Birthday present

      Томас сложил все бумаги обратно в папку и убрал её под ключ в ящик стола. Конечно, вряд ли находящаяся там информация могла заинтересовать кого-либо, но он всё равно не хотел её потерять. Парень откинулся на спинку стула и устало потёр глаза. Он не впервые заказывал досье на других людей, но никогда раньше не чувствовал себя так паршиво после этого. Нет, Томас не прочитал там чего-либо плохого, наоборот, этот человек казался ангелом во плоти с такой биографией, но было некоторое чувство вины, словно он украл что-то. Не самое приятное ощущение, надо сказать.       Томас нервно усмехнулся. Последнее время он словно сходил с ума. Пару месяцев назад они попали в небольшую аварию, и пока водитель решал все вопросы, он зашёл в небольшое кафе. Место было даже ниже среднего класса, но Томас не чувствовал ни вкуса, ни запаха еды: все мысли его занимал единственный в этом заведении официант. Сначала его, конечно, привлекла внешность этого парня: светлые волосы, собранные в высокий хвост, острые черты лица, жилистая фигура, едва хромающая походка. «Ньют», — гласила надпись на бейджике. Странное имя, но Томас не мог придумать для него другого. Сперва он хотел просто затащить красавчика в постель на два-три раза, но в тот раз посетителей было слишком много, и парень еле успевал разносить заказы, не то что болтать с кем-то.       Когда Томас приехал туда во второй и третий раз, то только залюбовался работающим парнем: его искренней улыбкой (Томасу слабо верилось, что на работе можно вправду так улыбаться, но Ньют был либо хорошим актёром, либо невероятным оптимистом и получал радость от каждого дня), его отзывчивостью (свои небольшие перерывы он тратил на то, чтобы помочь девушке-барменше перетащить какие-нибудь тяжёлые коробки с содовой, или на кухне разгрузить продукты), в конце концов, просто его энергией.       Когда Томас приехал туда в четвёртый и пятый раз, то принялся убеждать себя, что ему просто пора прекращать свой слегка распутный образ жизни, и лучше присматриваться к партнёрам. В шестой он сознался себе, что этот парень действительно привлёк его чем-то.       И только в седьмой Томас признался, что странно и нездорово одержим этим Ньютом, о котором наверняка знает только имя, да и то похожее на прозвище. Впрочем, эта проблема решалась очень просто. Раньше. Теперь же ему было неловко от того, что он словно украл жизнь другого человека. Впервые ему было неловко от этого, хотя, в силу жизненных обстоятельств, он промышлял этим уже много раз.       Томас, задумавшись, смотрел в потолок. Что он будет делать теперь? Что он испытывал? Симпатию — точно, но могло ли это быть чем-то большим? Однозначно было ясно только одно: он уже месяц не мог позволить себе выбраться в то кафе и был недоволен этим. Окончательно погрузиться в свои мысли ему не дал громкий, но чисто символический стук в дверь. Не прошло и секунды, как она отворилась, и в комнату влетел Минхо — лучший друг Томаса.       — Чего расселся?! Мы выходим через час! — немедленно взвился он на парня, но, увидев его состояние, охладил пыл.       Его глаза заметались по комнате, словно он искал подтверждения каким-то своим мыслям, и скоро он продолжил уже спокойным голосом:       — Прочитал наконец-то мой подарок? Между прочим, вчера исполнился месяц с тех пор, как я отдал тебе его. Так боялся узнать что-то неприятное?       — Прочитал, — сухо ответил Томас и встал из-за стола, потягиваясь. — Возможно, ты прав.       — И что думаешь? Не понимаю, чем тебя так заинтересовал этот официант. Репутация чиста, как лист бумаги. Не то, что ничего подозрительного — ничего интересного! — Минхо, одной из отраслей бизнеса отца которого было небольшое детективное агентство «только для своих», часто выполнял заказы Томаса, но ещё никогда его друг не интересовался настолько обычными людьми.       — Думаю, что стоит пригласить его на свидание.       Глаза Минхо расширились, насколько было возможно для азиатов, типичным представителем которых он и являлся, и парень неуверенно переспросил:       — Что ты сделаешь?       Он, конечно, прекрасно знал, что Томас не прочь провести время как с красивыми девушками, так и с хорошенькими юношами, но одно дело — покувыркаться ночью, после чего разбежаться в разные стороны, и совсем другое — пригласить куда-либо при свете солнца. Последний вариант его друг обычно рассматривал только в отношении шикарных на вид девушек хотя бы среднего достатка.       — Приглашу на свидание. А что такого? Ты же сам говорил, что мне пора завязывать со своими «крашенными курицами» и искать себе тихую мышку для семейной жизни, которая будет жарить мне котлеты, а не трепать нервы и кошелёк, — подколол Томас друга, но незаметно сам задумался о таком варианте событий. Не о котлетах, конечно, а о возможном свидании. Стоило разобраться в своих чувствах, и как можно было сделать это лучше, чем при личной встрече тет-а-тет?       Минхо тем временем только открывал и беззвучно закрывал рот, словно мысли рвались наружу, но так и не находили нужной оболочки слов. В конце концов он прокашлялся и сказал:       — Ладно, делай как знаешь, я поддержу тебя в любом случае. Но давай займёмся этим позже, — он постучал пальцем по циферблату своих наручных часов. — Пятьдесят минут, а ты ещё не готов.       Томас тяжело вздохнул, но согласно кивнул. Этот день будет долгим. Совершеннолетие наследника одной из крупнейших компаний не могло быть тихим семейным праздником. Хотя Томаса, несомненно, порадовало бы такое развитие событий. Он несколько раз просил родителей перенести мероприятия хотя бы на день позже, но они отказывали. Томас не стал больше настаивать. Парень и сам понимал значение всех этих политических ходов, так что постарался засунуть свои чувства подальше. Не в первый раз, в конце концов. Родители же просто хотят, чтобы всем было как можно лучше. В этот раз они и так пошли на уступки: доверили его наряд лучшему другу, а не костюмерам—садистам, которые каждый раз чуть не разрывали его на части, стараясь делать всё одновременно.       До его комнат они добрались быстро. Пока Минхо доставал приготовленный ещё месяц назад костюм, Томас быстро освежился. Его друг спокойно подождал, пока он оденется, а потом начался ад. Всё-таки его родители не зря доверяли Минхо:       — Надень эти часы, они лучше сюда подойдут. Нет, лучше эти. Хотя, вот ещё одни! А знаешь, надень первые…       — Кто учил тебя расчёсываться, шанк? Зачеши этот пробор, тебе не идёт!       — О нет, нет, нет! Ты в самом деле хочешь забрызгаться сегодня этой водой? Коллеги твоего отца задохнутся от этого ядерного запаха!       — Этот ремень слишком узкий!       — Ты вообще не умеешь завязывать галстук что ли?       Но несмотря на препирания и вечное недовольство Минхо, закончили они даже раньше. Томас не узнал себя в зеркале. Этот парень напротив совсем не походил на него настоящего. Чёрные волосы, обычно местами выгоревшие, но специально покрашенные к такому дню были, не в беспорядке, а идеально прилизаны. Тёмно-карие глаза выделялись на чуть смуглом лице, будто их подкрасили, хотя парень точно знал, что ничего такого они с Минхо не делали. Белоснежная рубашка сияла вместе с идеально ровными зубами — Томас провёл не один час в кресле стоматолога ради такой улыбки. Чёрный костюм с зауженной талией, не менее чёрный галстук, а также лакированные ботинки прибавляли ему пару лет. Часы из белого золота с чёрными бриллиантами и такие же запонки скромно демонстрировали всем его состояние, а точнее, состояние его родителей. Если честно, в таком виде он чувствовал себя слегка неловко и непривычно, но сегодня стоило одеться именно так.       — Хватит любоваться собой! — сказал наконец-то Минхо.       Друг сегодня был одет не хуже. Они спустились в гараж и сели в уже готовую машину.       — Переживаешь? — спросил Минхо.       Томас пожал плечами. Сегодня каждый будет ждать или хотеть от него чего-то, это напрягало, но с другой стороны, вряд ли это будет чем-то запредельным, так что и волноваться не о чем. Свои мысли он озвучил другу, тот поддержал его.       Водитель передал им подробный план дня, и они отправились к первому месту назначения. Расписание сегодня было действительно тяжёлым. Сначала, к десяти, они должны были появиться на какой-то выставке, где факт его совершеннолетия будет объявлен массам, затем в двенадцать и два у них было два обеда, один — с важными партнёрами отца Томаса, второй — с теми, кому только предстоит ими стать, но туда он отправится уже без Минхо. Далее, в пять, состоится крохотный фуршет в главном офисе компании отца Томаса. Мужчина хотел официально представить сына сотрудникам, как будущего руководителя. В семь начинался приём в их доме — огромном загородном поместье, окруженном лесом и охраняемым стеной по всему периметру.       