Шкодливая кошка тирана

Ацуши, пригибаясь, вошёл в просторную комнату. Горбиться повода не было, потолок был достаточно далеко от его головы, просто на него давили какие-то чувства, из-за которых плечи будто опускались сами по себе. Он заметил, что здесь стало намного чище чем раньше. Некоторые предметы мебели стояли на новых местах, а книжные полки явно не изобиловали журналами с обнажёнными женщинами, которых Ацуши всегда хотелось одеть и накормить. По его мнению лучше было наполнять грудь через еду, а не через силикон, однако, о последствиях для фигуры он не задумывался. «Неужели Аоминэ-чин научился уборку делать? Нет, это слишком странно», - подумал парень, видя, что его кроссовки очень грязные для чистого ковра. Пришлось снимать. Мурасакибара готов был скорее поверить, что его строптивая знакомая на самом деле переехала к его сумасшедшему другу, мнящего себя чуть ли не богом. И к слову, этот самый субъект с манией величия был не просто хмурым, как обычно, а убитым. Раньше от него кроме разных звуков в одну букву и слов в три особо ничего слышно не было, а тут вообще молчал. Тоскливо до невозможности. - Аоминэ-чин, а где Саннэ? - он на самом деле только из-за неё и пришёл. Сегодня ходили разные слухи по университету. А ещё Дайки не было на тренировке. Последнее время он туда без своей милой куколки не приходил. Странно было даже представить, что вот так внезапно Аоминэ появится один-одинёшенек где-нибудь, оставив свою любимую Дзёшико. Но, получается, что один раз пришлось ему так поступить, о чём тот сильно сожалел. О чём все в итоге сильно или не очень сожалели. Дайки не стал отвечать на этот вопрос словами. Он просто указал на дверь, которая вела в его спальню. Точнее, в их спальню. - Спит? - Ацуши почувствовал, что у него почему-то нет аппетита, хотя ещё несколько минут назад он подумывал о том, что прикупить себе пару пачек с печеньем. - Ты уже знаешь, что случилось? - вместо ответа Дайки задал вопрос. Невежливо, но отвечать не хотел. Он гостей сегодня больше не ждал. Были уже. Хватило и нотаций от доктора, и слёз от Дзёшико-сан. Теперь он чувствовал себя виноватым и перед Саннэ, и перед её матерью. Но последняя лишь сказала, чтобы не выдумывал глупостей. Лучше бы ударила. Но, самое главное, что не забрала свою дочь с собой. Почти что дала ему шанс всё исправить. Или же поняла, что он не отдаст. У неё явно не хватало власти, чтобы лишить его желанного. Ацуши кивнул, понимая, что слухи правдивы. А жаль. Была у него такая черта, верил до последнего, что существует волшебство и прочее, или же невзгоды живут на каком-то корабле, который всегда проплывает мимо его гавани. Порой подобная вера оправдывала себя, разрушая слухи или же давая им пройти стороной. Ацуши никогда не было дела до слухов, ему подобное было просто неинтересно. - И как... - К ней приходит врач, - перебил Дайки. - Дзёшико-сан привезла сегодня оставшиеся вещи Саннэ. Ацуши настойчиво смотрел на своего собеседника. На его вопрос всё ещё не ответили. И Ацуши пока что не собирался вот так верить тому, что рассказывали. Возможно, это неверие часто спасало его от того, чтобы не впутаться в бредовое переплетение домыслов и слухов. Но сейчас что-то говорило, что не будет как всегда. Дайки встал со своего места и направился к двери, ведущей в спальню. Парень понял, что его гость идёт за ним. На это он и рассчитывал, не желая что-либо говорить. Слов было на этот день достаточно. Аоминэ легко надавил на дверную ручку и толкнул деревянный заслон. Но внутрь зайти не дал и свет не включил. Не на показе мод. Вечернего света вполне хватало, чтобы увидеть то, зачем пришёл сюда его гость. Освещение было бархатным, персиковым. Такой нежный свет способно отбрасывать только заходящее солнце, чтобы завтра стать красным, предсказывая ветер. В такие дни было легко смотреть на небо, следить за изменениями красок в нём, думать о своём и наслаждаться спокойствием. Жаль, что этот день не подходил для подобного. Ацуши не заметил как сильно нахмурился, замечая то, что такой нежный и заботливый свет не может скрыть весь ужас представшей картины. Он только смягчал, чего не было достаточно. Ацуши не надо было вглядываться в отдельные части или к чему-то особо присматриваться. Всё и так было слишком очевидно. На кровати лежала девушка, в которой угадывались знакомые до болевых ощущений черты. Половину лица закрывала огромная повязка, которая так же служила креплением довольно толстого