Безмолвное дитя

      Том помнил все. Он вспоминал улыбку любимого мальчика. Мальчика-солдатика, стойкого и сильного душой, яркого, как солнце, красивого, как самая лучшая картина или самый одурманивающий цветок. Билли. Такой сладкий, непорочный, доверившийся. Его. Маленький. Том пытался подавить в горле ком, душа его хотела вырваться наружу, его тошнило, он забывал сам себя. «Том, я хочу, чтобы ты приехал.» «Том, я обжегся, помоги мне… Пожалуйста.» «Я люблю тебя, правда. А ты?» Перед его глазами пролетали обрывки фраз, строки, янтарные глаза. Его губы до сих пор чувствовали приторный привкус его губ. Том потерял самого себя. Перед глазами протекали дни, пролетали часы, проведенные с ним, с его половиной, его сердечным другом и до боли сексуальным вожделением, собранным в одном красивом существе. Картинкой встал вчерашний день, песня Билла, остальные он постеснялся пока что показывать, жаркий секс на диване, медленный нежный секс в постели, то, как Том забрал несколько волосков с его расчески.       — Что ты так смотришь туда? — Йорг нахмурился, сидя рядом в исследовательском центре. Вскрыв конверт, дыхание Тома сбилось. Йорг не мог понять: либо парень так счастлив от того, что Билл не его брат, либо…       — Я не верю в это, — сбивчиво произнес шепотом Том, глядя на заключение специалистов. Йорг вырвал из его руки бумагу и хмуро вчитался в строки.       — Совпадение девяносто девять и девять, — изрек Йорг, чем только надавил на больную рану сына. Том был готов расплакаться. Вот она, эта точка, которую он, наконец, достиг, борясь почти два месяца. Вот она.       — Отдай это сюда! — Том резко вскочил с места и, забрав заключение, порвал его на мелкие кусочки. — Я в это не верю!       — Может, ты сомневаешься, что я тебе родной? — Йорг ухмыльнулся. — Я это предполагал. Возьми, — он выудил из внутреннего кармана пиджака запечатанный конверт и протянул его Тому.       — Что это? — шумно дыша от негодования, прошипел брюнет.       — Увидишь.       Том принял из его руки конверт и вскрыл его. Это была ДНК-экспертиза на доказательство того, что Йорг является его биологическим отцом. Как и Биллу.       — Девяносто девять и девять… — прошептал парень, а затем откинул свидетельство на пол. — Мне все равно, — произнес он Йоргу прямо в лицо, скалясь. — Мне плевать!       — Послушай-ка сюда, Том, — Йорг схватил сына за грудки футболки и уставился ему в глаза, — Я слишком тебя люблю, чтобы выбрасывать тебя вместе с этим ничтожеством на улицу. От мальчика нужно избавиться, ты что, не понимаешь, что нам не нужны лишние проблемы?! — стараясь говорить тихо, сквозь зубы отчеканил он.       — Мне плевать!       — Тебе плевать, что ты его брат?! Что ты его старший брат, Том?! Ты думаешь?! Ты хоть немного думаешь своей тупой башкой?! — Йорг тряс его, голова брюнета безвольно болталась из стороны в сторону. Тряпка. Он ничего не мог сделать. Он не знал как жить дальше.       — Я только биологически его брат, — прошептал Том, пытаясь отца оттолкнуть от себя.       — От мальчишки нужно избавиться, Том. Ты в полном дерьме, сынок, нам этого не нужно!       — Отпусти меня! — Тому, наконец, удалось вырваться из стальной хватки мужчины, он поправил футболку и с ненавистью посмотрел на отца.       — Ты не понимаешь, что ты трахал брата? Собственного брата, который младше тебя на десять лет?.. — Йоргу было омерзительно, он скривил лицо, выдавая это всем своим видом. — Ты настолько мерзок, Том. Но ты мой сын, и я, возможно, понимаю твою ошибку. Но нужно перешагнуть это и идти дальше. На нас держится вся компания, через пять лет она уходит в твои руки, ты понимаешь вообще, что в твоей жизни нет места такому виду интрижек?       Йорг, казалось, совсем успокоился, и теперь пытался просто вправить сыну мозги, но тот даже не хотел его слушать. Отчаянно его мозг и сердце боролись друг с другом, он ненавидел сейчас все человечество, он хотел умереть, чтобы это больше не преследовало его. Том сел обратно в кресло и обхватил голову руками. Йорг присел рядом, потирая лоб, тяжело вздыхая.       — Сынок, я иду тебе навстречу, я хочу тебе помочь. Об этом не узнает Агнет, я обещаю, об этом никто не узнает. Нужно избавиться от мальчика. Я не собираюсь воспитывать его и в твоей семье оставлять тоже. Он не нужен нам. У вас будут дети с Агнет, будут, Том… — Йорг положил руку на его плечо и слегка сжал его, — Но…       — Мне не нужны другие дети, как ты не можешь понять?! — снова зашипел Том, поднимаясь с места и направляясь в сторону выхода.       — Куда ты собрался?! — Йорг поспешил за ним и нагнал практически на улице, а затем, взяв под локоть, развернул к себе лицом. — Что ты хочешь делать?       — Хочу забрать Билла и подать на развод, — с ненавистью бросил ему Том, пытаясь освободить руку.       — Не делай глупостей, Том, оцени ситуацию здраво!       — Мне нужен этот ребенок. Нужен мне больше, чем Агнет, — Том сверкнул глазами, вновь пытаясь высвободиться.       — Ты врал жене. Врал мне. Не появлялся в компании и на совещаниях, ссылаясь на заболевание, которого у тебя нет. Как ты смеешь говорить теперь такие вещи?! — вскрикнув на последнем слове, Йорг с размаху отвесил сыну звонку пощечину.       Тот прикусил губу, хватаясь за ушибленное место. Отец никогда не поднимал на него руку. Глаза Тома округлились.       — Я вас всех ненавижу, — прошептал он. — Лучше бы вы сохранили жизнь Биллу, а не мне.       — Вот что, Том, — Йорг схватил сына за горло, лицо его было в считанных дюймах от его лица, — Выбирай: либо теплый кров, жена и крупная компания, либо… — Йоргу было мерзко ставить ультиматум, но этого требовала ситуация, — Либо обитание на улице, без семьи, без денег, без работы. Уж об этом я позабочусь!       Йорг оттолкнул Тома от себя и посмотрел на него глазами тигра перед ягненком, который хочет разорвать свою добычу и ни с кем ею не делиться. Ему было противно только от одного представления Тома и Билла, как они сливались телами, как Том насиловал подростка, чтобы удовлетворить свои потребности. Он никак не ожидал такого от своего семейного, тихого сына, который всегда поддерживал права детей и ненавидел педофилию. Он надеялся, что парень сделает верный выбор, но решил не рисковать и набрать номер одного из своих помощников.       Том пытался унять непрошеные слезы. Он взрослый парень. Он плачет, ведя машину по направлению к тому самому дому, где его ждет ничего не подозревающий Билл, любящий и любимый Билл. Его прекрасный мальчик, который завоевал его сердце невинным взглядом, наивными движениями тела, необдуманными действиями и стальным характером. Слезы застилали глаза, видимость дороги была сведена к минимуму, губы непроизвольно поджимались. Он бы так много хотел сказать этому беззащитному мальчику, родному мальчику. Биологически. Душевно.       — Билл! — Том стучал в дверь очень громко, не опасаясь, что соседи выйдут из квартир, пока сонный мальчик не открыл ему дверь. Том чуть не сбил его с ног, забегая в квартиру в поисках сумки, куда можно будет сложить его вещи. — Одевайся, мы уезжаем!       Билл оторопел, стоя у открытой двери и не понимая что происходит, он приоткрыл рот, не в силах хоть что-то спросить.       — Билл, скорее, у нас мало времени!       Том был не просто взволнован, он боялся, страх читался на его лице. Билла затрясло мелкой дрожью, мурашки побежали по спине, мальчик чувствовал себя крайне обеспокоенно, он направился следом за Томом, который освобождал полки шкафа, складывая вещи в спортивную сумку.       — Билли, пожалуйста, — Том опустился перед мальчиком на колени и обнял его, так сильно, как только мог, — Скорее одевайся, нам нужно уехать, я расскажу тебе все по дороге.       Парень поднялся на ноги и обнял мальчика снова, Тот уткнулся лицом в его грудь и приобнял за шею, ощущая бешеные стуки сердца в его груди. Том взял детское лицо в ладони.       — Мы уедем в Италию, хочешь? — Том улыбнулся сквозь подступающие слезы, взгляд Билла затерялся на его беспомощном лице, Билл мысленно убивал себя за то, что даже не может спросить в чем дело. — Помнишь, ты рассказывал, что хотел бы увидеть Италию своими глазами, помнишь? Мы будем жить там.       Слезы покатились по щекам Тома, шокированный Билл крепко обнял его и принялся одеваться. Быстро, как и просил его любимый мужчина. Он натянул черные джинсы и набросил поверх футболки любимую куртку. Том уже закончил собирать его вещи.       — Ты готов? — второпях спросил Том, бросая на постель три сотни евро — для хозяйки квартиры.       Дождавшись утвердительного кивка, брюнет поцеловал мальчика в лоб и, взяв за руку, поспешил на улицу.       — Какая милая картина! — развел руками Йорг, слащаво ухмыляясь. У подъезда было много людей в черном, работающих на Йорга, больше половины Том знал лично.       Том оторопел. Бежать было некуда. Их загнали в клетку, в ловушку, которую сам поставил Том. Билл мгновенно побледнел, в глазах его читался сущий страх, словно парнишку привели на расстрел. Он смотрел то на Тома, то на людей, пытаясь найти ответы на насущные вопросы в раздраженном взгляде Тома, во взгляде темноволосого мужчины с проступающей сединой, Том был очень похож на него внешне.       — Отец, — прошипел Том, — Давай не будем портить друг другу день, я уеду из города, ты больше не услышишь обо мне! — Том двинулся вперед, потянув Билла за собой, но двое широкоплечих высоких мужчин перегородили им путь.       — Неужели ты думал, что я действительно отпущу тебя вот так легко?! — Йорг изумленно смотрел на сына, стоя у своего автомобиля. Его люди окружили парней, не давая возможности двинуться ни в одну из сторон.       — Я прошу тебя, как человека, пап! — в голосе Тома проскакивали обида и сожаления, но Йорг был неприступен. Он знал, что может все.       — Ты настолько глуп, что посчитал, что я воспитывал тебя и давал тебе все лучшее только для того, чтобы ты сбежал со своим малолетним извращенным братом? — Йорг приторно усмехнулся.       Внутри Билла что-то бухнуло, что-то оборвалось. Слова мужчины звучали слишком убедительно, чтобы не быть правдой. Куча мыслей ураганом, спектром перекликались в голове. Мальчик от испуга выпустил руку Тома и обнял себя, медленно опускаясь на землю. Том его предал. Том, его брат. Как такое могло случиться? Неужели Том знал об этом?       Взгляды Йорга и Тома пересеклись на несчастном мальчишке, сидящем на земле. Слезы крупными горошинами сыпались из его глаз, он пытался вытирать их, но все тщетно. У Тома была одна секунда, чтобы подхватить мальчика и запрыгнуть с ним в машину, чтобы ехать и ехать, пока не кончится бензин, отставая от группировки Йорга. У Йорга была одна секунда, чтобы щелкнуть пальцами, что он и сделал. Несколько мужчин схватили Тома и оттащили его от Билла, вырывая спортивную сумку из руки.       — Нет, Билл! — Том старался вырваться, он пытался изо всех сил, но люди были крупнее него и сильнее, натренированнее.       Мальчик не слышал его, он слышал только свою карабкающуюся по душе боль, гул сердца в голове и дикое желание уснуть и не проснуться. С каждым годом жизнь все хуже и хуже, больше нет сил терпеть, больше нет возможностей терпеть, он снова беспризорный, он снова потерян, раздавлен, как мотылек, который летел к солнцу, нашел его, и его крылья обломали, не давая возможности подняться. Его сломали. Снова.       — Прекрати, Том, к чему этот спектакль? — спокойно произнес Йорг, облокачиваясь на свою машину. — Давай просто покончим с этим.       