Don't

junior prom – cheap thrills

Плейлист остановился. Луи снял наушники и откинул их в сторону лаптопа. Дождь все еще нещадно поливал за окном, а людей уже стало намного меньше. На тетради, что лежала перед ним, появилось много незамысловатых набросков. Этот день был поистине отвратительным. По окончанию насыщенного учебного дня - ему позвонил Гарри, который хотел увидеться со своим парнем, а тот отказал и лишь капитулировался домой. Луи боялся реакции Гарри, но в тоже время он желал увидеть ее. Все, что было в кабинете литературы, Луи помнил, как в тумане. Сперва, он просто не понял, что произошло, но сообразив - грубо оттолкнул от себя мужчину и с яростью выбежал за дверь, оставляя позади себя обидчика. Его трясло, и дойдя на ватных ногах до шкафчиков, он наткнулся на Зейна, которого от одного вида своего друга невольно передернуло. Серо-голубые глаза потемнели на несколько оттенков, губы были сжаты, а на щеках нежно-розовой румянец, то ли от смущения, то ли от следов ладоней недолюбовника. Луи рассказал все. Рассказал, что это дерьмо само по себе не исчезнет, и больше всего, ему не хочется избавляться от этого самостоятельно. Рассказал о том, что не хочет усложнять себе жизнь каким-то извращенцем, подвергая опасности свои же отношения. И то, что до сих пор не хочет, чтобы Гарри узнал что-либо об этом. Малик все понимающе выслушал, но не дал слово о молчании. Единственное, что хотел Зейн - это сохранить счастье своего лучшего друга. Потратив целый день на принятие реальности, Луи решил, что избегать преподавателя литературы оставшийся год - это безумие. Но и соглашаться на своего рода нездоровые отношения - тем более. И если сам зачинщик так не считает, то Луи готов пожертвовать чувствами собственничества Стайлса, во благо разумеется.

***

Сказать, что Гарри был слегка подавлен, получив первый за все время отказ от Луи, причем необоснованный ничем, кроме "прости, Гарольд, но я буду занят сегодня" - ничего не сказать. Естественно, резкие перепады настроения у своего парня не были чем-то непривычным для него, но такое поведение совсем не похоже на Луи. Гарри проводил дни один, либо в компании с друзьями из старой школы, но это не было тем, чего он желал. А желал он - Луи. Постоянно и много. Счастливого и открытого, как всегда. А то, что он слышал от него в последнее время, было сумасшествием - он закрывался и недоговаривал. Гарри чувствовал это, и отчаянно хотел понять почему. Они не виделись почти неделю и все это время Томлинсон находил все новые причины для отказа. Да, пару раз за день они перекидывались глупыми сообщениями, и иногда созванивались, но это все напоминало фальшу. Голос Луи ломался каждый раз, стоило Гарри поинтересоваться о школьных успехах и новостях. И тот отмахивался, сводя все на усталость и быт. Но он действительно нуждался в Луи, хотя бы зрительном контакте, не говоря уже о близости, недостаток которой предательски напоминал о себе. Гарри находился в своей комнате, посреди пустоты и бесшумной атмосферы. Шум капель за окном не пробивался в его слух, благодаря хорошей звукоизоляции. Его дыхание эхом проносилось сквозь стены, и если в любое другое время Стайлс мог бы назвать это - свободой, то сейчас - это было именно гребанное одиночество. Протяжно выдохнув, он улегся на кровать, удобно расположив голову под подушку и согнул ноги в коленях. Разблокировав телефон, он первым делом наткнулся на фон, который украшала любимая фотография его и Луи. Это было Рождество прошлого года и там они действительно выглядят счастливыми. Ранее Гарри и подумать бы не мог что, то как он смотрит на своего мальчика - действительно необычайно влюбленно, и наверное так будет всегда. Луи всегда отлично получался на их совместных