказаться правыми на счет их товарищей. Однако времена были слишком опасными. Даже если Коул или Бык поддерживали идеи Соласа, но не присоединялись к нему в открытую, это не делало их менее опасными. – Меня тоже. Ох, я и сама грешна, чего уж говорить. Не удивлюсь, если за мной наблюдают люди Верховной Жрицы. – Никогда бы не подумал, что мы дойдем до такого, Эллана. Это уже паранойя какая-то! Если внесение смуты в наши ряды входило в планы Фен’Харела, то его можно смело поздравить! Он достиг успеха! – Да уж, – мрачно хмыкнула Лавеллан. – Ладно, вернемся к Тевинтеру. – Я переговорил с люцернами. Многие из них готовы сотрудничать с Инквизицией. Есть среди них один, магистр Актеон Дариус. Весьма влиятельный и сильный маг. На него можно положиться, тем более он был близким другом моего отца. Кстати, ты говорила с Тетрасом? – Да, успела перекинуться двумя словечками, прежде чем он отбыл в Киркволл. Сказал, что Гаррет пришлет нам в помощь какого-то, цитирую: «остроухого крушителя всего, что связано с магией и Тевинтером», если найдет его. – Разумно ли брать в свои ряды такую персону? – недоверчиво спросил Дориан. Несомненно, его напрягала мысль о том, что кто-то будет коситься в его сторону с огромным желанием убить. В Тевинтере и так хватало забот с кунари, не прекращавшими свои атаки на Империю. Лавеллан на это лишь пожала плечами. – Сомневаюсь. Но Хоук, как сказал Варрик, ручается за него. К тому же, враг моего врага, мой друг. Нам предстоит бороться с магией, а значит этот «крушитель» нам не помешает. – На твое усмотрение, Инквизитор. Хотя я считаю эту затею неоправданно опасной. – У нас есть выбор? Дориан вздохнул. – Не особо. – Вот и я так тоже думаю. – По крайне мере, мы теперь одно знаем точно. – М? – Твой лысый любовник тебя не оставляет в покое. Значит, шанс вбить в его голову не уничтожать Завесу все еще остается! Эллана не выдержала и усмехнулась. Дориан всегда мог ляпнуть такое, от чего потом хочется прятать лицо от стыда. Но даже за этими его словами скрывалась истина. Солас не отпускал ее, и это вселяло надежду. ***** – Так, значит, она провела с ним всю ночь? – Верховная Жрица хмуро посмотрела в окно. Командор Каллен обошел стол ставки командования, сокращая расстояние между собой и Лелианой, и положил ладонь на эфес меча. – Да. – В таком случае Эллана ставит под угрозу всю нашу кампанию. – Каким образом? – Каллен, Солас был когда-то нашим союзником, – леди Соловей покосилась на мужчину. Сейчас она в меньшей степени была похожа на Верховную Жрицу. В ней говорил Тайный Канцлер Инквизиции. – Но, не смотря на то, что Эллана хочет мирным путем договориться с ним, сейчас он наш противник. Враг, решивший погрузить Тедас в хаос. А леди Инквизитор, Защитница и Героиня Юга спит с нашим врагом. А если она его еще в наши дела посвящать будет? Представь, что скажут наши союзники, когда это вылезет наружу. Нас просто уничтожат! – Ты не знаешь этого наверняка, Лелиана! Она ничего об этом не рассказывала! – возмутился Каллен подобному обвинению в адрес Лавеллан. Верховная Жрица в ответ едва заметно улыбнулась. – Она может ничего и не рассказывать. Но ты серьезно полагаешь, что она провела с ним сутки, просто играя в шахматы? С мужчиной, в которого безответно влюблена? – Это чистые домыслы. – Так или иначе, сути это не меняет. Если ей придется сделать выбор, как думаешь, кого она выберет? Нас или его? Сможет ли она поднять на него оружие? – Я задал ей тот же вопрос, – тихо ответил Каллен спустя минуту тяжелого молчания. – И она ничего не ответила. Лелиана поджала губы. Она всегда с большим теплом и уважением относилась к Инквизитору. Порой они в чем-то не соглашались друг с другом, но в целом они прекрасно работали вместе. Долийка обладала редким даром помогать людям не только делом, но и словом, что порой намного ценнее и действеннее. Лишь благодаря Эллане, леди Соловей смогла собрать воедино осколки своей жизни и не погрузиться в море крови и интриг своего ремесла. Но Верховная Жрица не имеет права ставить интерес одного человека превыше всего Тедаса. Потому