Йорг кивнул одному из амбалов на сидящего на земле Билла, и тот, заломив мальчику руку, поднял его на ноги. Билл старался угомонить рвущиеся наружу слезы. Лузер. Неудачник. Полнейший. Вся его жизнь неудачна. Зачем он родился? Кем он будет через десять лет? И доживет ли он к тому времени… Мысли роем кружились в голове, не давая вдохнуть полной грудью. Боль от залома руки отозвалась во всех суставах, хотелось умереть, чтобы не видеть Тома, не слышать его бархатный убаюкивающий голос. «Иди ко мне…» «Мне кажется, что этот мультфильм рисовали наркоманы, как ты думаешь? ..» «Ты уверен, что хочешь?» «Боже, Билли…» «Я люблю тебя, Билл…» «Билл, Билл, Билл!» — ураганом проносилось в голове. Мысли опустели. В голове свернулся ком боли и обиды, как и в горле.       — Я даю тебе последний шанс, — Йорг отвлек Тома от жалостливого взгляда на мальчика, от обдумывания. — Ты больше не увидишь Билла. Мы отправим его в интернат. Ты не будешь знать где он находится, чтобы тебе не взбрела в голову идея навестить его. Это ведь лучше, чем ничего, верно? — Йорг улыбнулся, подходя к сыну. — Я ведь стараюсь для тебя, понимаешь?       Тому нечего было сказать. Он вырывался — без толку, он кричал — никакой реакции, он пытался убежать — пути перекрыты. Его жизненные пути перекрыты. Он всегда был зажат Йоргом, ему не позволялось делать то, чего он хотел сам. «Я скучаю, Том, ты приедешь?» «Том, это нормальный мультфильм, просто ты не понимаешь его!» «Я не буду больше есть орехи, не хочу умереть на твоих руках…» «Мой отец мертв для меня.»       Он наблюдал, как его любимого маленького мальчика увозят. Ему даже не дали в последний раз обнять и поцеловать его любимого Билли. Красивого, как полуночный цветок, нежного, как лепесток розы, стойкого, как оловянный солдатик, необычайно умного. Машина скрывалась из вида, слезы оставляли после себя влажные соленые полосы. Том ненавидел себя. Ненавидел всей душой.

Я должен собраться; знаешь, Я ненавижу разочарования. Мазохистский ягненок на заклание… Может, ты не понял сути? Я чувствую себя ничтожеством, Карабкаясь по стенам…*

      Он просыпался от кошмаров. Билл тоже просыпался от кошмаров. Они снились друг другу. Ночами, неделями, месяцами. У Тома словно отобрали лакомый кусок, с которым он чувствовал себя прекрасно. От Билла словно оторвали половину.       Все стабилизировалось. Точка невозврата была пройдена. Том смотрел на нее, смотрел на Агнет, в ее чистые голубые глаза, в которых раньше искал тепло и любовь, которым дарил поцелуи. Он смотрел в них без чувств. Что-то сломалось внутри. Что-то треснуло по швам и рассыпалось бусинами, ударяя по органам и оставляя гематомы, огромные гематомы, которые ему никогда не удастся залечить. Это что-то было любовью. Светлым чувством, к которому он питал иллюзии, просыпаясь по утрам с блондинкой, а вечером засыпая с головной болью от выпитого алкоголя, чтобы не пересекаться с ней взглядами. Тяжело. Тяжелее никогда не было. Он искал Билла первые дни. Все тщетно, Йорг позаботился об этом.       Том возвращался в квартиру Билла несколько месяцев подряд. Сидел с бутылкой ночи напролет, вдыхая запах его одежды, которую смог отвоевать. Она практически выдохлась, не было тех детских ноток наивности и тепла, приторно-кисловатых ноток апельсиновой цедры. Он часами смотрел в выключенный телевизор, он часами стоял под струями воды в душе, он делал перерывы на плачи. Подкаблучник. Он всегда был им. Верный, надежный, послушный только потому, что боялся потерять все. Сделать неправильный выбор. Это было смешно — осознавать, принимать, подстраиваться под это. Он словно жил по другим канонам, пока не почувствовал настоящую жизнь. В хрупком теле, в янтарных чуть раскосых глазах, в легкой улыбке, очаровательной родинке под губой. Они подарили ему все и забрали все, пропав, исчезнув так же легко, как появились. Он навсегда запомнит его. Такого сладкого, такого живого, такого бойца. Билл. Билли. Его имя оставляло на языке крупицы сахара, его имя оставляло в сердце крупицы любви, которые некуда было деть, кроме как перемолоть. И Том перемолол их, позволяя впитываться в вены, ядовитым песком перекачиваясь вместе с кровью через сердце. Билл. Билли.