Город Монстров 💀

Owsey – When I Look Down On Your Grave

– Опять ты? С тихим раздражением возмутился Тсукишима и попридержал увесистый талмуд в черной обложке, замирая на полшага. Среди цветущего аконита, который разросся за последний год чуть ли не на все кладбище, у постаревшей могилки спал бродяжка. Под боком у него лежал скейтборд и зашарпанный ранец. Парнишка тут же зашевелился и вздрогнул от голоса, приподнимаясь от земли. Тсукишима не любил незваных гостей, он вообще не любил, когда территорию кладбища или церкви портили. Это ведь не дом отдыха, в конце концов, чтобы ложиться спать рядом с могилами. Из-за высоких цветков ярко-ультрамаринового аконита, конопатого парнишку было почти не разглядеть, но это ведь была их не первая встреча, поэтому Кей сразу догадался, кто на прошлой неделе выкопал несколько астр. А теперь он валялся среди аконита, скорее всего не догадываясь, насколько ядовито это растение. – Что ты здесь делаешь? – Кей нахмурился и собрал губы в тонкую линию. Ямагучи полусонным взглядом смотрел на Кея, как на божество. Этот высокий рост, светлый короткостриженый волос, закругленные черты лица, черная сутана до пят и белая колоратка под шеей создавали образ чего-то светлого и сильного. К нему хотелось тянуться, не смотря на всю строгость и серьезность. Не дождавшись ответа, Кей подступил ближе, его четки в свободной руке забряцали. – Зачем ты выкапываешь цветы? – Они… они мне очень нравятся, – наконец Ямагучи смог выдавить из себя пару слов. Лицо его закипело смущением и неуверенностью. Он сел прямо и обнял свои колени, которые буквально вываливались из порванных дыр на потертых джинсах. Рубашка в красную клетку рвалась на закатанных рукавах, а подпоясанная толстовка была выпачкана в земляной пыли. Зеленые кеды на ногах отживали свой срок. – Аконит очень ядовит, ты ведь знаешь это? Ямагучи кивнул. – Ваше кладбище самое красивое. Мне нравится приходить сюда. – Слушай, если святой отец узнает, что ты выкапываешь цветы, он будет не в восторге. Тебя поймают и накажут. – Понимаю, – парень снова кивнул. Кей все не мог понять, что не так с этим мальчишкой. Нет, безусловно, разговор с прихожанином входил в его обязанность, но вот только при других обстоятельствах. В основном, оказанием моральной поддержки занимались другие священники. – А ты, здесь работаешь? – Да, я священнослужитель. – Наверное, это круто, помогать людям, – на лице Ямагучи промелькнула застенчивая улыбка. – Давай, поднимайся и пошли. Если тебя увидят спящим здесь, то выгонят с боем. Наш сторож очень суров, – в голосе Кея завибрировал оттенок тонкого сарказма. Когда пацан поднялся на ноги, то Кей отчасти изумился. Он был вытянутым и безумно худым, словно тростинка – вот-вот переломится. Темные волосы были собраны в отросший хвостик на затылке. Но больше всего Тсукишиму зацепили глаза болотистого светлого цвета, их взгляд был чист и искренен, как у пятилетнего ребенка, проучившегося в пасторской школе. Поразительно. – А я могу прийти сюда еще раз? Обещаю не вырывать цветы, – Ямагучи в просительном жесте махнул рукой. На долю секунды Кей задумался о чужой судьбе. Обычно, крест одиночества тяжел и непосилен, но, глядя на этого мальчишку, можно было попробовать убедить себя в обратном. Тсукишима переложил в другую руку молитвенник, поправил очки пальцами и пошел по тропке средь могилок и синеющего аконита. Нельзя отказывать душам, ищущим прибежище. Так было испокон веков. «Леденеет мозг от человечьей стужи, Мир безлик, и ты ему не нужен, И влачишься по изгнанию годами, Измеряя жизнь слепой тоски шагами» – Можешь, церковь для этого и создана. – Здорово! Тогда, я обязательно приду. – У тебя есть имя? – флегматично спросил Кей, ступая в тени плаксивых ив. – Ямагучи Тадаши. Звонкий голос стукнул буквально в затылок, отчего Тсукишима покоробился, но не оглянулся. – Хорошо, Ямагучи. Я – Тсукишима Кей. – Тебе даже имя подходит, удивительно, хм, – Тадаши скрипнул своим скейтбордом. «Что это еще за «Хм»? – Я обязательно приду сюда еще раз!