Течение жизни

Ева: Ритмично постукивают колеса, за окном пробегают смешанные осенне-зимние пейзажи. Я еду в город, где живет она. С каждой минутой я все ближе к ней. Даже не верится: мне дали первое место в том конкурсе, и сейчас я еду защищать честь своего города в, скажем так, вокальном поединке. Но меня мало волнует конкурс, я думаю о предстоящей встрече. Удастся ли мне ее найти? «Победа в конкурсе – это знак, судьба, он означает, что вам пора встретиться», – не уходит из головы навязчивая мысль. Я не знаю сама, чего ожидаю от этой встречи, но все мое существо просто сгорает от нетерпения. Мне даже кажется, что я чувствую, как рвется моя душа навстречу к ней. Я осматриваюсь по сторонам: кто-то смотрит фильм, большинство в наушниках, кто-то встретил знакомых – и сейчас они весело щебечут, иногда взрываясь волной смеха. Я закрываю глаза – и окунаюсь в прошлое. Это был солнечный осенний день, первый месяц последнего, четвертого курса. Наша группа томилась под дверью еще незнакомого кабинета. Наш бывший преподаватель уволился и уехал, о чем мы очень сожалели. Он был веселым, на его уроках было интересно, и к тому же он никогда не напрягал с тяжелыми заданиями – так что все мы чувствовали себя молодыми талантами, перед которыми открыты все дороги. Мы уже заранее невзлюбили нашу новую преподавательницу по музыкальной теории, потому что никто не сравнится с нашим Александром Алексеевичем, и в любом случае нас ждет разочарование. Я тоже была согласна с мнением остальных. Как же я ошибалась. Когда я в первый раз ее увидела, она мне не понравилась, что вполне соответствовало моим ожиданиям. Самое интересное, что она не представилась - может забыла, а может это ее стиль, и сразу приступила к новой теме. Мы еще долго потом выясняли ее имя, забывали, путали и переспрашивали друг у друга. Ее звали Мила Михайловна. У нее были выбеленные до плеч волосы, которые просто светились на неизменно темной одежде. За стеклами очков равнодушно смотрели холодные серо-голубые глаза. Мила Михайловна всегда носила высокий каблук и темно-красную помаду. Про нее говорили, что она высокообразованный специалист, и ее высокомерное поведение только подтверждало эту информацию. К ней мы ходили 2 раза в неделю – две пары и полчаса индивидуальных занятий, на которых нужно было исполнить аккордовые последовательности. Я помню, как дрожали мои руки на нашем с ней первом индивидуальном занятии. Мозг выключался, и вспомнить старательно выученные последовательности становилось невозможным для меня. Мила Михайловна отодвинулась подальше, заметив мою дрожь, видно, чтобы не давить на меня своим близким присутствием. Я, заметив, что она пытается меня не смутить, вообще перестала соображать, и она меня отпустила, решив прекратить мои «мучения». Я сама не понимала причину моей робости и страха перед ней. Я никогда не была из робкого десятка, напротив, я часто ругалась с преподавателями и этим была известна. Я чувствовала себя опозоренной в ее глазах, мне почему-то хотелось быть лучшей по ее предметам, а не нервной и недалекой, как, например, в этот день. С того дня я стала усиленно учить ее предметы и полюбила их. Я могла часами играть последовательности и выучивала их так, что мне казалось, сыграю их в любых условиях, даже под дулом пистолета. Так что на следующем индивидуальном занятии я выглядела значительно лучше, чем на первом. Я тогда еще не отдавала отчет себе в том, почему мне необходимо произвести на нее впечатление, для чего я стараюсь обратить на себя ее внимание, и зачем каждый раз пытаюсь найти в ее взгляде чуточку тепла. Только когда она уехала на пару недель, кажется, на курсы, я осознала, что влюблена в нее… *** Приехав, я заставила себя усилием воли не бежать сразу же в колледж на ее поиски. Первым делом я оставила вещи в съемной квартире и поспешила на репетицию. Отправили меня сюда на неделю. Первые дни будут посвящены индивидуальным репетициям, занятиям с педагогом по вокалу, а уже непосредственно за пару дней до концерта будут проходить большие общие репетиции. Приехав в нужное место, я оказалась в шикарном здании. Сразу же в вестибюле я была поражена высокими колоннами, потрясающими росписями на потолке. Я даже в первый раз порадовалась своей победе не потому, что смогла приехать снова в этот город, а потому, что почувствовала себя почти звездой. Мне нужно было найти своего педагога по вокалу, с которым мы выберем новую песню и начнем уже работать над ней. Затем должно быть общее собрание, и я свободна! *** Как только я освободилась - помчалась в колледж. Я знала, что ее уже не будет так поздно, но не смогла удержаться. В колледже меня всё еще помнили, и все знакомые, кого я встретила, радостно висли у меня на шее. Как только меня оставили в покое, я с замиранием сердца поднялась на нужный этаж и села напротив заветной двери. Это время стало моим, никто не должен нарушить эти волшебные минуты. Я представляла, как зайду в эту дверь в какой-то из ближайших дней и встречусь с холодными голубовато-серыми глазами. А ведь все это время она ходит на работу по этой лестнице, сворачивает в этот коридор - должно быть для нее это все так привычно уже. Я начинаю воскрешать моменты наших встреч прошлого года: как я раз за разом ходила на ее уроки, которые стали смыслом моей жизни. А затем я лишилась этого смысла и лишь во снах бродила по этим коридорам, задыхаясь от горечи в этих стенах. Да, я тоже стала частью этого здания, его историей. Студентка, любившая музыку, и без памяти влюбившаяся в преподавательницу. Я уверена, что ни для кого больше эта дверь не имеет такого значения, и ни для кого больше эти стены не окрашены в цвет сладостной боли.