Ледяное пламя

- Мы уже третий месяц безвылазно сидим в этой дыре и ничего не предпринимаем! Я не могу больше ждать! Ты обещал мне трон Небесной Империи, а сам держишь здесь, даже не подпускаешь к этим своим опытам. Или ты забыл, кто помог тебе добыть для них бесценный материал? - Я ничего не забываю и всему, что я делаю, есть свои причины. Грузный старик тяжело сложил кисти рук на круглом набалдашнике трости, сделанном из цельного изумруда. Сидя в высоком кресле с мягкой спинкой, он с презрением наблюдал за своим собеседником. Это был высокий, средних лет, мужчина из рода Павлинов. Впрочем, сейчас он мало походил на представителя этого великолепного племени. Черные, с пегой проседью волосы, поредели на макушке и висели сальными прядями. Когда-то черный, а теперь грязно-серый хвост с неопределенного цвета глазками волочился за своим мечущимся по темной комнате хозяином, то и дело путаясь под ногами. Глаза горели безумным лихорадочным блеском. - Тебе нужен трон Небесной Империи или этот мальчишка, которым ты стал одержим? - Мне нужно и то, и другое! Как же ты надоел мне со своей медлительностью, старый селезень! Миг – и тело Павлина прижато к стене где-то под потолком, а горло словно сдавлено железными тисками. - Джеминг, Джеминг…- голос старого мага по-прежнему холоден и сух. – Ты же понимаешь, что больше не нужен мне? Ты показал свою полную несостоятельность в Янтарном дворце. Ты не смог остановить взросление этого мальчишки из рода Белых призраков, и теперь он наш самый опасный враг. Ты оставил в живых девчонку Джию, и теперь любой опытный маг может обнаружить связь между нею и мной. Ты не выяснил, что представляет из себя новая помощница доктора Кьянфана, которая смогла распутать мою магическую сеть. И, наконец, ты так нелепо раскрыл себя, поддавшись чувствам. Зачем ты нужен мне теперь, Джеминг? Думаешь, без тебя я не смогу довести свой план до конца? Тот только хрипел и дергался под потолком, пытаясь ослабить магические тиски. Наконец, старый маг сжалился, и Павлин свалился на пол, с ненавистью уставившись на своего невозмутимого сообщника. - Я единственный законный наследник Небесной Империи. Вряд ли у Лонгвея теперь будут дети от его ненаглядного… Маг тихо засмеялся. - Твои жалкие потуги так забавны, Джеминг. Во-первых, Лонгвей молод и полон сил. Чтобы завести наследников, вовсе не обязательно любить их мать. Во-вторых, насколько я знаю, ты не принадлежишь к роду Пурпурных Императорских павлинов. Есть семьи, которые гораздо ближе к ним по крови. Золотые, например… И, прежде, чем Джеминг успел открыть рот, маг остановил его резким движением руки. - Впрочем, это неважно. Ты получишь Империю Небес и этого твоего… Белого, мне по-прежнему нужны свои люди на всех четырех тронах. Но я слишком долго терпел твои выходки, и мое терпение на исходе. Если ты не прекратишь истерить и мешать мне, то отправишься восвояси. У тебя ведь, кажется, остался дом где-то на окраине Небесной Империи? С этими словами старик тяжело поднялся с кресла и вышел за дверь, оставив поверженного Джеминга скрежетать зубами от злости и беспомощности. Его путь лежал в скрытое подземелье, где много лет назад он разместил тайную лабораторию. Пройдя по длинному темному коридору, маг уткнулся в тупик, но короткое заклинание открыло перед ним запечатанную дверь. Старые, выщербленные ступени вели глубоко под землю, сырость подступала со всех сторон, принося магу покой и умиротворение. Вскоре перед ним открылось большое светлое помещение, тем более удивительное для мрачного подземелья. К нему тут же подбежал невысокий полноватый человек из рода Гусей и склонился в глубоком поклоне: - Ваша милость… - Как продвигается дело, Шику? - Все лучше и лучше. Совсем скоро мы достигнем стабильного результата. - Материала достаточно? - Да, хотя много было потрачено зря. Но я надеюсь, что нам удастся закрепить полученный результат и исходный материал нам больше не понадобится. - Я тоже на это надеюсь, … Ведь исходного материала больше нет.

