Часть 3
16 января 2016 г., 04:36
***
За дверью больничной палаты, нервно перебирая край куртки и прислушиваясь к тому, что творится внутри, стояла Хината. Особых сложностей у нее не возникало — крики, доносившиеся из-за двери, были слышны на весь этаж. — Н-А-Р-У-Т-О! — Цунаде была вне себя, — Ты соображаешь, что уже во второй раз чуть не лишился руки? А?! Как тебе такая картина: однорукий Хокаге? — орала она. Блондин нервно сглотнул, — Не представляешь?! Вот и я о том же! Хочешь поставить крест на своей мечте? На всех стараниях и усилиях, вложенных людьми, которые любят и верят в тебя?! В прошлый раз я едва сумела исцелить твою руку, в этот раз было ещё сложнее! Другого раза уже не будет! Если ты ещё хоть раз используешь разен-сюрикен, ткани твоей руки больше никогда не восстановятся! Никогда, слышишь?! — Пятая впилась взглядом в сидящего на кровати Узумаки. Его лицо было белее полотна. — Я должен был защитить их, — Тихо ответил он, — Не мог позволить этому кактусу недоделанному убить моих друзей… — Ты чем вообще меня слушал?! Как обычно — задницей? Ты мог навсегда остаться без руки! — Ну и фиг с ней! Пусть лучше я навсегда останусь калекой! Пусть полетят к чёрту все мечты и старания, но я смогу защитить их всех! — шиноби крепко сжал дрожащие от ярости кулаки. «Саске… Я не сумел остановить, не сумел спасти тебя от этого ублюдка Орочимару! Гаара… Тебя я тоже не смог спасти! Я не успел в тот раз и бабуле Чиё пришлось отдать свою жизнь. Менма… И ты отдал свою жизнь, защищая то, что тебе стало дороже всего на свете. Но теперь всё будет иначе. Не для того я провёл три года, тренируясь не щадя себя. Я не позволю никому умереть! Защищу, даже ценой собственной жизни… Но Цунаде-баа-чан об этом знать необязательно». — Наруто решил притвориться, что согласен со словами Хокаге. — Хай, Цунаде-сама. Я больше не стану использовать эту технику, — бесстрастно проговорил Узумаки. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Но эти слова были ложью лишь отчасти, ведь Наруто собирался создать технику, в разы превышающую силу разен-сюрикена и надеялся, что на этот раз исполнение не окажется настолько болезненным. «Он так резко успокоился? Не похоже на Наруто… Неужели он всё-таки немного повзрослел? Конечно, я горжусь тем, что он защитил близких ему людей. В такой ситуации я, не раздумывая, выбрала бы жизни друзей, не задумываясь о себе. Но ему об этом знать не обязательно! Пусть хоть немного себя побережёт, ведь с подобной травмой не помогает справиться даже заточённая в нём чакра Девятихвостого». — Хорошо, Наруто. Надеюсь, ты всё понял. Я, пожалуй, пойду, а то Хината тебя, наверняка, уже заждалась, — как можно мягче произнесла Хокаге, указывая на дверь из-за которой тут же выглянуло бледное лицо Хьюга. Пятая жестом пригласила её войти. — Х-х-хай, Цунаде-сама, — прошептала Хината, чувствуя, как щёки разгораются румянцем. — Только особенно не шумите тут — больница всё-таки, — донёсся насмешливый голос уходящей Хокаге… — Наруто-кун, — парень поймал на себе взволнованный взгляд прекрасных, как лунное сияние, глаз Хинаты. — Да всё со мной нормально, Цунаде-баа-чан просто как обычно преувеличивает, — Наруто лёг на кровать, мягко утаскивая девушку за собой. — Наруто-кун… — она нежно обвила его шею, — Я люблю тебя, — прошептала куноичи на ухо блондину. — И я люблю тебя, Хината-чан, — он приник к её бархатным, как лепестки роз, губам. «Может быть, сейчас? Я уже готова к этому, я ждала… Получится ли?» — Хьюга сняла куртку и начала стягивать оставшуюся на ней тонкую майку. — Хината-чан, — прошептал Узумаки, останавливая её руки, — ты уверена, что готова? — Да. Абсолютно уверена, — «Он что, мысли мои читает?!» — куноичи высвободила руки и сняла, наконец, майку, оставшись по пояс обнаженной, освещаемая холодной луной, выглядывающей из-за тучи, и сиянием глаз любимого, уже начавшего покрывать её тело жаркими поцелуями. Хината напряглась каждой клеточкой своего юного тела. «Сейчас будет больно… Со мной ведь это впервые. Когда подруги рассказывали о своём первом разе, одна говорила, что было так больно, что она кричала, впиваясь ногтями в подушку и в свою ладонь, на которой остались глубокие следы. Второй не было так больно, но она вообще ничего не испытала, даже сердце не начало биться чаще. Если уж говорить начистоту, мне уже немного страшно…» — Не бойся Хината-чан. Я постараюсь не причинить тебе боли, — тихо прошептал Наруто, в очередной раз будто бы прочитав мысли своей возлюбленной. Она глубоко вздохнула и попыталась расслабиться. «И правда, Наруто-кун ведь со мной… Я так долго мечтала о нём, что глупо было бы теперь пугаться. Ведь больно будет только в первый раз, а потом обязательно наступит второй, третий… И боли, наверняка, уже не будет. Всё пройдет хорошо!» «Странно, но я совсем не чувствую ничего неприятного…» Хината полностью отдалась чувству, постепенно заполнявшему всё её существо. Приятное ощущение нарастало и, наконец, распустилось подобно нежному бутону, отзываясь теплом внизу её живота. Лунный свет падал на больничную койку. Заключив друг друга в объятия на ней спали двое влюблённых, чьи лица озаряла счастливая улыбка…***
