Кукла в осколках ("Ты будешь ручной" - начало)

Потом Лилит отдала Ив в руки подоспевших стилистов и те колдовали над девушкой, вводя её, затюканную и недоласканную, в сильнейше смущение тем, как касались её рук, волос и плеч. В этот вечер принцесса отпустила её домой. Какой же контраст! Надеть грубое некрасивое платье после такой роскоши было всё равно, что пробудиться от чудесного, хоть и страшноватого сна в суровой реальности. Но, как оказалось дома, для того, чтобы скрыть преображение не достаточно просто сбросить с себя шёлковое платье и замотать волосы в уродский, как говорила Лилит, пучок. С ним, кстати говоря, возникли проблемы, так как струящиеся гладкие локоны не хотели удерживаться шпильками и понадобились ещё невидимки. Но мать, несмотря на все старания, всё-равно сразу заметила, что с Ив что-то не так. Её волосы блестели и источали тонкий аромат, кожа лица, не знавшая до этого никакой косметики кроме простого мыла и детского крема выглядела свежей, юной и розовой. Как и у многих других шестнадцатилетних девушек, но как никогда она не выглядела у Ив. - Что ты с собой сотворила? - потребовала ответа мать. Она никогда не спрашивала и не просила дочь, а только приказывала и требовала. - Это на работе, - тихо ответила Ив, с тоской ожидая пощёчин и оплеух. - Что на работе, тупица? Говори яснее! А не то ... - Одна постоялица потребовала меня к себе в личные горничные. - И что? - Энрике меня заставил к ней идти. - И что она с тобой делала? - Ничего особенного, - покраснев от воспоминаний о пальцах девушки, массирующих её голову, ответила Ив. - Пришли парикмахер и ещё кто-то, и они чем-то мазали мне волосы и лицо. Про шею и плечи Ив умолчала, так как это было уже стыдно. Но до чего же приятно! Даже от простых воспоминаний об этих поглаживаниях на лице Ив выступил румянец, а зрачки расширились, делая глаза больше. - Понятно, - фыркнула раздосадованная и снедаемая ревностью мать. - Не на ком было испытать новую косметику. Поздравляю, ты доросла до подопытной свинки. Она подошла и потрогала волосы Ив, поджимая губы и невольно втягивая чудесный аромат. У Марши хватало средств на косметику, и даже довольно не плохую, но эта! Такой у неё никогда не было и не будет. Ив окаменела от прикосновений матери, ожидая, что она сейчас дёрнет её за волосы, которые и так всегда раздражали её своим видом и которые девушке не остригли только по прихоти отца считавшего, что целомудренная женщина должна носить длинные волосы. Но мать просто пощупала и отошла. - Надеюсь, это на один раз? - спросила она. Видимо, услышав что-то интересное для себя, на кухню выполз братец, даже дома весь из себя такой наглаженный и прилизанный. - Завтра я тоже должна буду к ней идти, - ответила Ив, украдкой покосившись на Адама, чинно, с прямой спиной, усевшегося на стул у окна, так чтобы видеть обеих женщин. - Зачем ещё? - раздраженно передёрнула плечами мать. - Так велел Энрике. - Я не понимаю. Так что у тебя теперь за работа? - Я должна делать всё , что она захочет. - Баба? - встрял в беседу братец. Мать недовольная вмешательством, поморщилась, но пришлось смолчать, муж, случись между ней и сыном ссора, встанет на его сторону. Так он видел иерархию: на верху он сам, следом Адам, потом она, жена его, ну и, понятное дело, в самом низу Ив. - Девушка, - кивнула Ив. - Мерзость какая! - Поморщился побагровевший Адам. - И разумеется ты не сгодилась ни на что больше, как ... , - он запнулся, не имея представления, что может делать личная горничная. - как подавать ей чай и снимать с неё туфли? - всё же как-то закончил он. Сам он был адским клиентом, если ему удавалось хоть где-нибудь покомандовать девушками. И он уже понял, что для того, чтобы вдоволь поизводить своими капризами и оскорблениями официанток и горничных, надо иметь очень много денег. Если ты заказал одну чашку чая с пирожным и не являешься постоянным, щедрым клиентом, менеджеры измываться над персоналом не позволят. Именно поэтому он так старательно учился, и стремился получить хорошее образование, веря, что это откроет ему двери в мир богатства и власти. Пока тренировался на сестре. Его любимой забавой было заставлять её снимать с него сапоги, притворно вскрикивать и хлестать её в наказание кожаными перчатками по лицу. Недавно отец лишил его этого развлечения, объяснив, что нельзя оставлять следы побоев на лице сестры, так как управляющий отеля может быть недоволен. Это было очень неприятно, но оставались другие развлечения, позволяющие