Последнюю часть Томас ждал больше всего. Первые три мероприятия определённо заставят его скучать, второе — смущённо краснеть, а на последнее хотя бы придёт Минхо и ещё парочка его друзей. Он сможет хоть немного повеселиться с ними в перерывах между принятием поздравлений от знакомых родителей и подарков от такой же богатой молодёжи его возраста.       Но до этого было ещё далеко. Родители уже ждали его в выставочных залах и, как только они заметили их с Минхо, начался этот долгий день. Его по десятому кругу спрашивали о планах на жизнь, предполагаемом месте учёбы. Особое развлечение некоторые нашли в том, чтобы спрашивать что-то по поводу бизнеса и, независимо от того, насколько хорошо отвечал Томас, подтрунивать его, что молод он ещё рассуждать. Но больше всего парня раздражали вопросы о личной жизни, потому что он не знал, что ответить. Разве что точное «нет» по поводу скорой женитьбы. Но всё рано или поздно заканчивается, так и стрелка часов долгожданно стала приближаться к цифре «семь».       Томасу, если честно, уже совсем ничего не хотелось, но снова увидев Минхо, он слегка приободрился, а когда рядом замаячили ещё и их общие подруги — Бренда и Тереза, — то вообще практически ожил. Девушки тоже принадлежали к высшему классу. Бренда жила с дядей, которого Томас видел всего однажды, но хорошо запомнил его имя — Хорхе —и глаза. На вид он был довольно невзрачным, но глаза говорили о том, что с ним стоит считаться, что он опасен. Он имел цветочный бизнес, но это было лишь прикрытием для подпольной торговли оружием и, Томас был одним из немногих, кто знал, что ещё и наркотиками. Глядя на милую и весёлую Бренду, никто и не подумал бы, что её воспитывал такой человек, но в сложных ситуациях она проявляла его характер. Тереза же жила с матерью. Томас редко видел мисс Агнесс, но точно знал, что она нисколько не уступает Хорхе. Настоящая акула, разве что с легальным бизнесом. Да, он и его друзья не были простыми людьми, и казалось, что они не способны на искренние чувства, но ребята проверили и закалили свою дружбу столько раз, что уже и сами не помнили всех ситуаций. Лишь то, что друг за друга они горой, и это не просто слова.       Вечер шел своим чередом. Как только появлялась возможность, Томас сбегал к своим друзьям. Им даже удалось сыграть пару раз в бильярд, а Бренда, подмигнув, показала карты в своей сумочке. Это могло означать только одно: день рождения у Томаса всё-таки будет, когда все разойдутся или когда им удастся под каким-либо предлогом покинуть вечер. Но пока что…       Томас заметил приближающегося к нему Галли и его компанию. Этот парень тоже был не из бедных, а его отец — влиятельным политиком и начинающим бизнесменом, но парни упорно не хотели нормально общаться. Характерами не сошлись. Вот и сейчас Галли как-то слишком приторно улыбался, явно задумав какую-нибудь гадость, но поговорить с ним всё равно надо.       — С днём рождения, — промурлыкал парень, приблизившись. — Я ненадолго, но подарок хотел бы вручить лично.       Галли махнул рукой и двое его приятелей подкатили огромный чёрный чемодан.       — Это от всех нас, надеюсь, ты оценишь, — он подмигнул Томасу. — Сейчас откроешь или отнести к остальным?       — Спасибо, к остальным, — холодно отозвался Томас.       — Как хочешь, — Галли пожал плечами и махнул рукой своим парням. — Только не сильно задерживай его открытие. Содержимое может пропасть.       И снова гаденькая ухмылка.       Томас проводил их взглядом. И выкинул его слова их головы. Этот чемодан они еле тащили. Что там может быть? Анаконда? А что, в стиле Галли. Лучше уж он наоборот задвинет его подальше, а то и вовсе выкинет в реку. Решив, что так, скорее всего, и сделает, он вернулся к друзьям.       Повод свалить появился очень скоро. Бренда, которой надоела вся эта мишура, демонстративно упала с лестницы. Девушка была в порядке, пару синяков, а так бывало и похуже, но именинник вызвался помочь гостье, после чего оба скрылись и больше их никто не видел. Тереза и Минхо также больше не задерживались в зале. До них особо никому не было дела, а главное — выкрасть Томаса — выполнено.       