Кукла в осколках ("Ты будешь ручной" - начало)

Лилит казалось, что она рассуждает очень здраво и логично: если Ив из той редкой породы барышень, которых не интересуют ни шмотки, ни развлечения, значит замужество единственное что может её обрадовать. Решение было принято, согласия Ив не требовалось, а вот помощь была бы нелишней. Весьма кстати отец снова впал в своё благодушное отвлеченное настроение и Пантера смогла приступить без выматывающих предисловий. - Па, я собираюсь выдать мою горничную замуж. - Очень по-русски. - Что? - Так, ничего. И что нужно от меня? - Ну, жениха, наверное. И денег. - А что если позволить девушке самой решить за кого ей выйти? - Шестнадцать лет назад ты так не рассуждал. - Не заплывай за буйки, ребёнок! - Извини. Я ж не в осуждение. - И, между прочим, твоя мать была в меня влюблена, просто ей хотелось, чтобы я немного за ней побегал, - уточнил задетый за живое отец. Лилит только закатила глаза, услышав это ненужное ей уточнение. Благодушные периоды были весьма удобны ей, но и имели свои побочки, как, например, непонятная и не присущая отцу в нормальном состоянии детская ранимость. - Я в восторге от твоих методов, говорю же! Так что думаешь на счёт жениха? Кто-нибудь из твоих подчиненных ищет жёнушку? Желательно не очень противный. - Ну, трофейной женой Ив не назовешь, - раздумчиво покачал головой отец. - Па, зато она будет сто процентов благодарной, верной и любящей. А это в наше время невиданное богатство. - Может, для меня придержишь? - пошутил Алекс. - Пап! - Ну нет так нет. Посмотрю. Верю, что она ангел, но ни связей, ни денег. - Будь у неё всё это она бы замуж и сама вышла, - резонно заметила Лилит. От ненужной мысли о том, что в таком случае Ив и не оказалась бы в её доме, Лилит только поморщилась, как от жужжания противного насекомого. - Есть в общем-то у меня один знакомый, священник. По-моему она для него будет идеальной. - Па, он продолжит дело её родителей, будет гнобить и пригибать к земле. - Так родители всё-таки есть? - Папа, родители - это такие как вы с мамой, а те персонажи просто скоты. - Дипломат растет! - восхитился отец. - Ладно, тогда подумаю. - Спасибо, папочка! Не уверенная в том, что отец достаточно серьезно отнесется к её просьбе, Лилит и сама активно взялась за поиски подходящей кандидатуры. В школе навела справки обо всех холостых учителях. Но учителей мужчин вообще было мало, поэтому круг сильно сужался. Тогда Лилит подумала, что это могла бы быть и женщина, но быстро отмела эту мысль, так как сообразила, что пуританское воспитание Ив никогда не позволит ей счесть свой брак удачным, если он будет однополым. Первый кандидат нарисовался внезапно. Был он не учителем, и даже не старшеклассником, а ходил с ней на биологию и химию. Звали его Аленом Ригером. Познакомил их Фокс, сумевший за последний год если не втереться в доверие к Лилит, то как минимум приучить к своему частому пребыванию рядом. Фокс не пытался к ней приставать, был довольно циничен, не имел раздражающих привычек, а потому вполне прижился. Друг его совершенно на него не походил, и было непонятно что их вообще связывает. Он казался словно бы немного не от мира сего. Довольно хорош собой, но популярностью у девочек не пользовался. Уж слишком странно он относился к женскому полу, "по рыцарски", как назвала это учительница литературы. Самой Пантере этот Романтик, с его серыми глазами под прямыми густыми бровями, с его густой тёмной шевелюрой, с его предупредительностью в купе с задумчивостью, казался симпатичным, но каким-то малахольным. Однако она была уверена, и не ошиблась, что Ив он понравится. И верно. В глазах Ив он был настоящим принцем. Конечно по возрасту он не очень подходил, потому что был слишком юн. Но они могли бы начать встречаться, и даже жить вместе. И на Романтика можно положиться в том плане, что он не воспользуется ситуацией и всё-таки женится по достижении ими восемнадцатилетнего возраста. В крайнем случае могут поехать в Шотландию и пожениться там немедленно. Пантере настолько не терпелось познакомить найденного наконец-то кандидата с потенциальной невестой, что её прям бесила мысль о необходимости всё это как-то обтанцевать, но запихнуть парня в багажник силой и привезти свататься было хоть и заманчиво, но совершенно невозможно, Ригер был всё-таки не каким-то там беспризорником, а сыном состоятельной и уважаемой четы. Пришлось усмирить свой дикий нрав и цивилизованно пригласить обоих друзей к ней домой под благовидным предлогом. Это было не очень легко. Вечеринок в доме она не устраивала в принципе, но тащить Ив в отель значило ввести её в нервный ступор, что едва ли поможет сближению. Сочинять предлог было уже совсем невмоготу, поэтому Лилит поручила обстряпать это Фоксу . Фокс, ни разу до этого не удостаивавшийся её приглашения, как впрочем и другие одноклассники, подошел к делу ответственно и поручился за доставку Романтика. Для дня икс Ив выдалось достаточно сдержанного покроя платье цвета слоновой кости. - Ив, это Ален и Трой, мои одноклассники. Ален, это Ив, моя … подруга. 