сейчас ей как никогда тяжело вести подобные разговоры за спиной Лавеллан. – Просто постарайся не посвящать ее в некоторые…хм…детали наших с тобой разговоров. Поверь мне, так будет лучше для нее. И для нас. – Это приказ, Ваше Святейшество? – ледяным тоном спросил Каллен, сузив глаза. Он чувствовал, что начинает злиться. В глубине души он понимал, что Лелиана, конечно же, права, но никак не мог с этим смириться. Эллане он всецело доверял, никогда и ничего не скрывал от нее, а теперь долг перед ее Святейшеством требовал строить втайне от Лавеллан планы их сопротивления. Женщина нахмурилась, и так же официально и холодно ответила: – Считай, что да. Приказ. – Она не предаст нас. Я верю в нее. Командор едва заметно склонил голову и быстрым шагом направился к выходу из зала. – Каллен. Он на мгновение остановился и посмотрел на Лелиану через плечо. – Не говори ей про смерть Мишеля. Пока что. – Почему? – мужчина раздраженно усмехнулся. – Не перетянет ли это ее на нашу сторону? Ведь агенты Фен’Харела убили де Шевана. Ты сама говорила, что он много знал об элувианах, поэтому от него и избавились, когда появилась возможность. Не возненавидит ли она после этого Ужасного Волка? – Нет. Это разобьет ей сердце. Тебе кажется, что смерть Мишеля превратит ее любовь к Соласу в ненависть, но ты ошибаешься. Это ее уничтожит, и мы окончательно потеряем Эллану, что совершенно недопустимо. Она нужна нам. Командор с силой сжал губы. Ему больше нечего было сказать Верховной Жрице. Все и так стало ясно. Смута в их собственных рядах начинала приобретать вполне реальную форму. Тайны, ложь, предательство. Именно поэтому он ненавидел политику. Едва Каллен покинул ставку командования, как в коридоре появилась Эллана. – Верховная Жрица ждет тебя, – он тепло улыбнулся долийке. Эллана кивнула и прошла мимо, не почувствовав расстроенный взгляд мужчины ей вслед. ***** – Как поживает Дориан? – Неплохо. Хотя, ему совсем не по душе идея связываться с людьми Хоука. Верховная Жрица Виктория едва заметно улыбнулась и вновь опустила взгляд на последнее донесение касательно жречества. Церковь полностью поглотила Лелиану, хотя она так и не смогла до конца отказаться от своего прежнего занятия – шпионажа. Лавеллан была рада, что сестра Соловей помогала им даже сейчас, когда ее со всех сторон окружали церковные проблемы и восстания, вспыхивавшие в разных уголках Тедаса. Личная гвардия Жрицы, конечно же, подавляла любые мятежи на корню, но лишь немногие знали, что Инквизицию куда больше волновал другой назревающий кризис. Серьезнее и глобальнее. – Не удивлена. Но нам придется забыть многие разногласия, если мы хотим победить. – Не думала, что мы уже воюем, – Лавеллан слегка нахмурилась. – Мы готовим запасной, а не военный план. – Ты все еще думаешь, что Солас услышит голос разума? Лелиане никогда не нравился отступник. А после того, как он обвел ее и всех ее шпионов вокруг пальца, она восприняла это как личное оскорбление. Однако она знала об отношении Элланы к нему, потому старалась быть тактичной. – Я всегда буду на это рассчитывать, Ваше Святейшество. – Когда вы собираетесь отправляться в Тевинтер? – Через неделю. Если твои агенты надежные. – А разве было по-другому? – Лелиана весьма трепетно относилась к своим людям. Любое сомнение в них она принимала на личный счет, хоть и старалась не предавать этому большое значение. – Ну, как-то же среди них оказались люди Фен’Харела. – К чему ты клонишь, Эллана? – К тому, что я уже собственной тени перестаю доверять! – устало вздохнула Лавеллан, облокотившись ладонями о стол ставки командования. – Солас знает, что мы в курсе его планов, и теперь будет действовать осторожнее. Зевран пропал с концами. Кто-то подложил в мою спальню амулет. Я начинаю подозревать своих самых дорогих друзей! У меня такое чувство, что мы попали в логово паука и окончательно запутались в его сетях. – Именно поэтому нам нужно взять в руки оружие и прорубить себе путь на волю! – Ага, если не получим жало в спину. Повисла тяжелая тишина. Лавеллан не собиралась спорить с Верховной