Они дошли до его комнат и без стука вошли. «Пострадавшая» и виновник торжества сидели в первой же гостиной и были веселы. Теперь для Томаса начался настоящий праздник. Они сыграли в карты, и Томас благополучно проиграл мешок конфет, но затем он выиграл у всех в приставку. Они бегали по комнатам, дрались подушками — одним словом, позволили себе побеситься. Когда вид у всех стал уже далеко не праздничным, в комнаты постучали. Они хором разрешили войти, и к ним заглянул старый дворецкий семьи Эдисонов. Покровительственно усмехнувшись на образовавшийся беспорядок, он коротко спросил о том, можно ли занести подарки. Ребята переглянулись и хором ответили: «Да!»       Процедура заняла чуть больше времени, чем они планировали. В итоге, коробками, свёртками, пакетами была заставлена не только гостиная, где они сидели, но и две соседние комнаты. Как только последний носильщик скрылся за дверью, Тереза ахнула:       — Ну и ну. Надеюсь, хоть половина здесь будет полезна.       Остальные согласно вздохнули. Через полчаса они открыли примерно двадцатую часть. Друзья раскладывали вещи по кучкам: сертификаты — отдельно, деньги — отдельно, вещи — в третье место. Была даже особая кучка под часы. Периодически они находили какую-либо интересную или забавную вещь и смеялись над ней. Ещё через какое-то время Бренда отрыла под ворохом коробок большой чемодан.       — О! Гляньте, какая интересная упаковка, — позвала всех она.       Томас, увидев его, лишь скривился.       — Том, ты чего? — удивила девушку такая реакция.       — Это от Галли.       — Оу… — Девушка шуточно отпрянула, но продолжила: — кто решится вскрыть?       — Не я, — фыркнул Томас.       — Может, ну его? Помните ту дурацкую шутку с осами? И ему всё сошло с рук! — поддержала его Тереза.       Бренда согласно кивнула.       — А мне интересно! — неожиданно откликнулся Минхо и стал подбираться к чемодану.       — Не стоит, — возразил ему Томас, — давай лучше сожжём его завтра утром?       — Если трусите, можете спрятаться, я позову вас, если всё чисто.       Вообще-то парень пошутил, но его друзья на полном серьёзе немедленно укрылись за диваном.       — Шнурки трусливые, — крикнул им Минхо и принялся вытаскивать чемодан на более-менее свободное место.       Парень положил его на бок и, чуть повозившись с замком, начал медленно открывать. Ничто не откусило ему руку и не ужалило. Вместо этого он словно услышал сдавленный стон. Он расстегнул молнию наполовину и, осторожно приоткрыв чемодан, заглянул внутрь. А затем быстро закрыл его и чертыхнулся. Ещё и ещё.       — Томас, живо сюда! — рявкнул он и, пока друг выбирался из своего укрытия, довёл молнию до конца, но не открыл.       — Что там? Труп? — хотел было пошутить Томас, но, увидев серьёзное лицо Минхо, заткнулся.       — Почти.       Минхо откинул крышку, и у Томаса сперло дыхание. В чемодане лежал связанный человек, и, чем больше он рассматривал его, тем больше приходил в ужас. Это был худой молодой парень с длинными светлыми волосами, закрывающими лицо, в одной расстёгнутой рубашке, местами избитый, но синяки были старательно замазаны тональным кремом. На нём красовался ошейник, и короткой цепью он был соединён с кандалами на лодыжках, из-за чего он свернулся в позу эмбриона. Руки его были крепко связаны под коленями. Повисшую в комнате тишину разрывало едва слышное жужжание виброяйца в анусе парня, небольшой пульт от которого валялся на дне чемодана. Томас дрогнувшей рукой убрал волосы со лба «подарка» и почувствовал головокружение. Половину лица парня закрывала маска, соединённая трубками с кислородным баллоном, но эти светло-карие глаза он узнает из тысячи.       «Ньют».       У Томаса сжалось всё внутри, когда он подумал, что было бы, исполни он свои желания в отношении чемодана.       Ньют что-то простонал, и Томас вздрогнул. Он взглянул в затуманенные глаза без единой мысли и выругался. Похоже, парень совсем не понимал, что с ним. Что за наркотик ему вкололи? Хоть бы не героин… Мысли Томаса заметались, но главным вопросом было: «Как этот урод узнал про Ньюта?» Парень тем временем снова застонал, и Эдисон машинально перевёл взгляд ниже. Между тощих бледных ног виднелся стоящий член, на котором было ограничительное кольцо. У Томаса пересохло во рту, стоило ему подумать об ощущениях Ньюта сейчас.       — Томас, тут записка, — отвлёк его Минхо, после чего поднял со дна белый конверт и передал ему.       Эдисон взял его и быстро вскрыл, вытряхивая содержимое. На раскрытую ладонь вывалилась связка ключей и небольшой клочок бумаги. Томас развернул его и прочёл: «Надеюсь, подарок тебе понравился, развлекайся ;) ».       Рука сама собой сжала бумажку и отбросила куда-то в сторону.       — Что там? — спросила подошедшая Бренда, после чего присвистнула.       — И что мы с ним будем делать? — продолжила Тереза.       — Для начала, достанем его отсюда. Минхо, помоги мне!       Первое, что они сделали — сняли с Ньюта маску, позволив свободно дышать. Томас с неудовольствием отметил, что кислорода в баллоне, прикрученном к одной из стенок чемодана, осталось совсем немного. Внутри снова всё сжалось, но он не дал себе отвлечься: сейчас у них были задачи поважнее, чем самокопание. Ключи отлично подошли к ошейнику и кандалам. Томас отдал «украшение» Бренде с Терезой, попросив убрать подальше, а сам аккуратно потёр покрасневшую кожу. Минхо за это время развязал верёвки на руках.       — Ссадины останутся, — заметил он, после чего аккуратно вынул анальную игрушку из парня.       — Давай отнесём его в ванную, — Томас не стал развивать тему повреждений блондина.       — Твою личную или гостевую?       — В гостевую, она ближе, — ответил Эдисон и попытался заставить Ньюта встать, но тело парня не слушалось ни его самого, ни, тем более, Томаса.       — Думаю, будет быстрее просто взять его на руки, — предложил Минхо, глядя на безуспешные попытки друга, — он же весит всего ничего.       Томас коротко кивнул и последовал его совету. Просто поднять худое тело оказалось легче. На секунду Эдисон даже заволновался, что вложит слишком много силы в руки и случайно кинет Ньюта куда-нибудь. До ванной они дошли очень быстро. Минхо помог Томасу набрать немного воды в ванну и сполоснуть её края, чтобы они не были холодными, после чего Эдисон аккуратно сгрузил туда свою ношу.       — Что будем делать с его проблемой? — озвучил Минхо мысли Томаса, кивнув на стояк между ног блондина.       — Для начала снимем с него это, — Томас недовольно посмотрел на ограничительное кольцо.       Минхо пожал плечами и потянулся к игрушке, но Томас остановил его. Картина происходящего ещё не до конца укладывалась в его голове, но точно было понятно одно: ему пора самому начинать разбираться со всем этим. Друзья, конечно, всегда помогут, но не может же он сваливать на них всё.       — Найди девчонок, пусть Бренда подумает, чем его могли обколоть, — попросил Томас.       Минхо кивнул и, резко развернувшись, отправился выполнять просьбу.       Когда дверь хлопнула, Томас остался с Ньютом один на один. Но, если быть точнее, остался с его телом: сам парень явно ещё был под действием наркотика. Вздохнув, Эдисон избавился от игрушки на члене блондина, и тот тут же со стоном излился. Не теряя времени, Томас стянул с Ньюта рубашку и осторожно, чтобы случайно не напугать бессознательного парня, включил душ. Ньют никак не отреагировал, и Эдисон, открыв слив ванны, начал медленно обмывать блондина. Когда он закончил, на теле Ньюта явственно проступили синяки, а сам парень клевал носом. Пока Томас вытирал его, вернулся Минхо с какой-то майкой и штанами. Вдвоём они быстро одели блондина, после чего перенесли его в одну из гостевых спален Томаса. Там их уже ждали девчонки.       Бренда быстро осмотрела Ньюта и выдала утешительный результат: ничем тяжёлым парня вроде бы не напичкали, и забытьё того скоро должно было перерасти в простой сон. Но было непонятно, что следовало делать с ним дальше. После недолгих дебатов, они решили закрыть дверь в общий коридор, чтобы, если Ньют проснётся раньше них, он не смог уйти дальше комнат Томаса. Закрыть же его в спальне или привязать к кровати они признали недопустимым, так как парень, и без того наверняка напуганный происходящим, не сделал из них своих врагов. Но двери в комнаты, где будут спать они, было решено всё же запереть на всякий случай.       На этом они решили разойтись спать: было уже поздно, и в уставшие головы хорошие идеи шли с трудом.