В то же время, посреди леса, в углу просторной скалистой пещеры, на футоне без сознания лежал последний представитель великого клана — Учиха Саске. «Где это я?» — очнувшись, Саске приподнял раскалывающуюся голову и огляделся, — «Что произошло?» — он ощупал свою туг перевязанную грудь, — «Итачи… Я наконец-то убил его, исполнил свою месть, своё предназначение. Но почему же теперь так пусто? Как будто какая-то важная часть моей души умерла вместе с ним… А кто, интересно…» — не дожидаясь, пока Саске закончит мысленно формулировать вопрос, в пещере появился человек в странной оранжевой маске, завивающейся к центру, с единственным отверстием для левого глаза. Он начал что-то торопливо говорить. Из этой трескотни, по десять слов в секунду, ошарашенный Саске смог разобрать лишь отдельные слова: сто лет, Мадара, Хаширама, Учиха, шаринган, Итачи. На всё это у Саске не нашлось иного ответа: — Да что за бред?! «А этот клоун что здесь забыл? Неужели это он притащил меня сюда? Я ведь точно помню, как спровоцировал его женоподобного сэмпая взорвать себя и всё вокруг. Эта ошибка природы выжить просто не могла!» — возмущению Саске не было предела, он уже был практически готов кинуться на Тоби, как вдруг… — Извини, я ведь всё ещё не снял маску… — «ошибка природы» широко ухмыльнулся и, сдёрнув маску, сверкнул шаринганом. — Что за… — Саске подавился очередной возмущённой репликой. — Хм, ты что, вообще не слушал то, о чём я только что говорил? Или всё же не поверил? Ладно, у меня сегодня хорошее настроение — повторю ещё раз. Моё имя — Учиха Мадара… — неожиданно в глазах Саске самопроизвольно вспыхнул Мангекё шаринган. Мадара исчез. — Я гляжу, Итачи основательно подготовил тебя ко встрече со мной, — раздалось из темноты. На том месте, где только что стоял Мадара полыхал огонь Аматерасу. — Что за бред ты опять несёшь? — голос Саске уже начал срываться на крик. — Мне что, придётся заново тебе всё рассказывать?! Ну, ладно, послушай ещё раз, — и он поведал шиноби о том, как Итачи пожертвовал своей судьбой и спокойствием души ради защиты деревни и любимого младшего братика… «Этого не может быть… Итачи, он… Нет! Все мои воспоминания о тех днях, когда я считал его своим старшим братом… Неужели это и было его истинное лицо? Неужели то преступление, за которое я заставил его заплатить своей жизнью, было совершено по приказу? Неужели он всё это время стремился защитить меня, Коноху и всю Страну Огня? Не верю! Этого просто не может быть!» — Ты меня вообще хоть немного слушаешь? — Мадара возмущённо сверкнул глазами, театрально вскинув брови, — Спрашиваю ещё раз — Итачи дотрагивался до твоей головы перед своей смертью? — Саске вспомнил, как брат, перед тем как упасть замертво, дотронулся двумя пальцами до его лба, как всегда делал во времена детства Саске… — Да. — Вот так он и передал тебе силу Аматерасу. Ну и Тцукиёми, скорее всего, тоже. Дааа, такого заботливого старшего брата надо ещё поискать, — Мадара издевательски ухмыльнулся, — Ну что, теперь ты разобрался, кто в действительности виноват во всех бедах нашего клана? Из-за чего Итачи пришлось принести в жертву свою жизнь и отказаться от радости быть рядом со своим дорогим младшим братишкой? «Как же он напоминает Орочимару. Ещё один одержимый идеей разрушения Конохи. Но теперь я уже не поддамся подобному зомбированию. Я больше не тот глупый двенадцатилетний мальчишка, предавший свою родную деревню, друзей. Сакура… сможешь ли ты когда-нибудь простить мне ту боль, что я тебе причинил? Ведь я солгал в тот раз. Ты нужна мне… И всегда была нужна. Не знаю точно, люблю ли я, но увидеть тебя мне необходимо. Наруто… ты даже представить себе не сможешь, как тяжело мне было бросить тебя в Долине Завершения не имея возможности узнать, удалось ли тебе остаться в живых. И как свалился камень с души, когда я увидел тебя в логове проклятого саннина. Я и тогда не смог бы убить тебя. Был уверен, что кто-нибудь из твоих друзей остановит мой Кусанаги. Я уже не надеялся, что ты всё ещё веришь в меня и ждёшь моего возвращения. Я тоже этого жду. Мадара считает, что услышав правду о брате я решу вновь замарать свою душу местью, но он ошибается. Его рассказ полностью прояснил мои мысли. Туман тьмы, наконец, рассеялся и я вновь могу смотреть вокруг широко открытыми глазами. Я сделаю всё, чтобы жертва моего брата не была напрасной. Во имя памяти о нём я буду защищать Коноху до последней капли крови. И убью этого ублюдка. Сейчас главное чтобы он продолжал верить в играемую мною роль». — Ответственность за гибель нашего клана лежит на Деревне Скрытого Листа, — ледяной голос Саске нарушил тишину, наступившую после того, как Мадара задал свой вопрос… — Конечно, это всё вина Конохи! И я помогу тебе в свершении истинной мести. «Кажется, всё будет даже проще, чем предполагалось. Похоже, я немного переоценил его, думая, что придётся применить некоторые средства убеждения. А возможно даже и гендзюцу, да посильнее… И хотя разум, одурманенный местью, и сердце, находящееся