Город Монстров 💀

She Wants Revenge – Tear You Apart

– Сегодня луна начинает расти. – Не волнуйся лишний раз, я буду следить. Кенма лениво потянулся на потрепанном диване, который пропитался, судя по запаху, прошлыми постояльцами. От этого запаха его выворачивало наизнанку, и особенно сильно, когда он был голоден. Тетсуро молчаливо затушил окурок в старой пепельнице, сделанной из черепа какого-то животного, и соскочил с окна, направляясь в связную комнату. Куроо обожал черный цвет, и сегодня выбор пал на узкие темные джинсы, рубашку, с подранными рукавами и темно-синий кожаный копар. В последнее время он себе слишком нравился, ему казалось, что в зеркале стоит идеальный житель Матамораса, настоящий хладнокровный убийца, пропитанный грехами с рождения. Куроо смочил ладони гелем и зачесал волосы на правую сторону, открывая заостренное ухо, исколотое серьгами и парой штанг. Глядя на то, как сережки играют при тусклом свете, Куроо ухмыльнулся своему отражению. А потом он повязал себе нашейный платок, скрывая шрамы, и спрятал его концы под ворот рубашки. – Кенма, ты собрался? – негромко позвав парня, Куроо оценивающе осмотрел себя в грязном зеркале. – Не торопи меня. Козуме все делал неспешно, плавно и размеренно. Удовольствие доставлял сам процесс одевания и перевоплощения. Сидя за высоким трельяжем с подсветкой, он аккуратно, но ловко подводил глаза черной подводкой и красил ресницы, пудрил лицо и проводил помадой по губам. Светлые, словно молодая рожь волосы слегка вились и обрамляли лицо, а золотые глаза, похожие на мед, ярко контрастировали с черно-красным одеянием. Абсолютная красота отражалась в зеркале, полная противоположность Тетсуро. Тот в свою очередь пристально наблюдал за Кенмой у входной двери, отмечая такую же идеальность жителя Матамораса. Завязав чокер в виде полумесяца на шее, Кенма привстал, надел любимый кейп алого цвета, словно представлял себя Красной Шапочкой, а потом, взяв со столика ключи, кинул их Тетсуро, направляясь к выходу. – Сегодня моя очередь выбирать. Простучав высокими синими сапогами по скрипучему паркету, Кенма вышел из номера. – Да без проблем, волчонок, – Куроо ласково зарычал ему вслед, захлопывая входную дверь. Кровавого цвета «Мазерати» 1967 года несся по мокрой автостраде, обгоняя соседние машины. На циферблате часы показывали одиннадцать вечера, эти две цифры означали время пробуждения ночного Матамораса. Сейчас город начнет кишеть нечистью, наркоманами, убийцами и мафией. Самое безумное время. Кенма обожал эти часы, несмотря на свою чуткую натуру и спокойствие, в ночном времени он находил особую страсть и агонию, от которой волосы на голове шевелились. – Вот здесь, остановись, – Кенма кивнул, снимая капюшон с головы. – Думаешь там что-то стоящее? – Новички обычно теряются в недорогих заведениях. Не забывай про чутье, Куроо. Машина подкатила к зашарпанному притону. В таких барах обычно вход был самым дешевым, выпивка суррогатной, а по углам бесплатно валялась грошовая наркота. Но именно эти места привлекали юных неопытных пташек, которые только-только приобщались к Содому и Гоморре. Внутри помещения было темно, прожекторы холодно-белого цвета бились в судорогах, бросаясь то на танцпол, то на потолок. Безумная толпа скакала по центру, подбрасывая над головами руки с люминесцентными цветными браслетами. Кенма теряется в запахах, они смешиваются, крутятся у него в носу, музыка сдавливает со всех сторон, а зрачки бешено расширяются в темноте, создается впечатление, будто бы он попал в трехмерное пространство и сейчас перемещается почти по воздуху, не касаясь ногами пола. Через несколько минут он выбирает себе молодого человека, сидящего за барной стойкой. На нем грубая косуха и широкая