Город Монстров 💀

На носу висел Хэллоуин, но Куроо уже заранее знал, куда они пойдут развлекаться с Кенмой. Он хотел преподнести ему подарок. Он боготворил Козуме. Боготворил, как своего спасителя, в первую очередь, и как хозяина. Он тянулся к Кенме всеми клеточками своей души. Да, у Куроо была душа, была совесть и даже человечность, как бы абсурдно это не звучало. Ведь собака никогда не нападет первой, если ее не трогать. Собака никогда не укусит, если не почувствует что-то неладное. Животное от хорошей жизни не станет грызть и выть. 30 октября выбор пал на загородный дом, Тетсуро позаботился о том, чтобы он оправдал его ожидания и не разочаровал Кенму. Куроо нажал на звонок, прислушиваясь к звуку каблуков – шаг был легким. Дверь открыла молодых лет девушка и слегка испугалась, взглянув на двух незнакомцев в черных одеждах и в волчьих масках. – Сладость или гадость? Липкая красная жижа растекалась по дорогому светлому паркету ровным пятном. Сидя на диване, Кенма лениво держал женщину под голову у себя на коленях и вгрызался ей в грудь. Ее идеально выглаженное пурпурное платье с белым воротником окрасилось в благородный черно-красный цвет. В доме слышались крики и стоны смертной агонии. Куроо разошелся не на шутку. В моменты, когда луна шла на рост, он и вовсе терял голову, насыщаясь чужим страхом, как безумец. А ведь Кенма когда-то раньше был таким же. Он до сих пор помнил, как в носу свербело от запаха страха и смерти всякий раз, когда приходилось убивать. Богатый семейный ужин превратился в кровавое пиршество. В гостиной, выполненной в стиле Уильяма Морриса, стоял широкий стол, покрытый цветочной скатертью, шесть стульев, диван и камин. Столовые приборы из начищенного серебра, лежащие рядом с фарфоровой посудой, блестели под белым светом хрустальной люстры. Ужин остывал. На чистую скатерть повалился лицом единственный трапезник – отец семейства, крепкий мужчина, лет сорока, во французском костюме в широкую клетку. Из его черепа торчали столовые ножи и вилки, а из перерезанного горла струилась алая густая нить. Дом наполнился запахом железа, Кенма это остро чуял, разгрызая грудину молодой женщины. – Мачеха на содержании? Как низко. На втором этаже крики стихли, затем послышался хруст и чавканье. Тетсуро отхватил себе юных дочерей семейства. Их портреты, в круглых винтажных рамках висели по всему дому. Девушки на фотографиях были счастливыми. Наверняка надеялись на чудесную и розовую жизнь в Матаморасе. Невозможно. Кенма впился острыми клыками в верхние ребра и рывком сдернул их, открывая доступ к сердцу. Оно все еще подергивалось и хлюпало. Он облизнулся, убрав мешающуюся светлую прядь за острое ухо и, склонившись к телу, широко раскрыл пасть, вонзаясь зубами в орган. С артерии тут же хлестанула кровь в разные стороны. Мужчина много курил при жизни, в его легких стояла черная смоль, обычно у курящих людей сердце было таким же горьким, как сигаретный дым. Козуме никогда не любил такие сердца, ему казалось, будто он грызет черный земляной перегной. По лестнице спустился Куроо. По его виду можно было сказать, что он до глубины своей сущности удовлетворён. Парень облизывал в своей манере когтистые красные пальцы и ухмылялся. Эту улыбку Кенма видел множество раз. Видимо, девушки оказались сногсшибательно вкусными. – Ну и как они тебе? – Козуме держал в руке половинку сердца, а труп женщины валялся на полу. – Очень жаль, что ты не захотел поменяться, многое упустил, – прорычал довольно Куроо, вытирая руки о скатерть. – Сегодня выбор был твоим, и, скажу тебе, я не разочаровался. – А они хорошо тут прижились. Смотри – красное дерево, шерстяная обивка, хрусталь, серебро, – Куроо провел рукой по маленькому креслу у камина, – я о таком только мечтать мог. – Завидуешь? – Смеешься? Меня устраивает нынешнее положение вещей, – зацепив пальцем хрустальную вазу, он опрокинул ее на пол – та вдребезги разлетелась. – Смотри, мы сами себе короли.