во тьме на протяжении стольких лет, довольно легко могут поддаться новому тёмному влиянию, на этот раз судьба явно особенно мне благоволит. Вначале убрала с моего пути этого героического кретина Итачи, возомнившего себя великомучеником, расплачивающимся за чужие грехи, а теперь и подкинула его глупого младшего братца, по щелчку предающего любые связи и идеалы. Всё именно так, как и должно быть. Скоро все вспомнят имя Учиха Мадары! Осталось лишь убедить его команду идти с нами. Хотя, возможно, мне снова не придётся прикладывать никаких усилий. Необыкновенное везение! Очкастая, судя по всему, без ума от своего лидера и побежит за ним не раздумывая, мечник явно неровно дышит к очкастой… Ну, а громила и шагу ступить без шарингана клана Учиха не может, так что и ему придётся повиноваться новой прихоти Саске». — А теперь надо отдохнуть. Твои раны должны затянуться, прежде чем мы сможем начать нашу месть, — произнеся эти слова, Мадара вновь скрылся во тьме.***
Перед входом в пещеру стояли остальные члены команды Хеби. В руках мечника красовалась Самехада и он что-то возбуждённо втолковывал красноволосой девушке в очках, на лице которой читалось явное недовольство и желание, по возможности, огреть своего собеседника чем-нибудь потяжелее. — А этот Кисаме оказался совсем не таким сильным, как я предполагал! Либо его кто-то успел потрепать перед встречей со мной, либо просто годик выдался напряжённый, — обнажив клыки ухмыльнулся Суйгецу, — Да и какая уже разница? Главное, что Самехада теперь моя! Моя, Карин! Слышишь?! Теперь я, наконец-то, смогу идти своей дорогой и окажусь где-нибудь подальше от этого вечно командующего выскочки Саске и от тебя, крыса занудная! — только успев произнести эти слова, Хозуки получил ощутимый удар кулаком в глаз, не успев превратить лицо в воду. — Суйгецу! — орала красноволосая девушка, — Сейчас же прекрати оскорблять Саске! И не смей называть меня крысой! Ещё раз осмелишься — прибью нафиг! Хоть я и обещала Саске не трогать тебя, пока мы находимся в одной команде, раз ты планируешь бросить нас, думаю, Саске не будет против твоей несколько преждевременной кончины! Кстати, скатертью дорожка, буду очень счастлива, когда ты наконец-то прекратишь мозолить мне глаза и своими вечными идиотскими подколами мешать мне налаживать отношения с Саске! — Размечталась, очкастая! Мне, в общем-то, нет абсолютно никакого дела до того, будет ли твой ненаглядный Учиха плакать на моей могилке, но я не дам тебе и пальцем к себе прикоснуться, — Хозуки самодовольно улыбнулся, пропустив новый удар — на этот раз уже в челюсть. — КАРИН, чёрт тебя побери! Мы всё ещё в одной команде, истеричка! — Если ты не перестанешь доставать меня, я тебя прикончу еще до того, как увижу Саске! — в глазах Карин мерцал недобрый огонёк, но мысли текли в совершенно противоположном русле… «С каких это пор Суйгецу перестал отвечать на мои удары? Раньше он никогда не упускал возможности подраться… Ну, или хотя бы побольнее уколоть меня своей очередной насмешкой. Неужели… Да нет, вряд ли. И вообще, что за нелепые мысли?! Мы же с ним на дух друг друга не переносим! К тому же, мне нравится Саске. Правда, от его взгляда аж мороз по коже, да и голос не слишком приветливый… Но зато какой он красавец! Хотя… в последнее время я всё реже начинаю заглядываться на него…» — Кстати, Карин! Неужели ты не видишь, что твоему драгоценному Саске, — шиноби передразнил интонацию девушки, — До тебя нет никакого дела? Он либо любит другую, либо… «Чёрт, либо он голубой! Потому что не реагировать на такую девушку, да ещё и если она сама бросается тебе в руки, просто нереально! Ух, ведьма, ведьма, ведьма!!! Ненавижу! Не-на-ви-жу! Правда, ведь ненавижу же? Странно, раньше я не задумался бы над этим… Что-то притягивает меня к этой очкастой красноволосой мымре. А она почему-то перестала добавлять своё вечное омерзительное „кун“, когда говорит о Саске. Странно, всё это очень-очень странно…» — Либо что? — Карин стояла с немного ошарашенным видом. Впервые они с Суйгецу не ссорились, не орали друг на друга, а обсуждали то, как к ней в действительности относится Саске. Причём никакого ехидства в его словах девушка не услышала. Всё это казалось куноичи странным, очень странным. — Да ничего, забудь, — устало отмахиваясь вздохнул Хозуки. В это время Дзюго увлечённо обсуждал что-то с маленькой серой птичкой, уютно устроившейся в его широкой ладони. По прошествии нескольких дней Саске был полностью готов продолжить свою «месть». Теперь ему предстоит вести двойную игру. Наподобие той, что вёл его старший брат, которым Саске вновь мог гордиться. Необходимо будет скрывать от Мадары свою истинную цель, притворяясь, что полностью оказался в его власти… в точности как три года назад попал под влияние Орочимару. Но, к сожалению, тогда всё было всерьёз… Как же он теперь сожалел о той ошибке, только теперь начиная понимать, насколько иной могла бы стать его жизнь, останься он тогда в Конохе. Но размышлять об этом было уже слишком поздно. Предстояло тщательно продумать план возвращения в родную деревню и устранения истинного врага.***
— Идём, — помогая Учиха подняться на ноги повторила куноичи, — Ты ещё слишком слаб для таких долгих прогулок. — Подожди, я могу… Сакура, мы можем сперва сходить в квартал клана? Мне необходимо вновь увидеть… то место, — в глазах Итачи читалась такая тоска, что Сакура не посмела отказать в просьбе. Справедливо полагая, что при ухудшении состояния оказать ему помощь она вполне сможет и вне больницы. — Хорошо. Мы можем туда заглянуть, — куноичи ободряюще взглянула в глаза шиноби, — Только ненадолго. Через десять минут они уже стояли напротив ворот, ведущих на территорию некогда принадлежавшую сильнейшему клану Деревни Скрытого Листа — Учиха. Сакура мягко, чтобы лишний раз не привлекать ненужного внимания, толкнула створы, сконцентрировав немного чакры в ладонях. Шиноби медленно вошел и направился в сторону центра квартала. Девушка последовала за ним, понимая, что её присутствие в этом месте является абсолютно лишним — Итачи необходимо было побыть наедине со своими гнетущими воспоминаниями. Шиноби переступили порог дома, где в свое время завершилась самая жестокая и болезненная миссия Учиха Итачи. Где подошла к концу его прежняя жизнь. Дом находился в некотором запустении — последний обитатель покинул его более трёх лет назад. С тех пор там не появлялась ни одна живая душа и все поверхности покрывал толстый слой пыли. Сырость и духота в помещении не могли скрыть до сих пор не выветрившийся запах… Запах крови, намертво въевшейся в деревянный пол и оставившей пятна цвета красного вина на стене. — Итачи, я… Мне лучше оставить тебя одного. Вернусь через час, — произнеся эти слова Сакура скрылась во тьме прилегающего к дому сада. Учиха продолжал стоять посреди комнаты, не в силах сделать больше ни единого шага. Перед глазами, будто бы в замедленной съёмке, проносились события ночи, поставившей крест на его судьбе. Шиноби был абсолютно неподвижен, слёзы горячими потоками струились по его бледному лицу. Пересохшие губы отчаянно шептали: — Простите меня… простите… отец, мама… простите… — Итачи рухнул на колени в том самом месте, где сделали свой последний вздох его родители. По его вине. Тёмное пятно крови на полу, посреди которого он сидел, постепенно начинало светлеть, намокая от слёз и создавая ощущение того, что кровь пролилась совсем недавно… Сакура бесцельно брела по давно уже опустевшим улицам квартала, когда неожиданно для себя поняла, что буквально через пару шагов упрётся прямиком в дверь какого-то приземистого здания, на вид напоминавшего библиотеку. Присмотревшись получше, Харуно убедилась в правильности своей догадки. Она стояла перед входом в книгохранилище, принадлежавшее клану Учиха. В котором могли находиться свитки такой ценности, что было трудно даже вообразить. Почему-то в голове куноичи не промелькнуло и тени сомнения в том что все книги, свитки и прочее содержимое этого здания покоилось на своих местах, сохраняя на себе явные признаки глубокого забвения… Войдя внутрь Сакура замерла, восхищённо оглядывая простирающиеся вдоль стен ряды полностью заставленных полок. — О-о-о, — выдохнула девушка, ещё раз обводя зал потрясенным взглядом. «Необходимо с пользой провести этот час!» — подумала она и направилась к самой высокой полке, находившейся ближе всех к двери. Надпись на ней гласила «Медицина. Особые техники». Сакура взяла первый попавший ей на глаза том и увлечённо погрузилась в его страницы. Изучая свиток за свитком она совершенно потеряла счет времени. Наконец заставив себя оторваться от чтения, Харуно, взглянув на часы, чуть не уронила на пол ворох свитков, покоившихся на её коленях. «Ксо! Прошло уже больше двух часов! Итачи… Я не должна была оставлять его одного так надолго!» — девушка резко вскочила с кресла, располагавшегося недалеко от полки с медицинскими свитками, и пулей выскочила из здания, на бегу засовывая что-то в карман чуунинского жилета… Вихрем влетев в дом, Сакура остановилась как вкопанная, рассмотрев сидевшего к ней спиной, на коленях посреди огромного пятна засохшей крови, Итачи. Девушка осторожно подошла к шиноби, в глазах которого ещё можно было заметить блестящие в проникающем через окно лунном свете слёзы, и села рядом. — Сакура, — Учиха начал медленно подниматься с колен, — Подожди меня возле ворот, хорошо? Я выйду через несколько минут, — Итачи нежно провёл рукой по её волосам, — Пожалуйста, — добавил он, поймав на себе немного удивлённый взгляд изумрудно-зелёных глаз. Куноичи направилась к выходу и неспешно двинулась по аллее, ведущей прямиком к выходу из квартала. — Простите меня. Но, думаю, так будет лучше, — с этими словами шиноби начал складывать замысловатую последовательность печатей… Стоя возле ворот, Харуно уже начинала заметно нервничать, когда наконец увидела приближающегося к ней едва стоящего на ногах Итачи… — Что с тобой? — её взволнованный голос заставил Учиха приподнять понуро опущенную голову. — Всё нормально, не беспокойся… кха-кх-кхх… Просто я немного устал, — хриплый голос Итачи был едва различим. Подойдя вплотную к нему, одну руку Сакура опустила шиноби на грудь, другую же положила на голову. Ладони тут же озарились ровным и необычайно ярким зелёным сиянием. — Боюсь, весь завтрашний день тебе придётся пролежать в палате, иначе дальнейшее выздоровление может оказаться под большим вопросом, — девушка отвела руку от груди Итачи, неожиданно почувствовав, что тот обнимает её за талию. — Только в том случае, если ты побудешь со мной, — прошептал он, притягивая Харуно всё ближе к себе. Жаркий поцелуй, последовавший за этими словами, не оставил куноичи ни единого шанса дать какой-либо ответ… — Итачи, нам… — Учиха прижал палец к её губам. — Я знаю, что нам пора, — прошептал он, по-прежнему обнимая девушку за талию. — Тогда идём, — проговорила она, чувствуя, как начинают пылать щёки.***