фотографиях, хотя, возможно дело именно в "их" - они невероятно хорошо смотрелись вместе. Гарри кликнул на фотопоток, листая по датам все моменты связанные с Луи. Он мечтательно улыбнулся, и откинув ненужные кудри с лица назад, задвигал указательным пальцем по экрану - листая ленту: их первое свидание, их первый совместный просмотр дурацкой мелодрамы по Нетфликсу, их первую попытку приготовить курицу и последствия этого опыта, их двадцатое свидание, их первую совместную ночевку и еще тысяча таких воспоминаний, которые навсегда останутся не в телефоне Гарри, а в органе под ребрами, отбивающий ритм. Он запрокинул голову и потянулся левой рукой к паху, где уже горем забытый бугорок слегка выпирал из под домашних штанов. Гарри любил любовь и больше всего он нуждался в этом сейчас. Он чувствовал себя неправильно, но желание брало вверх и назло всем предрассудкам запустил руку под резинку боксеров. Выпустив долгожданный, приглушенный стон, он медленно провел пальцами по головке, а затем и по самому основанию члена. Он думал о Луи. Об его мягких губах, которые идеально подходили к любой части тела Гарри; о красивом теле, на котором красовались чернила в виде татуировок; о сильном акценте, который становился безумно возбуждающим особенно в ночное время суток, и о его расфокусированном взгляде, когда Стайлс доводил его до пика. Поводив ладонью еще несколько раз по стояку, что так нуждался в разрядке, Гарри забыл об обиде на Луи, и притянув телефон к лицу, который до сих пор находился во второй руке - нажал на сообщения. "Я скучаю, Луи. Может мы встретимся?" Через секунду доставленного смс, он отправил следом еще одно: "Сегодня." Гарри не был готов к очередному отказу, но он почти был уверен получить его. Однако, получив ответ, он уже обреченно нахмурился, когда прочитал: "Я не могу, ты же знаешь... Хазз, давай на выходных, ладно?" Внутри Стайлса что-то потухло и спустив разочарованный рык с алых губ, он освободил ранее занятую ладонь и принялся набирать ответ большими пальцами обеих рук. "Луи, блять, я серьезно! Если ты сейчас же не принесешь свой зад в мой дом, я выброшу твою командную футболку с росписью Бекхэма!" Даже на расстояние, Гарри мог бы представить как читая это, Луи манерно закатывает глаза. Но просто так он не собирался сдаваться и победа должна остаться за ним. "Ты не посмеешь, Стайлс! Ты же знаешь, что это моя любимая вещь" "А ты знаешь, маленький засранец, что я собираюсь подрочить прямо сейчас, потому что не собираюсь больше терпеть твои отказы увидеться со мной?" "Ох...Эм, Гарри? Мы не виделись всего несколько дней?" Стайлс фыркнул и мысленно проклинал себя за несдержанность и бестактность, но опустив взгляд на свои бедра, решил, что идти против природы сегодня он точно не планирует. Но минутку...Луи так спокойно сообщает, что они не виделись несколько дней? Настроение Гарри испортилось, словно по щелчку, и в голову лезли неприятные мысли. Он занят чем-то важнее Гарри? Или кем-то? На мгновение кулаки Стайлса сжались. Нет, это исключено. Он знал Луи, и тот будучи даже в самом тяжком маразме не поступил бы так с ним. Кто может быть ближе к нему, кроме самого Гарри и Зейна? Он прикрыл глаза и отрицательно покачал головой с такой силой, будто его атаковал рой ос. Они в хороших, приятельских отношениях с Маликом, и тот бы под пушечным выстрелом не согласился на предательство. Так что, успокоившись и распахнув глаза, Стайлс выдохнул, отбрасывая этот вариант. Но кто тогда? Да никто, прости Господи. Гарри нервно усмехнулся и поднялся с кровати, на которой только что произошел целый каламбур потока ревности к целому ни к кому. В штанах все еще было дискомфортно, а ткань причиняла боль достоинству, напоминая о себе. Он выругался и проходя из одного