Жрицей, хотя бы потому, что она отчасти была права. Долийка посмотрела на Лелиану и, наконец, сказала: – Итак, что мы имеем. Ферелден восстанавливает отношения с магами из Коллегии. Хоук помогает нам найти союзников. А наши люди отправляются в Тевинтер на переговоры с магистрами. Надеюсь, кунари не станут в очередной раз путать нам все карты. – Они могут стать помехой, но, думаю, имеет смысл переговорить и с ними. Их ненависть к Империи не может быть настолько слепой и недальновидной. – Не знаю, насколько они могут быть нам полезны, но все эти конфликты только на руку Фен’Харелу. Пока они отвлекаются на то, кто из них лучше меч держит, он от их домов камня на камне не оставит. Нужно заставить их сплотиться против общей угрозы, но как это сделать, я понятия не имею… – И все же, попробовать стоит, – настаивала Лелиана, на что Эллана медленно кивнула, не отрывая взгляд от карты Тедаса. Паук сплел плотную нить. Куда ни глянь, везде западня. Порой долийке казалось, что она борется с тенью. Ее невозможно поймать или ранить, но она всегда будет позади тебя. Это пугало, злило, настораживало. Их план имел много недочетов, все могло рухнуть, но это было хотя бы что-то. Жить несколько лет в мире и умереть в один миг Лавеллан не собиралась, как собственно и все ее соратники. – Кстати, как тебе праздник? Все понравилось? – уже мягче спросила Лелиана, с веселыми нотками в голосе. Эллана удивленно посмотрела на нее. – Конечно! Как мне могло не понравиться!? Кто все это придумал? Ты? Или Каллен? – Командор проявил инициативу, а мы поддержали идею. Девушки улыбнулись друг другу. – Я была рада вновь всех увидеть, со всеми пообщаться. Все как в старые, добрые деньки. Жаль только, что все хорошее так быстро заканчивается. Лелиана обогнула стол и положила руку на плечо Инквизитора. – Цени любой счастливый момент. Даже самый мимолетный. И цени тех, кто помогает тебе помнить эти минуты. Лавеллан быстро захлопала глазами. Она вдруг почувствовала, как на щеках появился румянец, а в воздухе повисла неловкость. Ей было понятно, куда клонит сестра Соловей, вот только совсем не хотела заводить об этом разговор. – Ты про Каллена сейчас? – Конечно! Он столько делает, чтобы ты была в добром здравии. Я, признаться, удивлена, что вы до сих пор не… – Лелиана, умоляю, не надо! – Но почему? Разве он не достойнее того, кто обманывал тебя все это время? – искренне недоумевала Верховная Жрица, глядя на страдальческий взгляд Элланы. – Просто… – слова застряли в горле. Лавеллан растерянно вздохнула, не зная, как сказать Лелиане то, что она скрывала в своем сердце. Проведя ладонью по шее, долийка всплеснула руками и воскликнула. – Ох, дело не в том, что он не достоин меня, а в том, что я не слишком хороша для него, понимаешь? Соловей отрицательно покачала головой. – Это слишком сложно объяснить, – Эллана сдалась. – Возможно, в другой жизни я бы оценила его достоинства и все, что он для меня сделал, но… – Но? – Я была создана для другого мужчины, Лелиана. Пусть он лжец, предатель, убийца и погибель для всех нас, но он моя половина. Я чувствую это. На лице Лелианы мелькнуло искреннее сочувствие. Ей совсем не хотелось, чтобы Эллана окончательно утонула в этой темной любви, в которую ее потянул Солас. Она пыталась сделать все, чтобы свести Каллена и Лавеллан, даже пустила слух об их помолвке, однако все было тщетно. Инквизитор до конца верна тому, кто втоптал ее гордость и совесть в грязь. И как ей теперь доверять, Верховная Жрица не имела ни малейшего понятия. Как это ни печально, но Инквизитор отдалялась от них. – Чувства порой обманчивы, Эллана. Они могут стать причиной твоей гибели. – Я знаю. В зал громко постучали, прерывая разговор девушек. – Ваше Святейшество, нам пора выезжать! – напомнил вошедший гвардеец Верховной Жрицы Виктории. ****** Инквизитор проводила Верховную Жрицу до ворот, пообещав написать, как только они доберутся до Империи. Глядя на удаляющуюся свиту, Лавеллан задумалась над словами Лелианы. Она всеми силами старалась свести ее с командором. Но к чему этот личный интерес? Зачем