куска марли с ватой внутри, который базировался в области правого глаза. Нижняя губа особенно пострадала и была не то чтобы порвана, будто изрезана. Но это оказалась всего лишь лопнувшая кожа. На одной руке не было эластичного бинта, поэтому в обзор сразу же попадали многочисленные синяки и явно опухшие от ушибов пальцы. Конечности не потеряли свою правильную форму, но были перевязаны или обмотаны чем-то, что поддерживало их в правильном положении. При этом лежали ноги и руки немного неестественно. Нормальному здоровому человеку такая поза удобной бы не показалась. Захотелось подойти и как-нибудь их поправить, потому что от нескольких часов в таком положении точно должно было уже болеть всё тело. Царапины, ссадины, громадные тёмные кляксы с какой-то синевой по краям, а внутри что-то чёрно-фиолетовое, пластыри, следы какого-то вещества, нанесённого на особо глубокие раны, содранные ногти. И всё смягчено чем-то персиковым, явно тёплым и нежным. Кошки любят греться на солнце. Саннэ напоминала сломанную куклу. Как будто дорогая фарфоровая кукла упала со шкафа и покрылась трещинами от удара. А что-то от неё явно откололось, поэтому маленький ребёнок, что столкнул красивую игрушку с такой высоты, попытался собрать всё вместе и склеить. Но не хватило опыта и сноровки, чтобы сделать это хорошо и качественно. Она осталась красивой, просто сломалась. Просто уже не могла стать прежней. - Я сожалею, - проговорил Дайки внезапно, пугая Ацуши тем, что нарушил тишину. - Очень жалею, что не убил их. - Они в реанимации, Аоминэ-чин, - Ацуши не думал, что подобное упокоит его друга, потому что ему теперь знание этого не помогало справится со своими эмоциями. Волшебства не было. Только правда. - Их место в гробу, - зло выговорил Дайки, закрывая дверь, ожидая, что Ацуши немного ускорится, покидая комнату. - Это... я, - Ацуши не мог подобрать слов для того, чтобы описать свои эмоции. Он сейчас очень хорошо понимал, почему его друг предпочитал сегодня молчать. Ему самому не хотелось больше ничего говорить. Парень нашёл бы тёплые слова для Саннэ. Для неё уж точно отыскал бы. Но она не могла услышать его сейчас. Однако, это молчание было каким-то невыносимым. - Она поправится. Саннэ точно поправится, - как-то по-детски, со всей своей верой в хорошее и чудесное, пробубнил Ацуши. - Конечно, - выговорил Дайки, ведомый ощущением того, что с ним сейчас рядом ребёнок, которому надо верить в добро. - Конечно. Так и будет. *** - Почему ты не оставил её в больнице? - Ацуши посмотрел на маленькую чашечку с чаем. В его руке она казалась напёрстком Золушки. Или же Белоснежки, у которой была аллергия на яблоки. - Мне не разрешили остаться там на ночь, - веская причина. Кому-то казалось смешной, но не Дайки. - Ты не будешь ходить на тренировки? - Пока она не поправится, не буду, - это уже был слишком очевидный ответ. Если человек забрал едва живую девушку из больницы, нанял ей врача, который приходил теперь каждый день с осмотром на дом, заставил её мать привезти оставшиеся вещи дочери к нему домой и молча согласиться на то, что теперь «девочка» будет жить с почти безумным монстром, то он точно не согласится отходить от неё, независимо от важности причин, зовущих куда-то там. - К тебе хотел зайти Куроко-чин. - Не приходил, - сразу же убил все темы для подобных разговоров Аоминэ. Молодые люди сидели за небольшим квадратным столом из чёрного стекла. Чай остывал. Никто не сделал и глотка. Ацуши по-прежнему не ощущал голода, и что-то сжимало горло внутри. Было трудно дышать. Перед глазами всё ещё стояла эта странная картина. Он никогда не видел таких больших кукол. Сломанных кукол. Ацуши никогда не понимал того, как относится к Саннэ и что думает о ней. Парень не пытался отнести её к какой-либо категории людей, как и тех, кого называл своими родными. Саннэ не могла быть подругой, потому что тут же бросалось в глаза, что в ней слишком много от взбунтовавшегося подростка, которого она прятала в себе, пытаясь быть взрослее. Девушка не могла быть своим «парнем», потому что её женственность, тепло и ласковое обращение к нему стирали подобные названия в его голове. Саннэ была его старшей сестрой с того самого нелепого момента, когда пыталась загладить свою вину за поставленный ему фингал с помощью конфет. Она знала о его слабости и всегда использовала её так, чтобы он не чувствовал себя обманутым. Саннэ не смеялась над тем, что он совсем ещё ребёнок внутри себя. Саннэ баловала и лелеяла это дитя, ругала его, оттаскивая за уши, говорила с ним строгим поучающим голосом, объясняя то, что дети отказываются понимать. Она была сильной и стойкой. И даже сейчас не выглядела так, будто кто-то смог её победить и заставить усомниться в себе. Ацуши знал, что Саннэ не сломается из-за такого. Да вот только её тело надолго запомнит этот случай и будет напоминать ей об этом своими новыми рефлексами, которыми «болеют» однажды напуганные до смерти животные. Ацуши поджал губы и опустил голову. Он сжал кулаки и попытался переместить всю свою обиду в них. Но она туда просто не помещалась, несмотря на то, что его руки были очень большими. - Саннэ купила для тебя шоколад, - Дайки поднялся на ноги и медленно пошёл на кухню. Ацуши остался сидеть на ковре. Он не чувствовал того, насколько большим и взрослым было его тело для этих детских слёз, которые быстро падали ему на одежду. Кап-кап, а потом оставались мокрые пятна, будто дождь пошёл. Только откуда взяться тут дождю? Дайки сделал вид, что не может найти желаемое. Он не знал, как вести себя с большим ребёнком, который плачет, потому что ему очень жаль. Жаль не из-за того, что обидчики до сих пор живы. Ему жаль, что красивая кукла сломалась. Жаль, что милой шкодливой кошке сделали очень больно, и она больше не хочет играть. Жаль, что Саннэ не забудет этого теперь никогда. Жаль, что уже поздно её защищать. Жаль, что это с ней вообще произошло. Жаль, что его силы было достаточно, чтобы уберечь её от этого. Но не смог не только он, или Дайки, но и всё они. Стечение обстоятельств было слишком злым. Дайки тут же вернулся в комнату, когда услышал, что его гость быстро перемещается по ней. Ацуши открыл дверь в спальню, где лежала Саннэ, и почти ворвался в неё, наводя грохот вокруг себя. Такое могли услышать не только соседи, но и мёртвые на кладбище в трёх километрах от этого места. - Титаны ломают крепость, что ли? - Саннэ приоткрыла здоровый глаз. - Одна стена точно только что пала... Ацуши? Что с тобой? Оу, - почти протянула она, чувствуя, как большой ребёнок берёт её за руку очень осторожно. - Ацуши... что мне сказать, чтобы помочь тебе? - девушка постаралась избежать этой фразы: «Чтобы ты перестал плакать». Парень прижал её руку к своему лицу, наклонившись вперёд. Она чувствовала, как по её коже скользят горячие слёзы. - Ацуши? Что же ты? Всё хорошо, Ацуши. Всё хорошо. Не расстраивайся, - её голос был наполнен заботой и новой неестественной хрипотой. У Саннэ ещё не было своих детей, чтобы понять, что на подобные уговоры они не поддаются, а только начинают сильнее плакать. Что в итоге напугало девушку. Она была растеряна. - Ацуши, - её голос немного дрогнул. - Что случилось? Скажи мне. Пожалуйста. Парень громко хлюпнул носом и выпрямился. Дайки стоял в дверях и не совсем верил в происходящее. Но потом вспомнил себя. Только с ним это произошло в душе, и слёзы его были очень злыми. Ацуши пытался выплакать свою жалость. Дайки — свою ярость. Оба чувства давили одинаково сильно, просто выжимая все эмоции и даже слёзы. С таким было нелегко. - Ты скоро поправишься? - протянул Ацуши с заложенным носом. Его речь из-за этого стала ещё менее разборчивой. Но Саннэ поняла. Ведь вопрос был коротким. - Конечно. Это всё ерунда. На мне всегда всё, как на кошке заживает, - она улыбнулась, пытаясь не показывать того, как ей больно сейчас. Зачем пугать это ранимое дитя? Он ведь ещё так нежен внутри себя. - Я там конфет тебе купила. - Может, ты есть хочешь? Ацуши? - Дайки почувствовал, что ситуация как-то легче стала. Можно и поговорить. Так и отцом себя почувствовать недолго. - Там можно дыню съесть. - И шоколад? - Ацуши потихоньку приходил в себя. - Ну, тут только шоколад, - пошарил Дайки в пакете со сладостями. *** Саннэ сидела на кровати, обложенная подушками, и медленно ела овощное пюре, которое со всеми своими светлыми чувствами приготовил Дайки. Получилось вкусно. Иначе и быть не могло. Ему всего-то надо было овощи засунуть в миксер и кнопочку нажать. Но так приятно, когда это делает он. Да ещё и с чувствами. - К тебе вчера Сацуки приходила. И Айда, - немного тише добавил Дайки, вспоминая о том, как Рико пыталась опять всех убить и говорила громким шёпотом, что сама бы разделалась с теми парнями, потому что у неё рука тяжёлая, и всем она бы дала там всякого по первое число. Настроение у неё было боевое. Только не все его поняли. Кто-то решил посмеяться, а кому-то стало