***

- Как ты не понимаешь, Ло? Он опасен! Он по-прежнему не может контролировать свою силу! - Тасмир может сдерживать его. - Надолго ли? И вообще, тебе не противно, что твой возлюбленный все время нянчится с этим проходимцем? Донгэй был прав. Каждый раз при виде Тасмира, нежно сжимающего виски Ледяного Дракона своими тонкими пальчиками, он ощущал жалящие уколы ревности. Вот уже больше двух месяцев Кай жил в столице Небесной Империи. И хотя он часто улетал в горы, неизменно возвращался к Тасмиру. Ледяного колотила дрожь, стены дворца порывались инеем, и в покои вслед за ним врывались потоки холодного ветра. Тасмиру удавалось успокоить Кая, но Лонгвей видел, что после этого его возлюбленный долго не может прийти в себя, лежа без сил и сравниваясь белизной кожи с тонкими шелковыми простынями. - Знаешь, я долго думал, - продолжал между тем Император Гор, - и почти уверен в том, что стихия, которая обрушилась на Империи два месяца назад – его рук дело. - А! – Лонгвей задохнулся от чудовищного предположения Дона. - Посуди сам – он остался один, всеми покинутый, его силу некому было усмирять, вот она и вышла из-под контроля. Ну разве можешь ты припомнить в наших краях такое бедствие? - Нет… - И я не могу. Ло… Их ведь не зря изгнали. - Тасмир и слышать не хочет о том, чтобы Кай улетел. - Тасмир еще почти ребенок! Он не понимает… Но тут Император Небес был непреклонен: - Я доверяю Тасмиру, как самому себе. Больше, чем себе. И это неизменно. Донгэй устало потер переносицу: - Как знаешь. Но это нельзя так оставлять. Мы не можем думать только о себе. За нами – Империи, люди. Подвергать их опасности - преступление. - Ты прав, Дон. Я поговорю с Тасмиром.

***

Подходя к своим покоям, Лонгвей ощутил, как его сердце сжалось от радостного предвкушения. Там его ждал любимый. Тасмир из рода Белых призраков, а для него просто Роу, самый желанный, непостижимый, удивительный Роу. Воплощение нежности и страсти, трепетной застенчивости и стальной воли, острого ума и любящего сердца. Его Роу, единственный, любимый навсегда. Несмотря на то, что уже больше двух месяцев они каждую ночь проводили вместе, отдавая себя друг другу без остатка, он до сих пор не мог поверить своему счастью. Тасмир был в спальне. Не дождавшись Лонгвея, он уснул обнаженным, и не было во всех Четырех Империях зрелища прекраснее. Аккуратно ступая босыми ступнями по мягкому шелкотканому ковру, Император подошел к ложу и залюбовался своим возлюбленным. Роу спал на животе, выпрямив одну ногу, а вторую подтянув к груди. Руки лежали на подушке, и кипенно-белые крылья, раскрывшись, опахалами раскинулись на тонких простынях. Мягко откинув длинные белые волосы, Лонгвей коснулся губами того нежного местечка, где шея переходит в плечо, потерся носом за ушком, слегка прикусил и пососал мочку. Роу вздохнул, почмокал губами, но не проснулся. Палец Императора медленно скользнул по цепочке позвонков вниз, туда, где от середины спины начинали расти мягкие перышки, постепенно переходящие в роскошный, искристо-белый хвост. Когда Роу только появился во дворце, глазки на его перьях были фиолетовыми, светлыми посередине и с темной обводкой. Но после преображения Белого в Тонком мире все его оперение приобрело чистый белый цвет, отливающий перламутром и переливающийся на свету серебристыми искрами. Рука Лонгвея трепетно пробежала по пышному оперению и, пробравшись под хвост, погладила гладкие, тугие ягодицы. Несмотря на тяжесть в паху, Лонгвей нехотя убрал руку и лег сзади любимого, крепко обняв и прижав к себе. Ему было жаль будить Роу, измотанного необходимостью помощи Каю, заботами о Ки, которому он заменил если не отца, то старшего брата, не говоря уже о выполнении его прямых обязанностей Хранителя дворцовой библиотеки. Они уже не раз спорили из-за этого. Лонгвей предлагал найти для Ки няньку, если уж этот малыш так запал ему в душу, а для библиотеки хотя бы подобрать больше помощников. О том, чтобы бросить помогать Каю, Роу и слышать не хотел. В результате Тасмир согласился взять в библиотеку одного помощника, а заботы о Ки частично передали няньке его сестер-близяшек. И все равно Роу уставал, хоть и не признавался в этом. Поэтому, смирив желание, император прильнул к любимому, стремясь передать ему часть своих жизненных сил и уснул, уткнувшись носом в копну белых волос.