На поляне, неподалеку от убежища, стояли Мадара, Пейн, Конан, Кисаме и члены команды Хеби. — Саске, — обратился к лидеру Хеби Мадара, — Вы с командой отправляетесь за Восьмихвостым демоном в деревню Скрытого Облака. Как только закончите с джинчуурики, выдвигайтесь по направлению к Конохе. Мы будем ждать вас недалеко от входа в деревню. Предстоит серьёзная битва — думаю, Пятая Хокаге отправит всех сильнейших шиноби Листа на уничтожение нашей организации. Она уже на славу потрудилась в этом направлении — выжило меньше половины. Но этой чёртовой деревеньке уже недолго осталось, пускай доживает последние счастливые деньки, — с ухмылкой заключил Мадара, — Идите, — он кивнул в сторону Хеби, — И советую не терять лишнего времени с Восьмихвостым. Сделайте всё быстро и хорошо отдохните на обратном пути. До меня дошли слухи, что силы джинчуурики Девятихвостого значительно возросли, так что нам может очень пригодиться ваша помощь. — Хай, — мрачно отозвался Саске, жестом указывая своей команде направление предстоящего им пути и немного удивляясь тому, как неприятно кольнуло в груди при упоминании о Наруто… Первые капли начинающегося дождя застали Хеби стремительно мчащимися по ветвям намокающих деревьев. — Саске, — позвала лидера Карин, — Может быть привал сделаем? Становится прохладно, да и дождь зарядил… — девушка зябко поёжилась. — Нет, — холодно оборвал её Учиха, — Мы уже практически добрались. Хочу закончить с этим поскорее, — ледяной голос обладателя шарингана заставлял вздрагивать сильнее, чем набирающий обороты ливень. — Ксо, — прошептала куноичи, — Ну правда ведь холодно! — приземлившись на очередную ветку, Карин потёрла замёрзшие, покрытые мурашками плечи и уже собиралась прыгнуть на следующую, как вдруг почувствовала чьё-то лёгкое прикосновение на своей руке. Резко обернувшись, она чуть было не столкнулась со стоящим на той же ветке и протягивающим ей свою куртку Суйгецу. — На, держи, — она уловила в его голосе нотку беспокойства, — Ты же знаешь, мне дождь нипочем, я ведь и сам практически полностью состою из воды, — он слегка ухмыльнулся, — А вот ты явно замёрзла, — Хозуки осторожно накинул куртку на плечи Карин, как бы случайно дотрагиваясь до её красных волос. «Что же я творю?! Ещё недавно ведь и двух минут рядом с ней выдержать не мог, обязательно начиналась ссора, драка, склока… Либо же она просто без предупреждения ставила мне фингал за то, что я в очередной раз оскорбил честь и достоинство её „ненаглядного Саске-куна“, на что самому „Саске-куну“ обычно было глубоко пофигу. А теперь… Её влажные красные волосы, мягкой волной струящиеся по спине… Эти чуть приоткрытые губы… И о чём я только думаю?!» — резко одёрнул себя шиноби, — «Об этой чёртовой взбалмошной, крикливой, ненормальной, импульсивной, злобной, влюблённой, причём даже не в меня… красивой, притягательной, смелой, умной… Вот чёрт! Я что и правда влюбляюсь в неё?!» — Суйгецу… — Карин слегка опешила от странного поведения товарища по команде, — Спасибо, — тихо проговорила она, надевая куртку и, как бы возвращая ему то прикосновение, дотрагиваясь до его руки. «Что это со мной? Любезничаю с этим идиотом… Прямо сама себя не узнаю!» — девушка продолжила движение, постепенно догоняя Учиха, — «Краснею, как какая-то малолетняя школьница на выпускном, от единого прикосновения. Он же тупица! Болван, идиот, кретин! Он такой, такой… Какой? Милый? Заботливый, нежный… Чего?! Неужели это на самом деле мои мысли?! Сейчас очень неподходящий момент для подобного бреда! Но зачем он дотронулся до моих волос? И зачем я ответила…» –её размышления прервали глухо хрустнувшая ветка и внезапное ощущение полёта. Карин ещё не успела понять, что именно произошло, как её мягко подхватили чьи-то сильные руки. — Осторожнее, — Хозуки взглянул ей прямо в глаза. Девушка не стала отводить взгляд. «Он… он помог мне? И ведь уже не в первый раз… А чем я ему обычно отвечала? Криками „Суйгецу — идиот!“, „Суйгецу, отвали!“, „Суйгецу, зачем ты это сделал?! Я не просила о помощи!