Don't

Иногда казалось, что нет вещей, которыми они не могли бы поделиться друг с другом. Абсолютное доверие с примесью любви и взаимопонимания. Каждый аспект их жизни был известен им двоим, будь это нехороший день из-за немного приторного чая с утра, до проблем на учебе из-за не вовремя сданного сочинения или провалившегося теста. Кстати, об учебе. Луи учится в старшей школе Mill Hill School центрального Лондона и делает неплохие успехи в проектах и основных дисциплинах. Он не считает себя зубрилой или ботаником, он просто выполняет работу, которая ему интересна, в последствии радуясь заслуженной похвале и A - B оценкам. В основном, он справляется с работой легко и без фанатизма, но если возникают трудности, то он всегда обращается к своему парню, который ровно год, как закончил школу и теперь готовится к поступлению в университет, чтобы он помог разобраться ему с непонятными вещами, как сегодня. - Я бы не хотел испытывать чувства Джойса* в ближайшие лет тридцать, а ты, Хазза? - перелистывая тонкую книгу в тугом переплете поинтересовался Луи, сидя на кровати и изредка поглядывая на Стайлса, который лежал на спине рядом, погрузившись в свои мысли и рассматривая что-то на потолке. - Я думаю, что твоя тема вообще не относится к "Джакомо", ведь там и не пахнет традиционной поэтикой. Может, выберешь что-нибудь другое? - Гарри лениво потянулся и издал сонный стон, переворачиваясь на бок так, чтобы была возможность видеть сосредоточенного Луи, который сидел в позе лотоса, облокотившись спиной к изголовью кровати. - Нет, не могу. Мистер Дайрес дал мне именно эту тему, - парень тяжело вздохнул и нахмурил брови, - к тому же, она кажется вполне интересной, разве нет? - Ага, разве только для тех, как твой хрен. Видимо он совсем отчаялся со своими морщинами и седыми прядями вокруг лысины, - Гарри фыркнул, вспоминая того самого Дайреса. Неприятный тип, на вид лет тридцать пять. Они виделись раза два от силы, когда Луи оставался на дополнительные занятия по литературе и Стайлс забирал его, чтобы проводить до дома. Луи громко сглотнул и проигноривовав сказанное решил напомнить: - Так, ты поможешь мне с этим или нет? - он потряс в воздухе белыми листами, которые уже послезавтра должны превратиться в сочинение.

***

На самом деле, Луи совсем не переживал за оценки по литературе. Последние пару месяцев он получал только комплименты за любую работу. Сначала, он принял это на свой счет, как собственную безупречность и даже гордился своими успехами в классике. Но потом стали происходить странные вещи, которые вызывали смешанные чувства с каплей подозрения. Когда в начале второго семестра пришел другой преподаватель, весь класс обрадовался и Луи не был исключением, ведь в отличии от прежнего этот выглядел моложе, не смотря на свой возраст, он был не таким придирчивым и давал намного меньше задания домой, чем тот. Во время уроков он много шутил и уделял внимание каждому ученику. Так в скором времени, большинство ребят его определенно полюбили и некоторые даже стали относиться к нему не как к преподавателю, а как обычному другу, спрашивая о советах в личной жизни или просто рассказывали всякие дурацкие истории на перерывах. Луи же не горел желанием вообще делиться с кем угодно своими личными делами, за исключением своего парня и единственного лучшего, школьного друга - Зейна, с которым они сидели за одной партой буквально с пятого класса. Именно Зейн первый узнал о том, что парень, который часто приходит к ним в школу, заключая в крепкие объятия Луи - не просто друг, а его душа и сердце. К счастью, он был только рад за них, и Томлинсон никогда не слышал негатива в свою сторону по этому поводу. И как он был удивлен и счастлив одновременно, когда вскоре двое самых близких для него людей стали практически лучшими друзьями, благодаря чему они часто стали проводить время втроем. Будь это кинотеатр, бар или обычный вечер субботы за просмотром футбольного матча, в компании пива у одного из парней дома. Но тем не менее, было несколько моментов, которые откровенно напрягали Томлинсона. Во-первых, он знал, что школьный учитель уже несколько месяцев не двусмысленно флиртует с ним. И если сначала он сомневался в этом, оправдывая его дружелюбием по натуре, то после того, как после одного из неловких моментов к нему обратился Зейн, сомнения напрочь отпали. Дело было в сравнении современной поэзии с прозой двадцатого века. Когда Дайрес объяснял суть