***

Еще не до конца рассвело, когда Тасмир проснулся, чувствуя, тепло и безопасность. Сзади его обнимала сильная рука любимого, и казалось, все изгибы тела Лонгвея идеально созданы для Тасмира. Понежившись в уютных объятиях, Белый осторожно, стараясь не разбудить Ло, перевернулся на другой бок и с нежностью вгляделся в родное лицо. Каждый раз, когда он видел седую прядь в иссиня-черных волосах Лонгвея, его сердце сжималось от жалости и гнева. Жалости к юному, еще незнакомому ему, принцу Небесной империи, чей мир в одночасье рухнул после убийства императорской четы, и ненависти к Джемингу – убийце, растлителю и предателю. Нежно подхватив прядку, он поднес ее к губам и вновь пообещал себе защищать любимого от всего мира до тех пор, пока бьется его сердце. Кончики пальцев пробежали по изогнутым черным бровям, высоким скулам, спустились к четко очерченным, чуть приоткрытым губам. Засмотревшись, он не заметил тот миг, когда эти губы разошлись в едва уловимой улыбке и захватили в плен его палец. Успев только ахнуть, Тасмир оказался лежащим на спине, прижатым к ложу сильным, жилистым телом императора. - С добрым утром, любимый! – выдохнул Ло и припал к его губам. Ничем не прикрытое желание Лонгвея уперлось в живот Белого, толкаясь и скользя по упругой коже. С тихим стоном Лонгвей обвил руками шею возлюбленного и подался навстречу, вжимаясь в желанное тело. - Ло… Не переставая целовать Роу, Лонвей обхватил рукой оба члена, размазывая выступившие капельки смазки. Рука задвигалась в привычном ритме, но за мгновение до разрядки Роу вдруг одним быстрым движением перевернулся, подмяв под себя Ло и оседлав его бедра. Не отрывая взгляда от глаз любимого, проказник погрузил в рот два пальца и стал облизывать их медленными, невыносимо сладострастными движениями. Затем так же медленно завел руку назад, и, раздвинув белые перья, стал готовить себя для Лонгвея… Ничто так не возбуждает, как восторг и радость в любимых черных омутах, ласковые руки, щекочущие твердые комочки сосков, розовый язык, облизывающий пересохшие губы. Любимый, единственный, Ло… Приподнявшись, Роу приблизил член Лонгвея к ложбинке и плавно задвигался, дразня чувствительную головку, мягко сжимая ее между влажными полушариями, пока Ло не взмолился о пощаде: - Пожалуйста, малыш… пожалуйста… - Что пожалуйста, мррр?... – проказник наслаждался выражением сладкой муки, исказившей любимые черты. Тонкое тело изгибалось в талии, создавая плавные, чувственные волны. - Хочу … тебя… всего… Сжалившись, Роу медленно ввел в себя каменный член Лонгвея и на мгновение замер, привыкая, ощущая ни с чем не сравнимое слияние с любимым, а потом задвигался, сначала медленно, а потом все быстрее, пока императорская спальня не наполнилась хриплыми протяжными стонами обоих… Ладонь Ло быстро двигалась по члену Белого в такт с его движениями, пока теплое семя не оросило живот Ло. Упав на грудь любимого, Роу почувствовал, как затрепетал, исторгаясь, внутри него член Лонгвея. Счастье… Какое бесконечное счастье – ощущать, как бьется, успокаиваясь, любимое сердце, как медленно скользят руки по крыльям и спине, как прижимаются губы к макушке, захватывая хохолок… Коснуться губами чуть солоноватой кожи груди, прижаться к ней щекой, обхватить сильнее руками, желая, чтобы эти минуты никогда не кончались… - Роу… - Ммм… - Ты знаешь, что мне не жить без тебя? - Не говори так, ты не просто мой любимый, ты – император, а империя не может зависеть от чувств одного человека, - пальчик Тасмира вычерчивал на груди Лонгвея одному ему понятные узоры, время от времени задевая темный сосок. - Если передо мной встанет выбор – ты или империя, я выберу тебя… Тасмир вскочил на колени и с негодованием уставился на Лонгвея: - Как ты можешь так говорить?! За тобой – империя, народ тебя обожает, ты мудрый, ты справедливый, ты сильный, честный… ты.. ты … самый лучший! Да если из-за меня.. ты… я никогда себе этого не прощу! От возмущения глаза Тасмира заблестели. - Как же я тебя люблю! – Лонгвей рывком притянул к себе Белого и, опрокинув на подушки, навис над ним сверху. - Я никому тебя не отдам, никогда, слышишь? Но, если с тобой что-то случится, я просто не переживу. - Со мной ничего не случится, пока ты рядом. Лонгвей поймал ладонь Роу, целуя белое запястье. - Я не от всего могу защитить тебя, несмотря на свой титул. Мне так больно от того, что ты рискуешь собой… Тасмир нахмурился, между темными бровями пролегла морщинка. - Ты опять про Кая? Я же уже говорил, он мне как брат, я не могу …. - Тшш… Палец Ло лег на губы Белого, останавливая сердитую тираду: - Я понимаю тебя и не прошу бросать Кая без помощи, но мы должны что-то придумать. Дальше так продолжаться не может. И он передал Тасмиру разговор с Донгэем, не пытаясь смягчить опасения Огненного дракона. Пока Тасмир слушал императора, на его лице появилось задумчивое, а потом и злорадное выражение. - Говоришь, Донгэй сильно обеспокоен? - Очень сильно. Я едва его успокоил. - Кажется, я кое-что придумал…