“. Всё, хватит! Пора уже сказать „спасибо“». — Суйгецу, — тихонько проговорила куноичи. — Ммм… — промычал в ответ Хозуки, ощущая, что начинает тонуть в её тёмных, как южная летняя ночь, глазах. Неожиданно даже для самого себя, он слегка наклонился к ней и мягко поцеловал, сразу же отстраняясь. — Идиот, — прошипела Карин, вспрыгивая обратно на ветку и тут же перескакивая на другую, постепенно ускоряя темп. Раздосадованная тем, что Суйгецу её опередил, куноичи всё же немного огорчилась, что вместо благодарности уже в который раз обозвала его идиотом. Но всё же, было в этом невесомом поцелуе что-то невообразимо притягательное. Что-то, заставляющее надеяться на следующий… — Истеричка, — с задумчивой улыбкой прошептал ей вслед Хозуки. Во имя сохранения собственного рассудка шиноби решил подумать о случившемся как-нибудь в другой раз. Осознавая, что перестаёт понимать что-либо в этой жизни… — Хм… — за описанной выше сценой, чуть склонив голову набок, наблюдал Учиха Саске, — «Ну, может быть хоть теперь она перестанет лезть ко мне», — с лёгким раздражением думал он, — «Все эти её „Саске-кун“», — Учиха брезгливо передернул плечами, — «Достала», — но шиноби просто обманывал себя. Ведь визгливые крики Карин и её постоянные попытки повиснуть у него на шее вызывали у него совсем не раздражение. Они причиняли боль… Ведь поведение девушки так напоминало Саске о ней… А ведь он бросил её, унизил, оскорбил. Втоптал её чувства в грязь. И вряд ли она по-прежнему его ждёт. Ещё менее вероятно то, что она будет в силах простить. Но слабая надежда на это продолжала миллиметр за миллиметром отогревать закованное в ледяные цепи сердце Учиха. Хоть он и не желал признавать этого, продолжая врать самому себе… На своём пути Хеби не встретили никаких препятствий, кроме небольшой группы вражеских шиноби — неудачников, подвернувшихся под горячую руку Саске, возглавлявшего свой отряд и находившегося не в самом радужном настроении. Бой длился не дольше пяти минут, в течение которых Учиха вырубил всех противников, не желая пачкать руки в их крови. Но что-то явно было не так: почему-то он ощущал очень непривычную лёгкую слабость. И глаза начало неприятно покалывать, когда он, чтобы не тратить время зря, решил активировать шаринган. Команда уже приближалась к Облаку, когда Саске почувствовал, что ему становится трудно продолжать нестись вперёд… Спрыгнув с очередной ветки, шиноби прислонился к ближайшему дереву. — Саске, — рядом с ним моментально оказался Суйгецу. — Всё нормально? — спросила спрыгнувшая вслед за Хозуки Карин, дотрагиваясь до лба Учиха, — Да у тебя жар! — куноичи осторожно приложила руку к его обнажившейся из-за распахнутой юкаты груди, — Ты весь горишь! — Всё в порядке, — голос Саске звучал хрипло и немного устало. Хрустальные капли дождя, словно тонкие ледяные иглы, попадая на кожу Саске будто бы проникали внутрь него. Он чувствовал, как приятно холодят его пылающий лоб потоки воды. Учиха наслаждался слезами небес и его душа плакала вместе с ними, отдавая дождю всю боль, которая хранилась внутри. Не желая открыться никому из близких людей, чью близость он упорно отрицал, Саске причинял боль и им, и себе самому, предпочитая казаться равнодушным, высокомерным и бесчувственным…***
Мягкий солнечный свет, струящийся из чуть приоткрытого окна, заливал больничную палату. Стояло раннее утро, не позднее шести часов. Светловолосый шиноби с крепко перебинтованной правой рукой грустно смотрел вдаль, не замечая ни прекрасной погоды, ни медленно оживающих улиц родного селения. Парень не слышал пения птиц, резвящихся на ветвях деревьев, он лишь напряженно размышлял, непроизвольно сжимая кулаки… «Саске-теме! Ну почему всё всегда так?! Как только мы нашли тебя, поверили что на этот раз сможем вернуть… ты снова исчез! Но в этот раз так вышло не по твоей воле… Зецу! Этот мерзкий кактус уже ответил мне за всё! А идиот в маске? Так хочется стереть наглую усмешку с его поганой морды! Ну ничего, он у меня ещё получит! Чёртовы Акацки!!» — поток невесёлых мыслей прервали чьи-то тёплые руки, бережно обхватившие Наруто со спины. Резко обернувшись он увидел закутанную в тонкую простыню Хинату. Её длинные тёмные волосы в беспорядке рассыпались по спине и плечам. На лице играл чуть заметный румянец, а взгляд наполняла такая нежность, что блондин не устоял и страстно припал к губам любимой. — Наруто-кун, — оторвавшись от мягких губ шиноби Хината обеспокоено взглянула в его голубые, бездонные, словно дневной океан, глаза, — Что-то случилось? Ты вскочил ни свет ни заря… Это из-за Саске, ведь так? — за короткое время, которое она провела вместе с этим непоседливым и неугомонным сгустком блондинистой энергии, Хьюга научилась понимать его, как никто иной. Зачастую ей даже не требовались слова для того, чтобы понять о чём думает Наруто и уловить его настроение. — Хината… — в ответ Узумаки лишь шёпотом выдохнул её имя, обнимая и зарываясь лицом в её густые волосы, — Я не сдамся. Ни за что не сдамся! — горячо шептал он, — Я обещал, что верну его и я сдержу слово! Неважно как и какой ценой, но я выполню обещание! — Вернёшь. Обязательно вернёшь. Я верю в это, верю в тебя, — девушка ещё крепче обняла шиноби. — Можно уже выбираться отсюда, — он начал поспешно разматывать бинт, наложенный Хокаге на его повреждённую руку. — Ну вот, всё в порядке. Пора приступать к тренировкам! — бросив бинт на кровать, Наруто