только хуже, ведь это на нём тяжесть руки проверяли. - А я где была? Пропустила всё, - протянула Саннэ. Получилось забавно. - Ты спала, - можно было и не спрашивать. Ответ на вопрос выше последнее время был только один. Она спала. Всё время спала. - Ацуши не звонил? - последние новости её явно не расстроили. - Звонил. - Наверное, конфеты кончились, - предположила Саннэ. - Такого мешка ему на один день едва хватит. Но он молодец, дольше продержался. - Сказал, что ему Дзёшико-сан торт сделала со смородиной, - передал Дайки подробности разговора. Точнее их часть. Ацуши очень переживал, а поэтому минут десять только выпытывал, как там его «старшая сестричка». Не нужно ли её полечить шоколадом или чипсам. Заверять его в том, что это убивает, было бесполезным занятием. - О, мама его вечно балует. Мамин любимчик. Шоколадный медведь прям. Вот прям огромный такой. - Не завидуй. - Я всё равно торты не ем, - отмахнулась она. - И мне главное, чтобы я у тебя в любимицах ходила. Хоть шоколадная, хоть в яблоко. Он не удержался и чмокнул её в щёку. Возможно, ей надо было это сказать, чтобы понять то, что она ему действительно нужна. - И ходишь, и лежишь, и сидишь, - добавил парень довольный собой. Девушка отдала парню пустую тарелочку: - Спасибо. Было вкусно, - она хотела потянуться к нему, чтобы поцеловать. Но было ещё больно. Ей пришлось сдержать свои порывы. - Всё съела? - переспрашивать не стоило, но почему-то спросил. Хотелось позаботиться о ней, поэтому иногда завал странные вопросы. Словно обращался с ребёнком. - Моя хорошая, - похвалил он. Совсем себя не узнавал. Но тут все свои, можно и понежничать. - Мяу, - Саннэ задрала носик вверх. - Теперь спать, шкодливая кошка. Ты опять сегодня читала что-то? - Дайки аккуратно обнял своё сокровище. - Совсем чуть-чуть, - призналась девушка. Ей не хотелось спать в обед, поэтому пришлось делать вид, что спит. А сама в тайне от всего мира читала очередную гадость про троллей, войны и кровищу. Интересно там было. Орки объединялись в Орду и шли убивать невинные народы. Ух как там всё закрутилось у них! - Хотел бы я сейчас совсем чуть-чуть... ммм, ты должна поспать, - парень потёрся носом о левую щёку своей любимицы. Там синяков не было. - Чего бы ты хотел? - она прижалась к нему сильнее и обвила себя его рукой под грудью. - Нет, Саннэ. Тебе надо спать, - остановил Дайки свои эротические порывы. Её состояние оставляло желать лучшего. Врач очень настойчиво повторял, что пациентке нужен сон и покой. Ей только кажется, что ей лучше. Это лишь потому, что она сама очень хочет скорее начать прыгать по комнате бешеной козой. Но даже на кошках так быстро всё не заживает. А про коз вообще лучше забыть. Их быстрее съедают, чем дожидаются полного выздоровления. - Да, мне надо спать, - Саннэ продолжала свои коварные действия, аккуратно поглаживая своего любимого тирана в самых неожиданных местах. К её сожалению, она не могла особо ёрзать или как-то резко двигаться. Тело ещё не было готово к подобным перегрузкам. Но мучить ей своего парня очень нравилось. Только самой себе тоже доставалось. - Мне на самом деле очень хочется, - призналась девушка тихо. - Как-то странно вот так... несколько дней уже... - Мне тоже странно, - пальцы Дайки уже осторожно расстёгивали маленькие пуговички на её пижаме. А точнее её верхней части. Саннэ и на это обычно не соглашалась, потому что вообще никогда не спала в одежде. Но пришлось заставить её на себя это надеть. Так ему было легче сдерживаться. Да и всякие любопытные гости стремились на больную одним глазиков посмотреть. Было от кого прикрываться. - Если аккуратно? - Я обещаю не дёргаться, - для пущей уверенности она подняла руки вверх, показывая свою готовность к пассивности. - Я тоже, - но по его улыбке этого было не видно. Парень с особым энтузиазмом поспешил раздеть свою ненаглядную. Он быстро забрался на неё сверху и покрыл поцелуями её шею. На этот раз страсть не ударяла в голову, отключая сознание и заставляя стремиться к желаемому. Дайки был нежен, осторожен и мягок. Он больше гладил Саннэ, ощущая под своими ладонями то, что больше жалеет её тело, лаская, успокаивая его. Если бы он мог, от отдал бы ей всё своё тело, только бы ей было хорошо. - Тише-тише, в бинте запутаешься, - предупредила она, понимая, что ему всё равно очень трудно двигаться медленнее. - Аккуратнее, - предупредил он её в ответ, чувствуя, что со своим обещанием быть пассивной она плохо справляется.