основной разницы классу, он говорил о чувствах и любви между героями. Между людьми, которые хотели любить ради вдохновения для творчества, и людьми, которые испытывали это ради собственного удовлетворения. Сравнения были действительно странные, но кажется это показалось только Луи. А когда в заключении своего урока он добавил: - Что ж, в любом случае, каждый имеет право любить просто ради любви, - никто и не посмотрел на преподавателя, который с нежной улыбкой прожигал взглядом своего ученика. Никто кроме Луи, потому что было чувство, что еще немного и он сгорит от карих глаз Дайреса, - верно, мистер Томлинсон? - он подмигнул парню, и тот резко отвел взгляд в стену, кивнув и чувствуя, как кровь приливает к щекам. После были моменты, которые начал замечать уже Зейн. - Томмо, - шепотом позвал парень во время письменной работы, когда Луи что-то активно чертил в своей тетради. - Да? - он посмотрел на друга, который сидел рядом и отметил, что он явно был чем-то обеспокоен. Нахмуренные брови и чуть прищуренные глаза, а губы сведены в прямую линию. - Ты ему что, дорогу перешел? - О чем ты говоришь? Зейн кивнул в сторону кафедры и прошептал еще тише. - Этот пень пялится на тебя весь урок, ты в курсе? Луи окунулся в свою тетрадь буквально с головой и еле слышно ответил "да". Безусловно он знал, но всеми силами старался игнорировать любой взгляд, любой комментарий в его сторону, потому что попросту не знал, как реагировать. Несколько раз его оставляли после урока, и на вопрос почему, он лишь получал улыбку и банальное "просто хочу, чтобы ты больше занимался, Луи". Несколько раз во время урока, проходя сквозь ряды парт, он как бы случайно прикасался к руке ученика. Несколько раз это не было случайно, дополняя это ухмылкой и подмигиванием. Но кому он может пожаловаться на взрослого мужчину, который якобы пристает к молодому парню? Что, если это вообще не правда, а всего лишь дружеские знаки внимания? Звучит абсурдно по отношению преподаватель - учащийся, но вдруг это просто методика? Луи не понимал, что следует думать об этом, но и обратиться он ни к кому тоже не мог. Вариант рассказать все Гарри явно отпадает, это равносильно махнуть красной тряпкой перед быком. Он порвет Дайреса на куски даже не выяснив теорию. То, что его парень выиграл бы золото в номинации "самый ревнивый человек Лондона" стало известно еще год назад, летом, когда Луи ужасно захотелось мороженое, и зайдя в кафе, официантка уж слишком открыто кокетничала с Луи, одаривая его широкой улыбкой и нависая над ним своим декольте, на что Гарри скрипя зубами, но молча схватил руку шатена в свою и не обращая внимание на ошарашенный взгляд работницы, потянул его к выходу, переплетая пальцы и сжимая так сильно, что тому оставалось лишь шипеть от побелевших костяшек. Выскользнув на улицу Стайлс потом долго ругался всеми возможными ругательствами, периодически обвиняя Луи в своей чертовской обаятельности. - Ты бы так и продолжил флиртовать с ней, если бы меня не было рядом, да? - из-за такой глупой ситуации, тот буквально впал в ярость, а Томлинсону ничего не оставалось делать, как идти рядом с ним, извиняясь и приговаривая, что любит только его и все остальное не имеет значения. Лишь только после тысячного извинения и обещания, что это больше никогда не повторится Гарри наконец обнял его, прощая, и Луи мог чувствовать, как напряжение в плечах ревнивого парня постепенно пропадает. Поэтому да, плюс к собственничеству Стайлса явно не поможет с Дайресом, хоть и какая-то часть Луи испытывала интерес в том, что было бы, если он узнал о флирте со стороны учителя. Во-вторых, с каждой неделей этих моментов становилось больше, пару раз дело доходило до того, что шатен просто не приходил на занятия, с целью не пересекаться с мужчиной, но вскоре это заметил директор и положение только ухудшилось. Если отбросить все разговоры о бестолковости и прогулах Луи, то его просто наградили несколькими дополнительными уроками литературы на что он оказался в полной растерянности, потому что, какого черта вообще? Вариант рассказать начальству Дайреса, кстати, также отпал в тот момент, когда пришлось выслушивать получасовую болтовню завуча о профессионализме и грамотности этого педагога. Парень только и успевал, что закатывать глаза. В итоге, не оставалось ничего, кроме как выяснить все самому, надеясь лишь на то, что всё это окажется ошибкой и ему удастся выйти сухим из воды, в любом случае.