стал проворно одеваться. — А разве Цунаде-сама… — красноречивый взгляд любимого не дал ей договорить. — Хината, ты же понимаешь. Я должен, просто обязан тренироваться! Эти чёртовы Акацки… — он с силой ударил кулаком по стене. С потолка начала осыпаться штукатурка… — Да, — девушка грустно опустила голову. Конечно, Хьюга понимала, что сейчас для него существует лишь одна цель. Но ей было так страшно… Впервые Хината так сильно боялась. Боялась боли. Боялась больше никогда не увидеть тепло в его добрых глазах, его ласковую улыбку. Боялась больше не услышать его задорный смех. Боялась, что он оставит её одну. Она так боялась его потерять… — Всё будет хорошо, слышишь? Всё обязательно будет хорошо. Я никогда тебя не оставлю! Но сейчас мне пора, — Наруто ласково провёл ладонью по волосам девушки. — Сайонара, Наруто-кун. Будь осторожен, — прошептала она вслед уходящему на тренировочный полигон Узумаки, — Пожалуйста, будь осторожен! — две горьких слезы скатились по её лишившимся румянца щекам. Хината медленно вышла из больницы.***
В палате, находившейся на другом конце больницы, свернувшись клубочком и обхватив колени руками, в уютном кресле спала розоволосая куноичи. За ней пристально наблюдал темноглазый юноша, сидящий в больничной кровати. В его взгляде читались противоречивые чувства — грусть и тревога, забота и нежность… Взгляд Итачи, устремлённый на спящую Сакуру, излучал тепло. Вот, девушка еле заметно пошевелилась, плавно открыла изумрудные глаза и с интересом взглянула на Учиха. — Охайо, Сакура, — Итачи слегка улыбнулся, глядя на то, как сладко Харуно потягивается, выбираясь из кресла. — Охайо. Как ты себя чувствуешь? — она присела на край кровати. — Отлично. Думаю, можно уходить отсюда, — он осторожно взял её руку в свою. — Ну, это уже мне решать! — Сакура слегка наклонилась и коснулась ладонью его лба, — Небольшая температура ещё есть, где-то тридцать семь и семь. Тебе лучше отлежаться здесь еще пару дней. «Что же ты делаешь со мной? Я уже погубил свою жизнь и давно смирился с этим… Зачем ты даёшь мне надежду? Веру в то, что всё ещё может быть хорошо? Ведь я совершил непростительное, непоправимое. Я предал. Предал собственный клан, свою семью. Сломал жизнь глупому маленькому брату и всем, кто его любил. Зачем ты вновь разбудила моё сердце, заставила чувствовать? Десять лет… Десять долгих лет я пытался забыть, что такое любовь, убить боль, что жила в душе. И вот, когда я уже смирился, был готов принять свою смерть, своё искупление за всё… ты спасаешь меня и словно пробуждаешь от векового сна мою умирающую душу. Быть может, всё это не зря? И мы сможем всё исправить? Ведь надежда умирает последней… И я верю. Верю твоим прекрасным глазам, их неземному сиянию. Верю, что мы ещё сможем быть счастливы. Ведь так, Сакура?» — Итачи нежно провёл пальцами по её щеке, мягко прикасаясь к губам. Глядя прямо в глаза, как бы заглядывая вглубь её души, ища ответ на свой вопрос. — Мы будем счастливы, — тихо прошептала Харуно, даря Итачи долгий поцелуй.***
— Разенган! — посреди тренировочного полигона стоял уже порядком вымотавшийся Наруто. В его правой руке появилась огненно-алая, из-за позаимствованной у Девятихвостого чакры, сфера. Левую руку окутывал демонический покров — для моментального исцеления производимых техникой повреждений, — Разен-сюрикен! На этот раз всё. Обязательно. Получится! — сквозь зубы прорычал шиноби, осторожно соединяя две техники, — Ксо!! — сферы слились в одну, однородного голубого цвета, немного превышающую по размерам обыкновенный разенган. Одна техника просто поглотила другую, — Ещё раз! — в его руках вновь загорелись разенганы, однако алый стал ярче и чуть больше… При их соединении образовалась ярко-лиловая, по размерам не превышающая теннисный мяч, сфера, с изредка вспыхивающими синими и красными языками пламени, — Разенган-финал! — шиноби резко опустил новый разенган в землю и постарался отпрыгнуть как можно дальше… Раздался подобный раскатам грома оглушительный грохот. Деревья покачнулись, как от сильного ветра. После того, как осели клубы пыли, столбом взметнувшейся над землёй, стала видна огромная яма, шириной примерно в пятьдесят и глубиной в сто метров. На дне ямы полыхало лиловое пламя… «Получилось! Наконец-то у меня получилось! После встречи с разенган-финалом от врага даже пепла не останется!! Ну, держитесь, гады…» — засмеялся Наруто, опускаясь на траву и чувствуя, как проваливается в глубокий сон.***
На небе цвета ультрамарин сияла одинокая звезда… На неё одновременно завороженно смотрели двое братьев, таких похожих внешне и таких разных в душе… Один из них нежно обнимал симпатичную розоволосую куноичи, другой же вспоминал о ней, не ведая, что её сердце теперь принадлежит не ему. Несмотря на сильный жар и боль в глазах, лицо Саске озаряла едва заметная улыбка надежды…***