она настаивала? Уж не думает ли она, что из-за любви к Ужасному Волку, Эллана встанет на его сторону? Долийка почувствовала, как внутри все похолодело. А что если именно так Верховная Жрица и думала? Что если она попытается использовать Лавеллан в качестве сдерживающего щита. Даже Каллен как-то сказал, что она одна из причин, почему Солас до сих пор не осуществил свои планы. Леди Инквизитор прерывисто вздохнула. Она не хотела в это верить. Все слишком надуманно. У нее нет причин сомневаться в Лелиане, ведь она всегда помогала Лавеллан, поддерживала ее, защищала. Тогда почему эта мерзкая, отвратительная мысль так плотно засела в ее голове? Почему она не в силах избавиться от нее? Зеленые глаза взглянули наверх, на башню, откуда за отбытием ее Святейшества наблюдал Каллен. Командор заметил, на себе чужой взгляд и, улыбнувшись, махнул Лавеллан. Она же в ответ махнула ему ладонью, призывая спуститься к ней вниз. – Пойдем, потренируемся? Такой неожиданный вопрос обескуражил Каллена, но отказаться он и не думал. Не каждый день леди Инквизитор сама звала его на тренировки, да и ему полезно было размять кости, вспомнить старые приемы. Командор избавился от тяжелых доспехов, оставшись в серой рубашке и штанах. – Что это на тебя нашло, Лавеллан? – со смехом в голосе спросил Каллен, крепче перехватив меч и идя в атаку на долийку. Эллана терпеть не могла большие мечи, потому легко и ловко обращалась с двумя длинными кинжалами. Эльфийка увернулась от крушащего удара рыцаря, отскочив в сторону, и попыталась задеть его клинком под колено, но командор вовремя поставил блок. – Нужно выпустить пар! – И именно на мне? – Ты его причина! Каллен искренне удивился такому заявлению, на секунду потеряв бдительность. Лавеллан воспользовалась этим и ринулась атаковать его, нанося быстрые и резкие удары. Рыцарю ничего не оставалось, кроме как уйти в глухую оборону, отражая выпады долийки и медленно отступая назад. Пусть он был сильнее ее физически, но она выигрывала за счет невероятной ловкости и скорости в движениях. – Что же я сделал не так? – тяжело дыша, они на мгновение остановились, скрестив оружие. Эллана плотно сжала губы. В ней клокотал и гнев, и страсть, и азарт. Именно в таком состоянии она могла, наконец, расставить в отношениях с Калленом все точки над «i». – Прийти в себя помог. День рождения устроил. В твои дела не лезу! Они резко разъединили клинки, и Каллен с разворота приставил меч к шее Инквизитора, оказавшись на секунду быстрее. На его губах мелькнула самодовольная ухмылка. Лавеллан кинула на рыцаря уничтожающий взгляд, но с поражением в этой партии смирилась. Они отошли друг от друга, чтобы немного отдохнуть, успокоить дыхание. Однако стоило немного восстановить силы, как Эллана вновь пошла на рыцаря, раскручивая кинжалы в руках. – Дай-ка подумать. Я не просила помогать мне прийти в себя. Праздник тоже просила не организовывать. А на счет моих дел… – Долийка со всей силы рубанула по плечу Каллена. От неожиданности он едва успел отразить удар, едва не выронив меч из рук. – Думаешь, я не вижу, что ты следишь за мной и доносишь обо мне Верховной Жрице? О чем-то с ней разговариваете за моей спиной! – Мы ее личная гвардия! – парировал Каллен, идя в атаку. Лавеллан ловко уворачивалась, нанося быстрые, но неуверенные удары в ответ. – Она обязана знать, что происходит в жизни Инквизитора! – В личной жизни? – В любой! – А с чего вдруг ты сам стал проявлять такой ярый интерес? Уж не по ее ли приказу? Они вновь остановились в шаге друг от друга, держа оружия наготове. В глазах Каллена заплясали опасные огоньки. Теперь уже он начал злиться. – Мне всегда была интересна твоя жизнь! Просто ты не особо замечала этого. Ты была слишком занята общением со своим драгоценным Соласом! Это был удар ниже пояса. Ярость и уязвленное самолюбие захлестнуло Лавеллан и она со свойственным ей безрассудством пошла в атаку. Каллен предвидел это, потому легко отразил выпады долийки, перехватил ее за запястье и, перекинув через себя, уронил ее на землю. – Можешь злиться, сколько