***

Это был самый типичный школьный день из жизни Луи. В аудитории не хватало половины класса, треть занимались своими делами, кто-то, уткнувшись в телефон, что-то активно печатал, а кто-то рисовал в блокнотах. Зейн же, как обычно, уткнулся лбом на руки, сложенные на столе, а сам Луи, записывая конспект в тетрадь думал о предстоящем вечере. Сегодня, по плану, никаких внеклассных занятий не было, а значит он сможет провести больше времени с Гарри. Возможно, они посмотрят фильм, завернувшись в плед, или поиграют в видео игры, в которых чаще побеждает Луи, но никто не остается в обиде, потому что сам процесс ценится намного дороже. Наверное, они будут много сплетничать про кинозвезд, и Гарри посмеется над шутками, которые пропустит его парень. От собственных мыслей Луи невольно улыбнулся, и, оценив обстановку в классе, где было непривычно тихо, а в воздухе витало умиротворение, он достал телефон из кармана, кликнув на "быстрый набор". "Не хочешь ли увидеться сегодня, love?" - отправить. Ответ не заставил себя долго ждать, и уже через минуту экран загорелся, оповещая о входящем сообщении. "Ты придурок, Лу? Конечно да, во сколько ты заканчиваешь?" "Я должен был убедиться! Через час." "Никуда не уходи, я приду за тобой!" Он удовлетворенно вздохнул и убрал телефон обратно. Ему действительно нравилось, когда Гарри забирал его с занятий. Он любил ловить взгляды девчонок и парней с других потоков, которые видели, что Луи принадлежит ему. Он всегда крепко обнимал его, прижимая к себе так сильно, как это только возможно. Конечно же, вокруг них всегда было много разговоров и неприятных слухов, но, по сути, их это никогда не волновало. В один день, они держались за руки, выходя из помещения и преподаватель права посчитал, что они братья, но после того, как Гарри потянулся поцеловать парня в щеку, он недовольно подошел к ним, и сказал, чтобы в стенах школы такого не было. Видите ли, любви не место в учебном заведении, а два парня, целующиеся на пороге школы могут подпортить репутацию одной из лучших в Лондоне. И если это не полный бред, который можно было только придумать, то они и не знали, что может быть полнейшим бредом. Однако, впредь они все-таки не показывали свои чувства в пределах школы, во благо Луи и его успеваемости, конечно же. Прозвенел звонок, и Томлинсон толкнул локтем своего друга. Зейн, зевая, надел рюкзак на плечо, и они направились к выходу из кабинета. Внезапный контраст словно резкий запах ударил в нос. В коридоре было смертельно оживленное движение. Каждый учащийся спешил по своим делам. Одни направлялись в сторону шкафчиков, чтобы оставить там учебники, обменивая их на тетради с домашним заданием. Другие торопились в кафетерий, боясь пропустить обед перед вечерними занятиями. Кто-то двигался по одиночке, а кто-то шумной компанией, которая окутывала окружающих громкой болтовней и звонким смехом. Зейн что-то бурчал про яркий свет, потирая глаза, и периодически припугивал ребят из младших классов, которые заглушали своими визгами любую шумную компанию. Казалось, что молча шел только Луи. Его совсем не задевали чужие плечи и локти, которые периодически врезались ему в бок и спину. Он буквально не обращал внимание на незнакомые голоса и визги, которые колко царапали слух. Мысленно он уже был заключен в сильные объятия Гарри, и ничего бы не могло вытащить его от туда. Ничего, если бы в конце коридора, перед самым выходом он увидел своего парня, а не учителя литературы, который стоял и