угла спальни в другой, размышлял о проблеме Луи. Что с ним не так, на самом деле? Гарри уверен, что понял бы любую причину его хладнокровия. Или не любую? Проникшись этим вопросом он завис у фоторамок, где находился коллаж полароидных снимков, подаренный Зейном на их годовщину с Луи. Прошло время, спустя которое, Гарри наконец оторвался от стены и над его головой появилась бы горящая лампочка, если бы он был персонажем мультфильма. Кто может знать Луи также хорошо, как и его бойфренд? Если честно, это перспектива не очень радовала Гарри, но ведь Зейн. Он - лучший друг шатена и просто обязан что-то знать. Теперь, казалось, что дело за малым - позвонить Зейну, и устроить дружеской допрос. Гарри твердо решил узнать все самому, и если у Луи действительно что-то не в порядке, то он поможет ему любым возможным, и не возможным способом. Они всегда говорили друг другу, что проблемы одного - это и проблемы другого тоже. К тому же, у Стайлса по натуре был сдвиг - знать все и быть в курсе всего. Тем более того, что касается любимого человека. Он присел на край кровати и обдумав все то, что хочет сказать, поднес телефон к уху. - Да, алло? - голос Зейна был мягким и не таким низким, как обычно. Гарри сделал быстрый вывод, что скорее всего брюнет сейчас дома, и наслаждается нелетной погодой, так же как и он сам. - Привет, как дела? - Отлично, спасибо. Что-то случилось, Гарри? - спросил Малик, на этот раз чуть с нотками волнения. Гарри усмехнулся. - Нет, все в порядке, - соврал Стайлс и прочистил горло, а после недолгой паузы продолжил, - но на самом деле, я звоню, чтобы кое-что спросить. Обещай, что ответишь честно и развернуто, ладно? Допрашиваемый громко вздохнул и дал положительный ответ. - Скажи мне, что происходит? Я имею ввиду, с Луи. Он ничего не говорит мне, и я переживаю. Ты видишь его практически каждый день, и я подумал, что может он рассказывал тебе что-то, что волнует его? - Гарри сглотнул и возвращаясь к размышлениям ранее, решил спросить прямо. - У него что, кто-то появился, да? Я должен знать, блять, если это так! Зейн незамедлительно включился, испугавшись повышенного тона парня. - Нет, нет, конечно нет, Гарри! Он любит только тебя, ты же знаешь? Я уверен, что если что-то случилось, то точно не это, нет. - Малик буквально протараторил свою речь, и заверив этим Стайлса, тот чуть расслабил плечи и закусил нижнюю губу. Был ли смысл лгать Зейну? Он звучал вполне убедительно и скорее всего это правда. Несмотря на тот факт, что солидарность - это похвально, и он мог бы просто прикрывать своего лучшего друга, но Стайлс поверил его словам. Он хотел верить. - Да, я знаю, но все-таки. Ты не знаешь, что с ним? - не отставал Гарри, говоря уже своим привычно-размеренным, низким голосом. Молчание затянулось на неодобрительное долгое время, и Гарри нахмурился. Его нервы снова начинали шалить, думая о том, что Зейн точно знает. И если это так, но он продолжит молчать, то кудрявый уже начал обдумывать виды пыток для изъятия информации. Брюнет что-то промычал и шепотом, но доступно для слуха Гарри, сказал "черт", чем вызвал удивленное выражение лица, которое Малик, конечно же, не мог увидеть. - Хорошо, я думаю, что причина может быть связана с учебой? Допустим, много домашнего задания, или подготовка к экзамену, он может готовится? Задержавшись на минуту, Гарри будто пытался напрячь каждую мышцу, отвечающую за разум, и вскоре, логический механизм привел его к выводу, что это глупо - молчать о том, что он слышал от Луи, как минимум, сотню раз за все время. - Ты считаешь, что это та причина, которую трудно озвучить? - фыркнул Гарри, не веря в сказанное. - Он бы сказал мне, Зейн. - В любом случае, это мои предположения. Прости, дружище, но мне пора. Увидимся!