ощущать себя строгим наставником, венцом творения и хранителем сестриного целомудрия. Ив промолчала, опустив глаза ждала, когда ей позволят уйти в свою комнату. - Это отвратительно, что какая-то девка имеет столько власти, - продолжал Адам, закинув ногу на ногу. В его случае это был признак раздражения, так как в спокойном состоянии он держал ноги строго параллельно. - Она замужем? - спросил он у сестры. - Я не знаю, - честно ответила та. - Сколько ей лет? - Где-то моего возраста, как мне кажется. - Да что за чёрт! - Возопил он, расстроенный чуть не до слёз. - Куда катится эта страна?! Как можно давать столько власти какой-то сопливой девке?! Гнев и зависть душили его! Рыча и воя от бессильной ярости, он удалился в свою комнату, чтобы с ещё большим рвением взяться за учебу. Отцу тоже пришлись не по вкусу изменения. Он позвонил в отель и попросил Энрике вернуть его дочь на прежнее место, а именно мыть и драить. Энрике объяснил ему капризы чьей дочери выполняет Ив и предложил разбираться самому. Филип очень пожалел о своём решении устроить дочь в отель, но пока сделать ничего было нельзя. Идти против самого Алекса Моргана это некрасивое и верное самоубийство. - Может, сломать ей ногу? - спросил он сам себя. - Лучше хромая дочь, чем развращённая. В Палестине сжигают заживо, лишь бы избежать позора. - Энрике может заподозрить, что ты сам это сделал, - предостерегла жена. - Ты же звонил ему только что. - Да, пожалуй этот боров обо всем догадается, и переведёт стрелки на меня, если эта богатенькая сыкуха устроит скандал, - согласился Филип. - Достаточно просто почаще напоминать ей её место, обыскивать, чтобы она не смела прятать деньги, ну и, не давать забывать, что начальник ей хозяин на работе, а отец по жизни, пока не выйдет замуж. Ив пришла на работу как обычно, к семи часам, но принцесса ещё спала. Давать Ив задания Энрике не решился. Поэтому он просто злобствовал и требовал не мозолить ему глаза. За три часа Ив, не зная, куда себя деть, порядком извелась. Она даже завидовала другим горничным, занятым делом, а не торчащим всех раздражающим бельмом. Наконец Энрике, запыхавшийся и злой подлетел к ней и велел бегом бежать в люкс. - Привет, - весело поздоровалась принцесса. Потом нахмурилась. - А почему ты опять в этой уродской одежде? Сама блондинка красовалась в шортах и коротком топе. Пожалуй, самый приличный прикид за всё время их знакомства. - А в чём мне надо было быть? - спросила Ив. Она уже не так боялась, как вчера. В сравнении с предками общение с этой избалованной, но не злой девушкой было просто подарком. - И волосы опять замотала, - словно бы не слыша, продолжала рассуждать Пантера. Подошла, бесцеремонно повытаскивала шпильки и распушила волосы по своему вкусу. - Так лучше, - заключила она, даже не взглянув в глаза покрасневшей девушке. Словно бы та была не живым человеком, а предметом. - Надевай то, красное, - велела она. Когда Ив вышла из ванной, в номере были гости. Точнее одна гостья. Уже знакомая Ив тощая брюнетка. Сегодня её лицо было ещё сильнее выбелено, а губы и глаза соперничали друг с другом чернотой. Футболка с изображение Сатаны висела как с чужого плеча, джинсы обтягивали тощие бедра. Принцесса сидела на кровати, спустив ноги на пол и уперев локти в колени, брюнетка сидела в кресле напротив. Горничная застыла, не зная, что делать. - Иди сюда, - нетерпеливо позвала её Лилит, показывая на пол у своих ног. А потом обратилась к гостье. - Слушай, Милен, дай расчёску, пожалуйста, вон там, на столике. - Просила же звать меня Тенью, - огрызнулась девица, но встала, прошла к столику, вернулась с расчёской. - А я просила не громить номер, - ответила Пантера, принимая расчёску. Брюнетка села в кресло, ревниво уставившись на девушку, сидящую у ног Пантеры. - Опять лохматая, - непонятно кому пожаловалась Лилит, принимаясь расчёсывать пепельные волны, раскладывая их по своим голым бёдрам. - Не познакомишь нас? - с чуть напряжённой улыбкой спросила та, что назвали Миленой. - Да ты её видела, - не отрываясь от своей работы, обронила Лилит. - Не дёргайся, - велела она уже Ив и легонько шлёпнула расчёской по макушке. - Она же тут кровью из-за тебя чуть не истекла. - Ты чё несёшь? - Ты пьяная была, не помнишь ни хрена. Но Тень уже вспомнила и недоверчиво сощурила теряющиеся в черноте глаза. - Это та? - почти заорала она. И расхохоталась с облегчением. - Ну да, видишь как я её нарядила? - С гордостью спросила Лилит. - Мне твой отец вчера