выжидающе смотрел на Луи, потирая в руках свои очки. И если внутреннее сознание Луи подсказывало ему, что ждут конкретно его, а не кого-либо, то оно бы определенно не подвело. С каждым шагом он шел медленнее и не так уверено, но Зейн возвращал его в реальность, оборачиваясь с видом "ну что ты плетешься?". В расстоянии нескольких метров он уже собрался выдохнуть, думая, что все-таки ошибся, но счастье кончилось, когда услышал: - Мистер Томлинсон, мне нужно поговорить с вами, - уголки его губ поднялись наверх, а вокруг глаз образовалось намного больше морщинок, чем обычно, - это не займет много времени, обещаю. Луи кивнул Зейну, дав знать, чтобы тот подождал его и подошел к Дайресу, который по-хозяйски положил руку на плечо мальчику и неспешно стал отводить его в сторону. Непонятно от чего именно, от пресного одеколона мужчины или от того, что все-таки оказался прав, Луи почувствовал приступ тошноты, и сразу же потряс головой с целью избавиться от этого. - Простите, но у меня правда мало времени, в чем дело? - нарушив наконец молчание, язвительно поинтересовался младший. - Ничего серьезного, Луи, - он вскинул бровями и мягко улыбнулся, - твое сочинение действительно очень интересное, и мысли, которые ты связал с "Джакомо" в точности, как мои, в молодости, разумеется. Он опустил голову, явно размышляя над чем-то, но улыбка все еще не сходила с его лица. Поймав вопросительный взгляд ученика, наскоро продолжил: - Знаешь, когда я был в твоем возрасте, я тоже мало задумывался о старости и последствиях, которые она несет, понимаешь? Порой я думал, что будет, когда мне стукнет тридцать, кем я буду и как буду жить. Познаю ли счастье или, не дай Бог, горе? Но я никогда не считал себя старым, и до сих пор не считаю. Томлинсон не ясно понимал, к чему тот ведет. Он повернул голову и увидел Зейна, который стоял на том же месте и с честным непониманием смотрел на них. Когда взгляды друзей встретились, Малик едва пошевелил губами, по которым можно было прочитать каждую эмоцию, которую испытывает сейчас Луи. А конкретно, "что происходит?", "долго еще?" и "все в порядке?". Поток вопросов прекратился, когда Зейн резко поменялся в лице, изогнув бровь и округлив глаза в тот самый момент, когда шатен почувствовал чью-то ладонь на своей талии. Внезапно сознание вернулось, и он спешно вернул внимание на человека перед собой. - Поэтому, я думаю, что мы могли бы вполне неплохо поладить, разве нет? - улыбка преподавателя уже не выглядела мягкой или дружелюбной, а рука сжималась крепче, прожигая внутренние органы младшего. - Что? Я не понимаю, что вы имеете в виду? Мимолетно окинув помещение в поиске хоть какой-то подсказки, Луи отметил, что той оживленности, что была минут десять назад, как след простыл. В коридоре не осталось практически никого, за исключением некоторых детей. Тошнота подступила ближе, когда литератор, сделав шаг навстречу, сократил расстояние между ними до недозволенного. Личное пространство нарушала не только внезапная близость, из-за которой едкий запах одеколона проникал в легкие ученика, но и все та же рука, которая покоилась на талии, периодически играя пальцами по ткани пиджака. - Мистер Дайрес, зайдите пожалуйста в учительский кабинет, вас просят отнести бумаги для лекции. Голос спасения и свободы настиг как нельзя вовремя, и Дайрес, поспешно убрав руку, направился к нужному кабинету вместе с учительницей начальных классов, которая отныне именуется у Луи под титулом лучшего на свете педагога.