***

Три дня назад, Луи решил, что пришло время расставить все точки. Он не был храбр настолько, чтобы обматерить или ударить школьного преподавателя. Никто не хочет быть отчисленным из заведения, в которое хотел попасть каждый здравомыслящий подросток. Даже то, что правда на его стороне, не освободило бы его от жесткого выговора со стороны директора, например за то, что он распускает кулаки. Но с каждым днем, он сильнее замыкался в себе, а самокопание совершенно не помогало справиться с давлением. Он посещал школу также, как и раньше. Не менялось ничего кроме его самочувствие, перешагивая порог кабинета литературы. Головокружение усилилось, а в период урока он чувствовал, как каждая клетка тела, словно расстроенное пианино, издавало испорченные ноты, под силой пальцев пианиста. Музыка фонит именно от рук Дайреса, его взгляде, который с каждым разом утыкался в шатена, будто выискивая на том хоть что-то, помимо безразличия. Луи понимал, что тот, рано или поздно сдастся, и он перестанет избегать Гарри, не в силах смотреть в зеленые глаза. Вина, которая покоилась в груди Томлинсона усиливалась с каждым днем, получая вместо парня, которого любит - слова в сообщениях. Будучи в здравом, пока еще, уме, Луи надеялся, что своим поведением не осложняет жизнь Гарри, и тот примет его временную отдаленность адекватно. Все эти длинные дни были поистине пустыми и лишенными красок. Он уходил в школу, возвращался и "прожигал" молодость сидя за столом: выполнял незаданные эссе, или дополнительные задания, которые были вообще не обязательны; либо валялся на диване, окруженный пару бутылками некрепкого алкоголя. Как в этот день. Он смотрел какой-то боевик как раз в то время, когда Гарри дал знать о своей тоске, написав, что скучает по самой выделяющейся части тела Луи. Он лениво подносил к губам горлышко красного, грузинского вина в то время, как отвечал на сообщения. Гарри реально скучает по нему, и нельзя сказать, что это не взаимно, но Луи нужно было время обдумать все, особенно то, как корректнее преподнести информацию о причине его недуга. Дожидаясь ответа от Гарри, поглядывая на телефон в поиске нового входящего, он уже почти потерял надежду, как вдруг привычный рингтон звонка раздался, а на экране высветилось имя его друга. От неожиданности Луи вздрогнул, чуть не опрокинув на себя алкоголь, и матернувшись, принял вызов: - Снова здравствуй, Зейн. Соскучился? - нахально спросил шатен, отставляя бутылку на журнальный столик перед собой. - Ты перестанешь шутить, когда узнаешь, зачем я звоню. - серьезно обрубил Малик, благодаря чему улыбка с лица Луи мгновенно исчезла. И выждав несколько секунду, он дал знать, чтобы тот продолжил. - Мне только что звонил Гарри, и спрашивал про тебя. Луи, черт возьми, он действительно волнуется за тебя, и ты обязан ему рассказать. Тем более, мы оба знаем, что ты не при делах и ничего дикого не случится, если он узнает, что какой-то пень лезет к тебе. Глаза Луи округлились и помотав головой, переваривая полученную информацию, он отчаянно промурчал. - Ну разве, что...Он просто дико отымеет тебя, Лу. Так что... - Заткнись! - Томлинсон закатил глаза и ухмыльнулся, домыслив незаконченную фразу Зейна. А тот, в свою очередь, лишь посмеялся над реакцией друга. - Ладно, в таком случае, до встречи завтра в Аду, Томмо. Закончив разговор и получив новые идеи для размышлений, Луи потер виски, которые нещадно пульсировали. Кинув взгляд на алкоголь, он пришел к двум решениям. Первое - что продолжать начатое, составляющее бутылки - не будет, а второе - завтра будет день, когда он поделится абсолютно всем с Гарри, что ломало его в эти дни, молясь на понимание кудрявого. Он должен быть свеж и как никогда трезв, поэтому в скором часу, он оказался под одеялом, укутываясь с головой, будто боясь монстра, который прячется в шкафу. Монстра, которому лет тридцать пять, и который невольно отравляет жизнь парню с серо-голубыми глазами. Луи не ожидал легкий разговор, но и сложный тоже. Вместе, они справлялись со всем, и пусть это будет абсурдно, но доверие - сложная вещь, но - это важно. А, точнее, - это все. Непонимание порождает недоверие, но он верил, что любовь, в конце концов, останется побежденной.