Сказка на ночь для испорченных девочек

– Куда путь держишь? – окликнули прачку, заставив настороженно замереть. – Дык к матери супружника почившего, вестимо, – откликнулась женщина и поторопилась бы далее своей дорогой, но тропинку ей заступил лесоруб. – Али не знаешь, что время чудища лесного пришло? – Отчего ж не знать? Ведаю. Да только окромя этого, делать нечего. – Год этот – дочери твоей пора. Не от того ли прячешь? – спросил лесоруб. – Чем Татья виновата, кровинушка моя? Никого у меня более и не осталось! Матушка да дочь. Неужто погубите? – Хотела всю деревню чудищу отдать?! – взревел лесоруб и, кинувшись наперерез, ухватил за руку прачку и потянул в сторону деревни. Женщина вырывалась, вскрикивала, когда мужские руки особенно сильно впивались в кожу. – Тут посиди, подумай, – изрек лесоруб, закрыв несчастную прачку в сарае. Татья проснулась с уходом матери. Справилась по хозяйству да взялась косы заплетать, гриву волос обуздывать, травами лицо умывать. В дверь постучали. Староста, не ожидая ответа, открыл вход в сени и зычно крикнул: «Здорова будь, красавица!». – И Вам не хворать, – ответила девушка, вскакивая с лавки. – От чего пожаловали? – Время чье и сама ведаешь. Вопросов глупых не задавай! Твоя черга на заклание идти. Бежать, бежать, бежать, – истерично выстукивало в висках и девушка, подорвавшись, кинулась через открытое окошко на улицу, да только и там поджидали. Ухватили, запястья точенные веревками грубыми увязали, да так и поволокли. Распахнули двери сарая, впихнули упирающуюся красавицу, да за собой на замок амбарный закрыли. – Ох, Татья, девочка моя, – услышала она тихий выдох, наполненный горечью, и навстречу ей вышла ушедшая по утру мать. Обнялись, всплакнули, да стали думку гадать. Что б на ум не приходило, всё не то! Одно лишь, вспомнила прачка, что мать охотника не зазря в чаще лесной проживала, ведала и знания знахарские имела. Сына не уберегла, да то из-за немощи старческой, не добёгла к поляне ко времени нужному. Достала из внутреннего кармашка платья женщина ножик небольшой, складной, от супруга оставшийся, а им от матери полученный. Блеснуло серебром лезвие, а мать вмиг веревки вскрыв, потихоньку научала дочь тому, что сама бегло ведала. Лучше так, чем и шанса не иметь!