Ив с удивлением взглянула на хозяйку. 
Ален вежливо наклонил голову. Морган еле сдержала смех от этих средневековых манер. Чаепитие показалось Морган кукольным застольем. Ив краснела и опускала голову. Еле лепетала что-то в ответ на и без того не ловкие и редкие вопросы Алена. То что Алену интересна Ив, Пантера поняла по тому, что он почти не отреагировал на уход Фокса, резко "вспомнившего" о каком-то важном деле. Морган была почти уверена, что дело сделано. - Ну и как он тебе? - спросила Лилит, едва за гостем закрылась дверь. - Он так прекрасен! - взволнованно, но грустно призналась Ив. - Ну, ты ему тоже понравилась. - Но ему нужна другая жена, - еще больше поникла Ив. - Надо же! И кто это решил? Уж не ты ли? Разве тебя этому учили? - спросила Пантера с недоброй иронией. Ив опустила голову не желая вступать в спор. - Всё в порядке? - нахмурилась Лилит. - Так много впечатлений. Можно я пойду немного посплю? - попросилась горничная, не поднимая головы. - Иди, - раздражённо пожала плечами хозяйка. Опять. Стараешься, стараешься, а толку-то! Нет, наверное и правда, если человек нытик, то он только и будет ныть по любому поводу, везёт ему или нет. Права Ундина, некоторых сделать счастливыми просто невозможно. Ригер стал появляться в их доме, не задавая лишних вопросов Морган, в общем-то почти вовсе с ней не общаясь, ходил с Ив на прогулки по саду, они держались за руки и вели себя как фарфоровые куклы. Наблюдая их чопорное кружение, Лилит злилась, ей хотелось подтолкнуть этих двоих хоть к чему-то. Вдохнуть жизнь в их бестрепетный союз. Кроме того было непонятно, развиваются ли их отношения вообще. Прогулочный ритуал не менялся, Ив не выглядела воодушевленной, хотя заметно волновалась перед каждым визитом Романтика. Чтобы его подтолкнуть к действиям, Лилит решила не останавливаться на нём одном. Как-то раз весьма кстати, отец отправил одного из своих посыльных привезти в его дом какие-то документы и непременно дождаться его. Посыльного звали Максом, манерами не отличался, внешность тоже была довольно посредственная, но при этом был постарше и поживее. Ив ему понравилась. Он готов был оформить брак хоть завтра, лишь бы иметь какое-то отношение к дочери босса. Но Лилит справедливо опасалась, что и с ним Ив окажется в невыгодном положении, потому что постоять за себя не умела в принципе. А этот хитрый жук быстро понял бы что за удобная жена ему досталась. Был ещё друг отца, по имени Збигнев. Он гостил в их доме некоторое время. Ему было уже сорок, на них и выглядел, полноват, не высок, похож на плюшевого медведя из-за своих больших карих глаз и круглых косматых бровей. Лилит он показался очень добрым. Что связывало его с её отцом она не представляла, и прежде никогда не задумывалась об этом, но вот теперь, когда она увлеклась новой игрой, поисками жениха для горничной, Збигнев стал представлять для неё определенный интерес. Он был вдов, потерял всю семью во время како-то эпидемии. По словам отца был так сломлен этим, что больше не намеревался не только вступать в брак, но даже заводить какие-то серьезные отношения. На время его пребывания форму Ив заменили на то самое светлое платье, что так хорошо на ней сидело, превратив не столько в горничную, сколько в компаньонку. Убедившись, что и этот мужчина, как почти все в доме, очарован робостью и предупредительностью Ив, Пантера улучила момент и завела с ним беседу о девушке. - Что вы думаете об Ив? - Она славная девочка. - Могли бы вы прожить с ней жизнь? - Неожиданный вопрос. Я не думал о ней в таком ключе. - А теперь, когда я спросила, что скажете? - Лилит, мне, пожалуй, поздновато задумываться о личном счастье, - попробовал отшутиться Збигнев. - А почему бы вам не спасти этого ребенка? Она одна на всём свете, ни родни, ни капитала, ни характера. - А ты? - Мне она очень быстро надоест. И лучшее что ей светит, это проработать всю жизнь в горничных. - Может быть она и не хочет большего? - Так и есть, но она достойна большего. - Вы милая юная леди, мисс Морган, - переходя на вы, как он всегда делал, желая прочесть небольшую нестрогую нотацию, начал мужчина. - но в силу не большого жизненного опыта не представляете, как можно навредить из самых лучших побуждений. - И что теперь? Вообще не пытаться ничего делать? - нахмурилась девчонка. - Хотя бы не устраивать человеческие судьбы. - Вам она не нравится? - Я возможно готов был бы усыновить её, но ... - Нет, ей муж нужен. - Но со временем … - Пан Збигнев, если она станет вашей дочерью, то совершенно точно предпочтет посвятить свою жизнь служению вам, до конца ваших дней, то же самое случится и в случае брака, но так она хотя бы узнает женское счастье. Ребёнка родит, в конце-концов. Это даст ей почувствовать собственную важность. - Ребёнка? - переспросил