David Bowie – Heroes

Камин тихо потрескивал, пожирая дрова. Включенное радио, стоявшее на нем, слегка барахлило, но Тетсуро успел уловить знакомую ему песню. Он пошевелил бегунком, поймав волну, и на лице его отразилась ностальгия. Он вдруг почувствовал короткий укол в грудь. Пришло осознание того, что он может делать все что угодно. Неописуемая эйфория набросилась, как дикое животное, и Куроо рассмеялся, расстегнув от нахлынувшего жара копар. Кенма почувствовал перепады в воздухе, словно та самая эйфория передалась ему через зрительный контакт или дыхание. Он с любопытством оглядел Куроо, который столкнул часы и еще пару дорогущих китайских ваз, а потом начал подпевать. – I, I wish you could swim. Like the dolphins, like dolphins can swim, – Тетсуро сделал плавное движение руками в жесте плывущей рыбы, а потом приспустил копар, оставив болтаться его на предплечьях. Странный жар начал накатывать с невероятной силой. Кенма вздернул брови, и его окровавленные губы сами по себе дрогнули в улыбке. Он расправил черную, пропитавшуюся кровью тунику, и скромно вытер лицо. Ему не нравилось, когда Куроо видел его испачканным, это очень смущало. – Though nothing, nothing will keep us together. We can beat them, for ever and ever. Тетсуро казалось, что он опьянел от съеденных сердец. Спину прошибли мурашки от голоса из динамиков. В этой песне было все, что так ясно подходило его жизни. Нет, их жизни. – Oh we can be Heroes, just for one day. Здесь и сейчас, среди мертвых, он танцевал. Куроо сделал прыжок в сторону Кенмы и схватил его за руку, утянув в легком движении к центру гостиной, а потом притянул к себе, как обычно это делает ведущий в танце. – I, I will be king… And you, you will be queen. – Что? Нет, ха, я не буду королевой, – Кенма быстро выпалил, понимая, как глупо он сейчас выглядел, но у самого внутри поднималось безумство, от которого хотелось начать подпевать. – Though nothing will drive them away, – Куроо выпустил Козуме и покачался в стороны, внимая ритму музыки и как бы приглашая его присоединиться. – We can be Heroes, just for one day. – We can be us, just for one day. Кенма качнул головой и поднял руки к верху, чувствуя неограниченную свободу и безбашенность. По телу лилась горячая кровь, острое чутье улавливало одновременно сотни и сотни запахов. Но самым классным в этой комнате был запах Куроо. «I, I can remember Standing, by the wall And the guns shot above our heads And we kissed, as though nothing could fall» Зарычав между куплетами, Тетсуро одним махом запрыгнул на стол, начиная сносить ногами столовую утварь. Бокалы с треском разлетались в стены, блюдца, тарелки, сервизы разбивались со звоном, наполняя гостиную шумом. Ваза с цветами отлетела к входной двери. Ложки и ножи попадали на пол. Пара стульев опрокинулась назад. Кенма обалдело сдирал обивку с дивана, пинал горшки с цветами и сшибал настольные лампы. Он содрал бархатные гардины, набросив их себе на плечи, как король накидывал обычно парадную мантию, и закружился. Шпоры под сапогами застучали по идеальному паркету. «And the shame was on the other side Oh we can beat them, for ever and ever Then we could be Heroes, just for one day» – We can be Heroes! – прикрикнул Куроо. – We can be Heroes! – следом крикнул Кенма. «We're nothing and nothing will help us Maybe we're lying then you better not stay But we could be safer just for one day» Кровь в жилах закипала, ноги и руки плохо слушались. Кенма хаотично размахивал содранными шторами, а Куроо на столе топтал все, что было, и в итоге ухватился за хрустальную люстру, повиснув на долю секунды, перед тем, как она оборвалась вместе с кабелем и рухнула на пол. Хрусталь искрошился, разлетевшись во все стороны, будто рассыпанные конфеты. Тетсу слышал, как сбилось дыхание Кенмы, как его дурманящее сердце колотилось, словно мотор. Он шагнул к нему почти вплотную. «We can be Heroes We can be Heroes We can be Heroes Just for one day We can be Heroes» Задрав голову к высокому потолку, Куроо сорвался на литой громкий вой, и, буквально следом, услышал вой Кенмы, который прочно переплелся с ним и зазвучал, как монодия. Неизъяснимое чувство пронзило их двоих насквозь, заставляя содрогнуться, а потом, когда они стихли, то посмотрели друг на друга горящими обезумевшими глазами, еле сдерживая себя. Они нарушили сегодня все правила. Козуме выдохнул горячий воздух, кончики пальцев его дрожали. Он ощутил, как от тела Тетсуро исходит тепло. Взгляд. Еще один. Выдох. Куроо затаил дыхание, вцепился в Кенму и, прихватив его лицо, неистово впился в его губы поцелуем. Они нарушили правила.