звонил, - обронила Тень, какое-то время понаблюдав за манипуляциями Пантеры. - И что? - Спрашивал, когда закончится твой уход из дома. - Вернусь, когда прощу, так ему и передай. Ты ему не сказала где я? - Зачем? - пожала плечами Тень. - Он и сам знает. - Спрашивал? - Конечно. Он честно спросил, я честно отказалась отвечать. - Угу, - удовлетворенно хмыкнула принцесса, с увлечением колдуя над волосами горничной. - Тебе этот детсад не надоел? - спросила Тень. - Ну, ему же тоже так спокойнее, чем если бы я по настоящему спряталась, выбросив телефон и кредитки. - Заботливая дочь! - А то! - А мать тебе не жалко? - Слушай, монашка не состоявшаяся, проповеди читай кому-нибудь другому, - спокойно, даже мило, ответила Пантера, но Ив вскрикнула, от неожиданности и боли, так как ласковая ещё секундой ранее рука, сжала и дёрнула волосы. - Тихо, - снова шлёпнув её по макушке, и тут же в макушку и чмокнув, прикрикнула Пантера. - Какая же ты сука! - Со злыми слезами в голосе, прошептала Тень. - Это же из-за тебя я ... Она со злости рванула кожаный шипастый ошейник, то ли пытаясь сорвать его, то ли удушиться. - Какую-то хрень ты несёшь, - словно бы не происходило ничего особенного, ответила Пантера. - Вот у неё, - она подняла голову Ив за подбородок, чтобы Тень могла разглядеть лицо девушки. - выбора нет, ей приказали и деваться некуда. А с тобой всё иначе. Ты сама меня выбрала. - Ты меня хоть любишь? - тоскливо спросила Тень. - Люблю, наверно, - пожала плечами Лилит. - Иначе с какого хрена прощала бы тебе твои истерики. Слушай, мне кажется в этом платье она слишком взрослая, - без перехода сообщила Морган. Потом подтолкнула Ив. - Встань. Девушка встала, с трудом выпрямляя затёкшие от долгого неудобного сидения ноги. - Надо что-то покороче, - заметила Морган и бесцеремонно приподняла юбку до колен. Ив в панике шарахнулась и ударила девушку по руке. - Да ты охренела, потаскуха, - взвилась Тень и наотмашь ударила горничную по лицу. Та упала на колени и с горячими слезами припала к руке Морган. - Это ты охренела, - поднимая плачущую и бормочущую извинения девушку и усаживая её к себе на колени, ответила подруге Лилит. - И не смей её трогать никогда! - Ты меня ради этой твари!!!! - не поверила Тень. - Или успокойся или вали отсюда! - обнимая и поглаживая девушку по вздрагивающим плечам, велела Пантера. - Да она же тебя ударила! - Она больше не будет. Ведь правда? - обратилась Лилит к всхлипывающей девушке. Так как та не поднимала головы, Лилит сделала это за неё и, не отпуская дрожащего подбородка, заглянула в глаза. - Не буду, - пообещала Ив еле разборчиво и почти не слышно из-за подавляемых всхлипываний. - Вот и хорошо, - удовлетворённо произнесла Морган и с мстительной искоркой в глазах поцеловала девушку в губы. Как она и ожидала, тело бедной горничной окаменело, как у какого-нибудь маленького зверька, застигнутого хищником. - А теперь иди умойся, мы едем в торговый центр, - распорядилась принцесса. Девушка, пошатываясь, удалилась. - Какого хрена?! - потребовала ответа Тень. - Почему ты ей это спустила? - Ты видела её руки? Её и так постоянно бьют. - Жалко стало? - Может и жалко. Не знаю. - А если я тебя ударю, ты меня поцелуешь? - то ли попросила, то ли пригрозила Тень. - Иди сюда, - засмеялась Лилит и, заключив свою мрачную подругу в объятья, утешила её долгим и глубоким поцелуем. После этого Тень немного повеселела и даже перестала зыркать на Ив своими злобными глазищами. От стола, занятого тремя юными девушками, красивыми и ухоженными, расходились волны веселья и бесшабашности. И только очень наблюдательный человек, обратил бы внимание на то, что лицо одной из них напряжённо, а глаза застывшие и несчастные. В коротком платье Ив чувствовала себя голой, падшей, совсем совсем пропащей женщиной. Ей казалось, что мужчины усмехаются, глядя на её голые ноги, что они обсуждают между собой её непристойный вид и то, как мало она в их глазах стоит и что такую как она ни один уважающий себя мужчина не возьмёт в жёны. Как же она уговаривала эту ужасную мисс Морган позволить ей остаться в красном платье! Как же она плакала! От её рыданий даже у Милены испортилось настроение, а во взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие. Но на принцессу это не произвело ни малейшего впечатления, она сорвала с неё красное платье и пообещала, что либо Ив сама выйдет из примерочной в том, что для неё выбрали, либо её выволокут в том, в чём есть. То есть в одном нижнем белье.