Збигнев и после этого замкнулся и вскоре нашел повод покинуть жилище своего друга. Выходило, что кроме Ригера кандидатов не осталось, и тем более некстати оказалось его исчезновение. Он стал прятаться в школе, не подходил к телефону и, только подкараулив его у его же собственного дома, Лилит удалось заставить его с ней поговорить. - Ты насильно нас сводишь. Она не хочет быть со мной, - без обиняков озвучил Романтик свой довод. - Ты нравишься ей, идиот! - Нет? - Что "нет"? - Всё нет, я не идиот и не нравлюсь. Она мне объяснила ситуацию. У неё нет выбора, А я не хочу, чтобы со мной встречались от безысходности. - А на что ты еще можешь рассчитывать? - не сдержавшись, огрызнулась Пантера. После этих её слов Романтик, который всего-то хотел, чтобы его убедили, отказался от этой идеи твердо и безоговорочно, как только умеют люди, которым тяжело даётся принятие решений и наконец-то принявших оное. В глубине души Лилит не могла не чувствовать, что сама спровоцировала этот крах, но легче было обвинить горничную и сорвать на ней досаду от неудавшегося плана. Она воообще часто злилась на Ив, её выводила из себя нервозность девушки и отсутствие хоть какого-то намёка на счастливое ожидание. В своей нетерпеливости Морган забывала о том, сколько раз она вслух меняла планы, сколько раз просто переставала замечать девушку, а та, чьё истерзанное сердце хотело только покоя и стабильности, чья заниженная самооценка не позволяла ей надеяться на лучшее для себя, уже настолько издёргалась и нервно истощилась, что всерьёз подумывала о способах прекратить всё раз и навсегда. Ив уже не хотела почти ничего, только забиться в какую-то нору и сидеть там не высовываясь. Ей не нужны и даже болезненны были все те треволнения, которые, по мнению общества, и составляют главное удовольствие подавляющего большинства девушек. Но не было спасения даже по ночам. Потому что каждую ночь Ив проводила в кровати Морган. Та больше уже от неё ничего не пыталась добиться, просто взяла в привычку засыпать с ней рядом, и порой Пантере приходила в голову мысль, что если не всю жизнь, то еще лет десять она могла бы провести вот так. Эти мысли она озвучивала тоже, как и все прочие, словно бы рассуждала сама с собой, в окружении бездушных предметов. Иногда на протяжении всей ночи. От перспективы прожить так еще десять лет Ив хотелось плакать. И то, что после бессонной ночи вставать надо было в пять утра, чтобы тихо прокрасться в свою комнату, было меньшим из неудобств. Еще больше её мучали тревожность из-за частой смены настроения хозяйки, и страх попасться утром кому-нибудь на глаза и навсегда лишиться расположения коллег. Ундина, видя, как нервно истощена Ив, часто поила девочку успокоительными отварами, но в тот день, когда после очередного наезда Ив снова потребовалась доза лесного бульона, ведьмы в доме не оказалось. Ив сама зашла в её каморку и, ориентируясь по запаху, выбрала одну из склянок. Поступок очень смелый, даже наглый, но бессонница и бесконечные волнения притупили восприимчивость. Питьё оказалось горьким, но подействовало быстро, почти моментально, едва язык перестал сворачиваться потревоженной змеей. Стало не просто легче, а очень и очень легко. Ушла отупляющая мутная тяжесть, в ноги и руки влилась сила. Картинка сделалась четкой и многоцветной. Ив увидела, наконец, какие яркие в комнате обои, как полыхают разными красками и покачиваются на них цветы, как легко порхают бабочки и кружат стрекозы. Она вышла из комнаты, оглядываясь по сторонам и открывая всё новые и новые чудеса. Под ногами расстилалась трава, вдоль стен бежал широкий ручей. Арочные окна оплетал фиолетовый плющ. Тут и там из под ног выпархивали птицы. На одном из окон свернулась большая черная кошка. Она подняла при приближении Ив голову и сверкнула синими глазами. - Я знаю тебя, - улыбнулась Ив и подошла. Кошка выпрыгнула вниз. Ив забралась на подоконник и посмотрела ей в след. Но кошки уже не было. Там покачивались высокие деревья, гостеприимным гамаком разметав кроны. Видимо в них и спряталась кошка. Ив встала на подоконник ногами, постарались протянуть руку, но рука наткнулась на холодную невидимую преграду. - Как же мне ... - растерянно начала Ив, но в этот момент её кто-то очень сильно толкнул в спину. Режущая жгучая боль обожгла лицо, шею, руки и всё завертелось, сжался желудок, в ушах зазвучал свист, звон стекла и собственный крик. Пантера как раз садилась в машину, когда услышала дикие крики. Пока она добежала до места трагедии, успела собраться небольшая толпа вокруг изрезанной, беспомощно пытающейся двигаться девушки. Она открывала рот, но кроме хрипов и крови из пораненного горла ничто не вырывалось. Крови воообще было очень много. Алая стеклянная крошка поблескивала в свете смеющегося солнца.