Проснувшись на следующее утро Итачи моментально ощутил смутное беспокойство, быстро переросшее в очень нехорошее предчувствие. Казалось, что Сакура непременно должна принести с собой дурные вести. Шиноби поднялся, решив одеться и сегодня же уйти из больницы. Учиха понимал, что его состояние значительно улучшилось и до полного выздоровления остаются считанные дни. Присев в кресло, где ещё недавно спала розоволосая куноичи, всё чаще заставляющая его мечтать и пробудившая давно уже погребенные чувства, Итачи стал наблюдать, как сияющий солнечный диск плавно расцветает в небе над его родной деревней, в которой его так долго считали отступником и предателем. Вернувшись в Коноху, Учиха почувствовал, что часть его души, для того чтобы избежать невыносимой боли сжигавшей её, тщательно истребляемая в течении последних нескольких лет, постепенно начала возрождаться. Вновь наполняя его сердце светом, теплом и гордостью, разгоняя те тьму и холод, что сковывали его. От созерцания деревни Итачи отвлекла резко захлопнувшаяся дверь. Обернувшись он увидел Сакуру, пытаясь отдышаться облокотившуюся на дверь. — Охайо, Сакура. Что-то случилось? — как можно спокойнее спросил Учиха, стараясь сдерживать волнение, возникшее от осознания того, что его дурное предчувствие начало воплощаться. — Итачи, — более или менее восстановив дыхание начала девушка, — Хокаге-сама пришлось срочно отправиться в деревню Скрытого Облака. Похоже, у них начались серьёзные проблемы с соседней страной и нам поступил запрос о помощи, — она выжидающе взглянула на Учиха. — Но это ведь не то, что ты хотела мне сейчас сообщить? — Итачи решил немного помочь Харуно, почувствовав что ей, видимо, нелегко сказать прямо. — Да, — девушка опустила взгляд, — Итачи… Можешь ответить мне, что ты делал в особняке, когда я оставила тебя там одного? — В чём дело? — взгляд шиноби стал немного печальным, он сделал несколько шагов ей навстречу. — Стой. Сначала ответь мне. Ты ведь прекрасно знаешь, в чём именно дело. От квартала Учиха не осталось камня на камне. Ничего! Ни единого намёка на то, что там когда-либо жили люди. Лишь пустырь с выжженной землёй и пепел повсюду… Скажи, это сделал ты? — Харуно взглянула на Итачи, втайне надеясь на то, что он не понимает о чём она говорит. Что сейчас посмотрит немного удивлённо и они вместе подумают над тем, кто же мог такое совершить. — Да. — Учиха слега наклонил голову, — Это сделал я, — тихо подтвердил он, опускаясь на край кровати и жестом приглашая Сакуру расположиться рядом. — Но почему? Зачем ты это сделал? — девушка не решалась взглянуть Итачи в глаза, страшась прочитать в них ответ. — Ты ведь и сама понимаешь, почему, — Учиха нежно накрыл её руку своей, — Сакура, тебе известно, что именно произошло той ночью. Это была казнь. Мне пришлось казнить собственный клан. Их души так и не смогли покинуть то место. Они являлись мне во сне каждую ночь, многократно усиливая и так ставшее невыносимым чувство вины. Всё больше сгущая тьму, в которую постепенно погружалась моя душа. Теперь же я совершил нечто, подобное обряду погребения. Сжёг квартал дотла за считанные секунды с помощью техники, позволяющей установить точное время уничтожения цели. Взрыв был моментальным и практически беззвучным. Души, наконец освободившиеся от силы, притягивавшей их к тому месту, смогли обрести вечный покой. Харуно сидела молча, крепко сжимая ледяную ладонь Итачи и не смея нарушить тишину. Через несколько минут, когда рука Учиха вновь стала обретать тепло, девушка решила продолжить разговор. — Я не сказала тебе о главном. Полчаса назад было доложено, что недалеко от деревни замечены трое одетых в чёрные плащи с узорами из алых облаков шиноби. Ты понимаешь, что это значит. Будут мобилизованы команды Какаши, Асумы и находящаяся в деревне Хьюга Хината. Остальные выполняют миссии в соседних странах, — предупреждая его вопрос добавила Харуно. — Я иду с тобой, — короткий ответ Учиха заставил Сакуру задуматься. Она не могла понять, какое именно чувство охватило её в тот момент. С одной стороны — удивление, с другой — возмущение, с третьей — беспокойство и страх за него. Но, в прочем как и всегда, Inner Sakura не испытывала ровным счётом никаких сомнений: «Скажи ему спасибо, бери с собой и ни в коем случае не отказывай! Ты ведь понимаешь, что может значить помощь Учиха Итачи, пусть он сейчас и не в идеальной форме, в бою против оставшихся Акацки! Мало того, что он…» — «Заткнись!» — ответ разума Сакуры был короток и ясен. — Итачи, я не могу позволить тебе пойти с нами. В нынешнем состоянии сражение будет чересчур рискованно для тебя. И я никогда себе не прощу, если ты погибнешь по моей вине, — так чтобы не услышал Итачи шепотом добавила она. — Хорошо. Тогда идите без меня, — не продемонстрировав ровным счетом никаких эмоций ответил Учиха, выпуская руку Сакуры, которую всё ещё держал в своей. Он вытянулся на кровати и закрыл глаза, намекая на то, что ей лучше уйти. — До встречи, — выходя из палаты сказала она. «Надеюсь, я не совершаю ошибку», — Харуно стояла в больничном коридоре, быстро смахивая неожиданно подступившие слёзы. — Ну, вот и подтвердились все мои опасения, — с грустной улыбкой прошептал Итачи, убеждая себя в том, что его чрезвычайно интересует созерцание микроскопических трещинок, которыми был усеян потолок палаты.
