Город Монстров 💀

Shreddy Krueger – The Grieving

«Город Матаморас стоит на костях и крови. Огромный и мрачный, хранящий в себе тысячи секретов и тайн, он убивает каждый день сотни душ, хоронит заживо в собственных подземных тоннелях, в реках и лесах, под мостами и в заброшенных зданиях. Он пожирает заживо… Матаморас прогнил насквозь. Его пропитал холодный дождь, снег, бури, и опалило черное солнце, которое висит над ним уже Бог знает сколько. Скорее всего солнце – это его сердце. Жители города буквально вросли в него, соединились с ним, становясь его новой частью. Матаморас – своего рода большой капкан, который в любой момент может захлопнуться и перебить шею. Матаморас – город, у которого нет будущего… Пожизненный маскарад из живых мертвецов. Но даже в этом кромешном мраке все еще полыхают светлые огоньки, чистые души, которые пытаются выжить и спастись. Они пытаются тянуться к свету, несмотря на свою темную половину. Я один из них…» Густой смог собирался в небе над высотками Матамораса. Они исчезали в поднебесье, и гасли в плотной серости. На улицах гудели автомобили темной цветовой гаммы. Излюбленный цвет их хозяев – черный, серый и ярко-бордовый. Все так и должно быть. Во всяком случае так казалось Иттетсу. Он торопливым шагом шел домой, обхватив рукой и прижав к своей груди стопку бумаг в папке. С самого утра он был не спокоен. Знал наверняка, что сегодня что-то случится. Сегодня будет его последний день. Такеда забыл зонт, изморось успела застать его на полпути до дома. К спине мерзко липла рубашка и плащ – одежда промокла насквозь. Сумерки заполонили улицы, разбавленные яркими фонарями. Пешеходы торопились как и он, укрываясь от дождя сумками и газетами. Лица их мелькали в желтом свете, но Иттетсу не мог разглядеть ни единого. На стеклах очков размывались дождевые капли, а мокрые курчавые волосы лезли на глаза. Через несколько минут, после того, как он свернул в сторону стройки, чтобы сократить путь – оборвался ливень. Папка разбухла от воды, а все листы в ней покоробились. Туфли вымокли до голени, они противно шлепали по грязи, когда Такеда ускорил шаг. Впереди виднелся металлический мост через реку, он был огражден высокой проволокой, а на ней повсюду висели таблички со знаком молнии. Иттетсу проходил мост утром и вечером – это был единственный короткий обходной путь от дома к работе и обратно. В его случае, время – бриллианты. Шум дождя заглушал его собственные шаги, теперь он видел размытую дорогу еще слабее, она сливалась в одно огромное серое месиво. В глаза хлестала вода, а яростный ветер, поднявшийся за пару минут, не давал ступить быстрого шагу. Впереди ему показалась фигура в черном плаще и капюшоне. Неизвестный стоял у больших перил моста, словно кладбищенская зловещая статуя. Такеда испугался. В животе скрутило до тошноты, и он застыл на месте, не решаясь идти дальше. Когда-нибудь этот день бы настал, не вчера, так сегодня. Только все равно чувство страха оказалось куда сильнее, чем он мог себе представить. – Я знал, что ты придешь, – через болезненное бессилие проговорил Иттетсу. Сопротивляясь своей дрожи в голосе, Такеда все же решил двинуться вперед, проходя мимо огромной бетонной плиты, та застряла в грязи и торчала к верху, словно кусок плитки белого шоколада. Мужчина осмотрелся по сторонам – пустующая темная стройка, проливной ливень и холодный ветрище. Вот оно – место его смерти. Такое жалкое и гнусное... «Здесь я умру, ведь так?» Незнакомец не подал голоса, он ступил навстречу Иттетсу и в руке его тускло блеснул серп. – Я ждал этого дня… Если тебе будет легче, то сделай это, - чувствуя сожаление в своем сердце, мужчина принял все как должное. Ведь он определенно знал – счастливого конца не будет, так или иначе, это же Матаморас. Здесь умирали один за другим. И совершенно неважно кто: мэр ли это был, торговец наркотиками, полицейский, трехлетний ребенок, пожилая одинокая женщина… Матаморас пожирал всех. Где-то поблизости завыла собака. «Прости» Вот он и пришел в точку невозврата. Прикрыл глаза – а дальше тьма, лишь где-то на маленьком островке сознания он услышал выстрел. Гул был сильный, он застрял в ливне и грязной стройке, запоминаясь последним кортежем.