хочешь, Эллана, – сердито произнес Каллен, сверху вниз глядя на поверженную эльфийку, – но признай, что эта любовь выходит нам всем боком! Здесь не только ты, но и весь Тедас! Она молчала. Может он прав, но только признать эту правду совсем непросто. Каллен подал руку девушке, но она посмотрела на него так пронзительно, что без слов стало понятно: она поднимется сама. Лавеллан немного прошлась, разминая плечи, хмуро поглядывая на командора. Он терпеливо ждал, когда она соберется с силами. – Я полюбила, Каллен. Полюбила так сильно, что буду расплачиваться за эти чувства до конца жизни. И я не в силах этого изменить. Да и не хочу. Потому что это мой выбор! Теперь уже Каллен не выдержал, бросившись в атаку. Они долго сражались, не уступая, не сдаваясь, не останавливаясь ни на секунду. В какой-то момент, силы Лавеллан подвели и она оступилась. Командор воспользовался моментом и выбил у нее из правой руки кинжал. Эллана в ответ ударила мужчину в солнечное сплетение и, сделав кувырок, подхватила оружие с земли. Каллен быстро оправился от удара и моментально настиг долийку, не успела она подняться. Стоя на одном колене и крепко стиснув зубы, Лавеллан левой рукой пыталась оттолкнуть от себя меч рыцаря, но по силе ему не было равных. Нет, это поражение она не могла допустить. Использовав грязный, но действенный прием, она свободной рукой попыталась ударить Каллена по колену. Рыцарь тут же поспешил отразить атаку, но долийка ловко прочертила ногой по земле, подставив командору подножку. Теперь уже она возвышалась над ним, а он лежал на земле. Вот только она не улыбалась. Как и он. – И ты готова умереть за этот выбор? – Да. Она протянула его руку, помогая встать. Рыцарь поднялся и почти вплотную встал к долийке, смотря на нее из-под полуопущенных ресниц. – Я не могу допустить этого. И ты понимаешь почему. Да, она все понимала. Понимала, почему он так смотрит на нее, понимала, почему стоит на неприлично близком расстоянии, почему тогда поцеловал. Он не хотел привести ее в чувства, он просто хотел ее. Лавеллан утопала в собственном стыде за то, что позволила этому зайти так далеко. Она действительно никого не видела, кроме Соласа. Она была слепа к чужим взглядам и недвусмысленным намекам, а сейчас пожинала плоды своей глупости. Они, молча, смотрели друг на друга, общаясь лишь взглядом. Эллана никогда раньше не видела, чтобы в глазах Каллена было столько преданной любви и отчаянного желания быть рядом с ней. Просто не обращала на это внимания, думая, что его верность исключительно дружеская или братская. Зато сейчас она прекрасно видела, как борется он с собой, чтобы не заключить долийку в свои объятья. Любая мысль об этом заставляла ее содрогаться от страха, ведь каждый день, каждую минуту ей казалось, что Ужасный Волк где-то рядом и наблюдает за ней. – Каллен, – она, наконец, нарушила тяжелую тишину тихим, осторожным голосом. – Я знаю, что ты хочешь сказать. И ты знаешь, что я на это отвечу. Но я не хочу разрушать нашу дружбу ложными чувствами. Потому что, если это произойдет, я их возненавижу…. Глаза рыцаря дрогнули. Он ожидал такого ответа, но все же до самого конца надеялся на другой исход. С трудом сглотнув застрявший ком разочарования, Каллен едва заметно улыбнулся. – Ты права. Лишь на краткий миг я посмел возжелать то, чего у меня никогда не будет. Прости, это больше никогда не повторится. Эллане было невыносимо больно видеть Каллена таким. Этот большой, трогательный, добрый человек, с верным и сильным сердцем, казалось, до последнего держится, чтобы не развернуться и уйти. Возможно, в другой жизни, Лавеллан была бы счастлива рядом с ним, они бы поженились, растили детей в каком-нибудь небольшом доме под Редклифом. Но всему этому не суждено сбыться. Леди Инквизитор целиком и полностью принадлежала другому. Лавеллан хотела положить ладонь ему на плечо, как любила это делать, когда приходилось успокаивать командора, но в этот раз решила, молча покинуть его, прикусив нижнюю губу до боли. Пока она шла до основной части крепости, амулет на ее шее стал невыносимо горячим.