цепь, которая игриво мелькала в свете прожекторов. Скорее всего, у него не было постоянной работы, и жил он один, раз решил потеряться в подобном месте и упиться в хлам. Несомненно, этот фокус сработает и в тысячный раз. Козуме нужно только посмотреть ему в глаза и что-нибудь шепнуть, притворяясь самой невероятной загадкой Матамораса. И тот точно клюнет, не в силах сопротивляться буйной красоте. Правило номер один – не говорить с незнакомцами. Кенма молча выводит парня из душного бара на улицу и садится в машину, в которой уже сидели Куроо и темнокожая девушка лет двадцати пяти. Она желанно оглядела Козуме в красном кейпе и довольно откинулась на переднем сидении, что-то вереща о бурной ночке. – Покатаемся, ребятки? – Куроо вдавил на газ, и «Мазерати» взревел, свистнув задними шинами. В голосе Тетсуро Кенма услышал кровавое предвкушение. Это его заводило. Он приходил в острый восторг, когда чувствовал чужое возбуждение, звериное желание и голод, ему казалось, будто его лейкоциты начинали перемещаться по телу со скоростью звука и волнующе колоть внутренности. Сегодня утром интернет и телевидение разорвет новостями о новых трупах, найденных на захудалой стройке. Тетсуро умел выбирать места для расправ, где никто не услышит и не увидит, но если даже по близости будет лишний свидетель, то он обязательно лишится головы. Правило номер два – быть аккуратным дегустатором. Крик разрывает мертвую полночь. Кенма с аппетитом бросается вслед бегущему парню. Его ноги сильны и крепки, он перепрыгивает разом пару бетонных широких плит и торчащих штырей, рычит утробно, а затем цепляется за балки старой постройки и прыгает на спину своей жертве. Незнакомец падает на доски с глухим стоном, и ему ломают запястья. – Тебе нравится боль? – шепчет щекотливо Козуме ему на ухо и вонзает постепенно длинные острые деформированные пальцы в плечи. Его кости хрустят, все тело претерпевает трансформацию, и он чувствует, как отросшие клыки мешают внутри языку. Кенма скалится, раскрывая рот, привстает быстро с тела незнакомца и одергивает его на себя. – Нравится, я знаю… Схватив за горло жертву, Козуме приподнимает его от земли. В голове гудит кровь, она носится и пульсирует. Острое чутье улавливает свежий запах адреналина. Несчастный парень, у которого не задался сегодня вечер, обладал здоровым сердцем и плотью. Да, именно такого в последнее время хотелось Кенме. Чего-нибудь свежего, приправленного щепоткой наркотика с виски. Боковым зрением он замечает, как Куроо уже вовсю пирует выбранной им мулаткой. – Сегодня не твой день, извини. Буквально одним взмахом Козуме пробивает пальцами грудину парню, обхватывает сердце внутри и чувствует, как разгоряченно оно бьется в последних секундах своей жизни. Горячая кровь стекает по телу, жертва бьется в судорогах и захлебывается, не в силах больше ничего сделать. В золотых глазах Козуме пляшут черти, он сдавливает ладонью орган до упора и рывком выдергивает его, слыша лишь тихий вздох умершего и фонтан брызжущей крови из порванных артерий. Правило номер три – сдерживать вой. По венам бежит свежая кровь, Кенма с жадностью поглощает сердце, удерживая его двумя руками. Оно достаточно большое и все еще дергается, будто бы желает воскресить себя. Поедание сердец всегда вызывало у Козуме экстаз, он словно занимался любовью и одновременно получал боль, было в этом что-то возвышенное и отвратительное. Он прикрыл спокойно глаза, проглатывая последние куски, и весь содрогнулся от удовольствия. – Не стоило тебе с ним так долго играть, Кенма. Сзади послышался негромкий и довольный смешок Куроо. Он стоял в стороне и вылизывал длинные когтистые пальцы, не сводя глаз с Козуме. В его звериных глазах содрогались вихры желания и наслаждения.